За пределами изгнания (ЛП)

Почему я всё ещё здесь? Отличный вопрос. Корпорация сообщила мне, что ситуация в здании под контролем, и я получу повышение за обслуживание серверных ферм и решение сетевых проблем во время кризиса. О моей семье позаботятся, а компания направила вооружённую охрану к моему дому.
К тому моменту, когда я понял, что никто ничего не контролирует, было уже поздно уходить.
  
Моя семья, без сомнения, мертва, как и весь город. Я надёжно забаррикадировался в серверной. Могу честно сказать: я очень рад, что у нас толстые стальные двери в качестве физической защиты серверов — иначе их бы уже уничтожили.
Я медленно схожу с ума из-за их методичного, сомнительного и неустанного стука. Вчера у меня закончилась вода, и мне пришлось отключить один из водяных серверов, чтобы добыть воду из охлаждающих трубок. В них ровно 1,25 галлона замкнутой системы H₂O. Вода была невкусной, но сохранила мне жизнь.
Сейчас я разрабатываю способ испарять свою мочу, используя тепло генератора, чтобы получить питьевую воду. С помощью телеобъектива и цифровой камеры, которые я взял до того, как заперся здесь, я могу смотреть вниз на улицы Нового Нью-Йорка.
Уже неделю я не вижу внизу ничего живого. Последнее живое существо, которое я заметил, — полицейский, бегущий по улице. Я сфотографировал его на память как последнее живое существо на улицах Нью-Йорка.
Из зарубежных новостей я читаю переводы статей о том, что в Европе всё ещё хуже, чем в США, если вы можете поверить, что такое возможно. Великобритания не исключение. Очевидно, их решение разоружить граждан десятилетия назад не принесло дивидендов, когда произошла аномалия.
Конечно, я вынужден быть беспристрастным и неполитизированным в своих записях здесь. Но сейчас я хотел бы почувствовать в руках винтовку. Если кто-то из вас, читающих это, находится в безопасности и имеет оружие — я вам завидую.
Не думаю, что выберусь из этой «башни из слоновой кости». Подо мной десятки этажей, которые мне нужно преодолеть, чтобы выйти на улицу. И зачем? В тот момент, когда я окажусь снаружи, мне придётся бежать — но куда?
Скрывали ли правительственные цензоры новости? Чёрт возьми, да, скрывали. Я свидетель этому. Уже 3 января нам запретили сообщать об аномалии за рубежом или о ситуации на Восточном побережье. У нас был свой «человек в чёрном» в здании — он лично проверял каждую новость, выходящую в эфир, своим чёрным маркером Sharpie, вычёркивая Первую поправку, как будто это правило игры в «Скрэббл».
Это уже давно не новость — обычная семья, сидя у себя дома, и так понимала, к чему всё идёт. Можно цензурировать новости, но невозможно по-настоящему ограничить доступ к интернету. Видеохостинги и социальные сети пестрили кадрами и фотографиями, снятыми на мобильные телефоны, — подлинной картиной происходящего.
Я сохранил максимально возможный объём этих материалов на сервере NYT2. Он размещён вне основного дата-центра — на зеркальной серверной ферме в Уичито, штат Канзас. Сервер оснащён твердотельными накопителями, так что данные сохранятся надолго — даже когда на Среднем Западе погаснет свет.
Некоторые снимки до сих пор встают у меня перед глазами. Помню, как американцы жаловались на цены на бензин — ещё до того, как всё это началось. На одном снимке, который мне попался, на табло бензоколонки была указана цена: двенадцать долларов за галлон. Через неделю пошли слухи, что бензин уже стоит по сто долларов за галлон.
Женщина, находившаяся в фургоне новостной службы в Чикаго, выкладывала в сеть последние дни своей жизни через телефон. Её окружили, фургон был захвачен: одно из окон разбито, а в проём пытались пролезть трое… Они пожирали водителя, а репортёр, плача, произносила свои последние слова — прежде чем открыть заднюю дверь и броситься в толпу, пытаясь спастись.
Я — единственный, кто остался в живых на своём этаже. Спуститься вниз невозможно, бежать некуда.
Желаю удачи всем, кто это читает. Если кто-то из вас находится поблизости и увидит это сообщение — пожалуйста, зайдите ко мне и положите конец моему существованию.
