Некромантия и помидоры

– Вот, осматривал забор. Знаете, его весь менять надо. Там, дальше, он ещё держится, но очень условно.
– Старый уже, – она стянула перчатку с печалью отметив, что та всё-таки порвалась и зеленый помидорный сок проник внутрь. И успел почернеть, окрасив и пальцы. – Только… извините, я пока не готова менять весь забор.
Потому что денег осталось совсем немного.
И не факт, что хватит на ближайший месяц. Хоть ты и вправду помидоры на рынок вези. Правда, и везти нечего. Чтоб… не стоило об этом думать, потому что настроение испортилось окончательно.
  
– Я вас расстроил, – Рагнар сделал свой вывод. – Я могу сложить надёжный забор. Из камня.
– Дядя? – в теплицу заглянула Хиль. Она тоже была в маечке с котиками и розовых штанишках, которые заканчивались под коленями и не просто, а пышными бантами. – А вы тут что?
– Забор обсуждаем. Я предлагаю сложить из камня. Так надёжней.
– Не соглашайтесь! Сперва он возведет его на три метра, потом решит, что это недостаточно безопасно и доложит ещё два сверху, затем в качестве улучшения предложит ров, подъёмный мост…
– Хиль!
– А потом вы опомниться не успеете, как ко всему этому добавится три пояса ловушек и вообще на вёрсты вокруг даже комары будут летать исключительно подвластные дядиной воле.
– Хиль!
– Мам! – из-за спины Хиль высунулся Алекс. – А мы с Хиль познакомились! А она на велике не умеет! А можно я научу?
– Можно, – разрешила Зинаида и с радостью, потому что лучше уж о велике говорить, чем о заборе и печальных её финансах.
– А…
– Дядь! Мы тут рядом покатаемся! Не скучай! – Хиль махнула рукой и, подхватив Алекса, дёрнула. – Побежали, пока он не передумал!
– Я не… она…
– Выросла, да? – спросила Зинаида. – Компоту хотите?
– Хочу, – Рагнар не стал отказываться. – Проклятый?
– Почему?!
– Да… так. Я… если вы не возражаете, пройдусь?
Возражать? С чего бы.
– Нет! Вот нет… ты не так! Смотри не на колёса, а перед собой! И равновесие лови! – Алекс вытащил главное своё сокровище – велосипед, подаренный Тумилиным на прошлый день рождения. – Да, вот так… отталкивайся…
Хиль оттолкнулась и, взвизгнув, бодро покатилась по дороге.
– Очень живая девочка, – Зинаида не знала, что ещё сказать. Уходить, даже за компотом, почему-то не хотелось. А ещё подумалось, что три года тому Алекс так же учил кататься Сашку. Пусть она и старше, но у него ведь лучше получалось.
– Живая, – произнёс Рагнар очень странным тоном. – Вы правы. И она права.
– Простите?
– Это так. О своём.
– Вы за неё переживаете?
– Да.
– Это нормально.
– Да?
– Я за своих тоже постоянно переживаю. И порой это прямо до трясучки, и без всякой причины, накатывает и… вот, – Зинаида смотрела, как Алекс бежит по дороге, размахивая руками. – Они же уверены, что бессмертны. И что ничего плохого с ними не случится.
– Да.
– И что мир вокруг чудесен и добр.
Алекс остановился, переводя дыхание. И снова донёсся смех Хиль.
– А он совсем не такой, мир, – произнёс Рагнар, прикрывая глаза от солнца. – И случается всякое. Со всеми.
С Сашкой вот. Зинаида повернулась к дому и увидела, как штора в Сашкиной комнате чуть сдвинулась.
Смотрит?
– И порой что бы ты ни делал, этого недостаточно.
На неё поглядели. Странно поглядели. Будто Рагнар хотел что-то добавить, но не стал.
– Компот, – спохватилась Зинаида. – Я сейчас. А вы вот… забор хотели посмотреть. Только смысла нет, я… сейчас я. Вернусь. Или лучше… давайте к нам. Сейчас всё равно жара, только дети и могут бегать. А я обычно прячусь. Я жару не очень переношу. А…
Что она несёт?
Чушь, конечно. От жары. Или помидорами надышалась? Тумилин говорил, что это у неё плебейское прошлое лезет, вот и тянет в земле ковыряться.
– Благодарю, – Рагнар поклонился. – Если мое присутствие вас не стеснит, то буду рад.
Надо же…