Остаюсь в живых,
Г. Р.,
системный администратор
IT-отдела The Wall Street Journal.
Мы с Сайеном тщательно осмотрели все уголки подсобных помещений, а затем перешли к ремонтным боксам. После того как мы обследовали их и прихватили несколько небольших, но полезных предметов, мы направились к шкафу с ключами от автомобилей дилерского центра — чтобы выбрать следующую машину.
Взвесив все «за» и «против» разных вариантов, мы с Сайеном остановили выбор на дизельном пикапе с удлинённой кабиной. Машина выглядела новой и, судя по всему, находилась в неплохом рабочем состоянии — разве что правое переднее колесо немного спустило. Компрессор в гараже, разумеется, не работал из-за отсутствия электричества, так что нам придётся где-то раздобыть недорогой компрессор, подключаемый к прикуривателю. В противном случае придётся поднимать машину домкратом и использовать велосипедный насос.
Удивительно, но нигде в округе не нашлось пусковых проводов. Да и даже если бы они были, «прикуривание» другого автомобиля создало бы слишком много шума. Пока Сайен стоял на страже, я снял аккумулятор с «Форда» и организовал зарядную станцию. Я хотел откачать бензин из универсала, но для дизеля он бесполезен. Похоже, нам придётся задержаться здесь минимум на день — пока аккумулятор заряжается на солнце.
Я установил солнечное зарядное устройство на крышу пикапа, подложив под него одну из своих грязных пар носков, чтобы наклонить панель в южную сторону. После полной, непрерывной зарядки аккумулятор должен подойти для запуска двигателя.
Мне очень хотелось иметь возможность и навыки, чтобы соорудить что-то вроде защиты на лобовое стекло в стиле «Безумного Макса» — чтобы у нас с Сайеном было прочное укрытие для поездки, из которого можно было бы стрелять, не слишком беспокоясь о последствиях.
Я продолжил осматривать машину. Уровень масла был в норме, ключ из шкафа подошёл к замку зажигания без проблем. Запасное колесо под кузовом оказалось полноразмерным и накачанным. Я то и дело поглядывал на часы — не хотел пропустить возможное окно связи через спутниковый телефон. Поскольку солнечное зарядное устройство было занято аккумулятором машины, мне пришлось отключить спутниковый телефон, чтобы сберечь заряд до окна связи.
В «Удаленном узле № 6» царит какая-то странная атмосфера. Ничего не укладывается у меня в голове. Необычная присадка для бензина, технология маяков «Жнеца», поразительные солнечные панели, которые заряжают аккумуляторы быстрее, чем мои бытовые панели, купленные в магазине.
На машине была наклейка с ценой — 44 995 долларов. Там же указывалось, что на шоссе расход составляет 17 миль на галлон. В руководстве по эксплуатации сказано, что бак вмещает 26,2 галлона дизельного топлива. Проведя мысленные расчёты, я понял, что это более четырёхсот миль на одном баке.
«Отель 23» находится более чем в двухстах милях отсюда. Полного бака дизеля хватит, чтобы добраться домой.
Я изучил руководство по эксплуатации, особенно раздел о замене колеса. Иногда производители используют какие-то нелепые запатентованные способы снятия запасного колеса или других элементов. И действительно: для этой машины требовалось собрать некое приспособление, чтобы с помощью рукоятки опустить колесо с каркаса кузова через заднюю часть пикапа. Я не видел в этом смысла и понимал, что это может обернуться проблемами, если нам придётся менять колесо где-нибудь на дороге — словно в пит-стопе NASCAR.
  
Я снял запасное колесо и положил его в кузов пикапа — там было достаточно места. Также я проверил точки подъёма домкратом. В гараже я нашёл буксирную цепь и тоже положил её в заднюю часть пикапа — чтобы было проще расчищать дорожные заторы.
Ещё я заметил банку из-под кофе, полную старых свечей зажигания. Я попросил Сайена собрать как можно больше керамических частей от свечей, стараясь сохранить их как можно крупнее. Эти керамические фрагменты могут пригодиться позже — для небольшого взлома.