– Ничуть, – почти не соврала Зинаида. И запоздало вспомнила, что на кухне у неё бардак. Вообще Тумилин считал, что она от рождения обладает удивительным свойством создавать бардак везде, где появляется, а уж если речь заходит о готовке…
Господи.
Там ведь и посуда в умывальнике. И стол она, кажется, не протёрла. И в принципе…
На этой кухне пахло солнцем.
Пусть здесь не было очага, в который вместилась бы бычья туша, но кому в нынешнем мире нужно совать бычью тушу в очаг? Или вот печь… даже там, в замке, её растапливали только к возвращению Хиль. А в остальное время повар обходился обычною магплитой.
– Я сейчас. Извините, – женщина метнулась к столу. – Я не ждала гостей и… вы присаживайтесь. Куда-нибудь…
Стоило бы откланяться, потому что ей явно было неловко, но уходить Рагнару не хотелось.
Здесь ведь пахло солнцем.
Как когда-то…
…а не догонишь! – сестра хохочет, ускользая из рук, чтобы остановиться и показать язык. – Мой пряник!
– Твой, твой… – Рагнар с трудом удерживается, чтобы не рассмеяться.
Он ведь взрослый.
Солидный.
И почти уже закончил университет. В магистратуру поступать планирует. А она кто? Малявка? От горшка – два вершка? Справедливости ради с последнего его приезда Ясинка вытянулась. И изменилась тоже. Только ему не хотелось признавать.
– Хочешь? – она отламывает кусок и протягивает Рагнару. – И Бьорни надо…
– Я ему тоже привёз.
Солнцем пахло не только на кухне.
Дома.
И камнем. И железом, но тёплым, одомашненным, которое рождалось в заговорённых горнах Хильдра, чтобы после стать плугом, способным разбудить самую дикую землю.
Или вот бороной.
Ножом, верным, что пёс.
Кубком, который, приняв Слово, обретет особые свойства и будет дороже золотого. Многое умел отец. И Бьёрн, несмотря на малые годы, вертелся рядом. И дар его огненный горел яркою искрой.
А вот Рагнар в кузницы старался лишний раз не ходить. Не любил огонь тёмную его силу. Когда-то это обижало, да… отец правильно сказал. Сила, она, как секира, разною бывает, но в конечном счёте, куда нанести удар, решает рука, что эту секиру держит.
– Простите, – тихий голос вырвал из воспоминаний. – Вы…
– Задумался, – Рагнару стало совестно. Напросился в гости. Занял место, а кухонька была мала и получалось, что в ней он занимал очень много места. – У вас тёплый дом. Напомнил… другой.
Тот, которого не стало.
Тот, который он столько лет силился забыть, и казалось, что даже вышло. Только получалось, что Рагнар сам себя обманывал.
– Компот. Но могу сделать кофе. Правда, только растворимый…
– Спасибо. Я люблю компот.
Смотрит так, внимательно, будто что-то такое знает о нём. Но не говорит, а кивнув, отступает, оставив на столе стакан с компотом.
Кисленький.
Из красной смородины. И мята тоже ощущается. И…
– Дядь! – Хиль влетела в дом. – Дядя! Там… там…
Она запыхалась и растерялась.
– Там какой-то тип к Алексу прицепился! Фух! – она забрала из руки стакан и осушила одним глотком. – Он мне не нравится, дядя. Морда – во! А наглый!
– Судя по описанию, это мой бывший, – Зинаида решительно шагнула к двери.
И Рагнар поднялся.
Что ж, хорошая драка – это именно то, что способно поднять настроение мужчине. В спину донеслось.
– Дядь, только помни! Секиру не использовать… и убивать тоже нельзя! Без веского повода!
А ведь хорошая оговорка.
Без веского, стало быть… без веского Рагнар никогда и никого не убивал.
 
Часть 6. О прошлом и немного – о настоящем
 
– Да не собираюсь я никуда ехать с тобой, – Алекс стоял, скрестив руки на груди.
Тумилин.
Конечно, только его сегодня и не хватало, чтобы день всецело удался. И главное, Хиль удивительно точно его описала. И наглый. И морда стала ещё шире. И в целом-то. Нет, в костюме Тумилин производил впечатление человека солидного. Но к этому впечатлению у Зинаиды давно уже иммунитет выработался.