За пределами изгнания (ЛП)
Спальник типа «мумия» я точно беру с собой — он заменит тяжёлое шерстяное одеяло, которое я переделал в пончо.
Пятьсот патронов калибра.223 — это серьёзно утяжеляет груз. Подумаю о том, чтобы отстрелять часть завтра, пока ещё действует подавление по проекту «Ураган». Для надёжности проведу стрельбы прямо перед утренним выходом.
У меня осталось 210 патронов калибра 9 мм — их я забрал при разборе вертолёта. Если добавить к ним 250 патронов из сброшенного груза, общий запас 9-мм боеприпасов для пистолетов составит 460 штук.
Утром я также отстреляю несколько патронов из Glock 19, чтобы убедиться в его надёжности. При этом Glock 17 оставлю в качестве запасного — он выгодно отличается соотношением веса и эффективности в моём рюкзаке.
Гранаты — вещь обязательная, как и таблетки для очистки воды, как и сушёная еда.
Очень скоро мне понадобятся новые носки. Старые я использую, чтобы надёжно зафиксировать гранаты: так я снижу риск случайного выдёргивания чеки во время движения на юг.
16:10. Приближается закат
Рабочий список
(— новое снаряжение)
Оружие
MP5, 9 мм (4 магазина);
Glock 17, 9 мм (2 магазина);
210 патронов 9 мм (добавить к новому боезапасу);
M4, 223 (5 магазинов) с лазерным целеуказателем, LED-фонарём и коллиматорным прицелом;
500 патронов.223;
Glock 19, 9 мм (3 магазина) + глушитель;
250 патронов 9 мм (всего 460);
2 осколочные гранаты.
Снаряжение для выживания
Походный рюкзак;
Боевой нож;
ПНВ с запасными батареями;
Водяной резервуар (100 унций);
Сигнальные ракеты / компас;
Зелёное шерстяное одеяло;
Бинокль;
Радио PRC-90-2 (без батарей);
Водостойкие спички;
1 зажигалка Bic;
2 большие крысоловки;
3 упаковки батареек AA (для ПНВ);
1 тюбик тройного антибиотика;
1 рулон туалетной бумаги;
Топорик;
Электронные часы;
Спутниковый телефон с солнечным зарядным устройством;
Топографическая карта Техаса;
100 таблеток для очистки воды;
Спальник типа «мумия»;
Экспериментальная присадка для топлива (маленький флакон)
(внимательно изучить предупреждение!);
Маленький сифон для бензина.
Провизия
2 ИРП (индивидуальных рациона);
3 банки чили (тяжёлые — съесть в первую очередь);
2 банки овощного тушёного с говядиной (тяжёлые — съесть в первую очередь);
100 унций воды;
20 пакетов сушёной еды (по 3 порции в каждом).
Решения по оптимизации груза
Я решил отказаться от радио PRC-90: у меня нет рабочих батарей, а вес устройства неоправдан. Также в список на утилизацию попали шерстяное одеяло и (предварительно) MP5.
Я планирую:
— оставить оружие и магазины в надёжном месте;
— отметить это место на новой карте.
Я переупаковал снаряжение. Самый тяжёлый компонент рюкзака — боеприпасы; из-за них общий вес стал на несколько фунтов больше изначального. Однако отказ от MP5, шерстяного одеяла и радио немного компенсировал прирост — хотя разница всё же ощутима.
Планы на вечер
Недалеко от моей позиции есть жилое строение. Теперь, когда снаряжение упаковано, я перемещаюсь туда, чтобы осмотреть здание и оценить, подходит ли оно для ночлега.
Вещи, которые я оставляю:
шерстяное одеяло;
практически бесполезное радио PRC-90;
половина парашюта.
Я отрезал часть паракорда и материала парашюта — возможно, они понадобятся для сооружения укрытия. В наши дни всё сложнее найти шнур военного класса.
Итоговый план
Перевести M4 в положение для переноски.
Взять проверенный (хотя и посредственный) MP5 на последний патруль — прежде чем спрятать его и превратить в загадочную отметку на «карте сокровищ».
21:45
Солнце едва цеплялось за край неба, когда я взвалил рюкзак на плечи и покинул место сброса груза. Рюкзак ощутимо потяжелел — дополнительная винтовка лишь подчёркивала прибавку в весе.
Я двинулся на юго-запад — к дому, который ранее осмотрел в бинокль. Это было двухэтажное здание с целыми окнами. Они не были заколочены, но располагались слишком высоко: подоконник находился примерно на уровне моей головы. На одних окнах шторы были распахнуты, на других — задёрнуты. Всё выглядело обыденно и не внушало опасений.
Я обошёл дом по кругу, внимательно выискивая следы борьбы или кровавые отметины — признаки того, что здесь уже побывала нежить. В гараже не было машины. Трава выросла высокой, и единственные нарушения в её зарослях напоминали тропы, протоптанные кроликами.
Поднявшись на переднее крыльцо, я опустил снаряжение на землю. Прислонил M4 к стене, убедился, что MP5 полностью заряжен, и потянулся к москитной двери. Она оказалась заперта. Я достал нож, разрезал сетку, чтобы дотянуться до замка, и отпер дверь.
В тот момент, когда я просунул руку внутрь и начал открывать дверь, в окне рядом что-то шевельнулось. Я мгновенно выдернул руку, поцарапавшись о сетку, отпрыгнул с крыльца и едва сдержал крик…
Это была всего лишь штора, колыхнувшаяся от ветра. Ничего больше.
Я присел на крыльце, сосредоточился и прислушался, пытаясь найти повод провести ночь на крыше, а не в доме, где было бы теплее. Из дома не доносилось ни звука, а снаружи шевелилась лишь высокая трава под ветром.
Солнце окрашивало небо в красно-оранжевые тона приближающегося заката, когда я предпринял вторую попытку. Я и не думал, что каждый раз, когда мне нужно найти место для сна, перегруппировки или размышлений, потребуется столько мужества.
Я подошёл к хлипкой москитной двери и просунул руку сквозь прорезь в сетке, чтобы преодолеть первый барьер на пути внутрь. Пришлось приложить усилие, чтобы распахнуть дверь. Пыль и грязь осыпались мне на голову, когда дверь поддалась, открыв доступ к основной двери.
Я опустил руку к латунной дверной ручке, ощутив холод металла. На мгновение задержал ладонь на ручке, размышляя, в какую сторону её повернуть. Год назад я бы знал это без раздумий, но простые, привычные вещи становятся всё более чуждыми с течением времени.
Медленно повернул ручку вправо — и дверь распахнулась от толчка ногой.
Комната была заброшена, давно покинута. Никаких следов присутствия кого-либо за последние месяцы. Похоже, люди уехали ещё до начала вспышки — чумы, нашествия, саранчи или чего бы то ни было.
Я продолжил осматривать нижний этаж, открывая каждую штору, чтобы в доме не осталось тёмных уголков, где могла бы таиться опасность. После осмотра нижнего уровня поднялся по лестнице, которая, как мне казалось, должна была оказаться самой скрипучей на планете. Я не ошибся.
Добравшись до верха, я понял: дом пуст. Ни одна тварь не отреагировала на шум, который я производил по пути наверх. Но это не имело значения. Меня уже много раз едва не убивали из-за того, что я недооценивал смертоносность этих существ.
С той же тщательностью и страхом, которые я хранил в себе уже несколько месяцев, я осмотрел верхний этаж. Переходя из комнаты в комнату, мои мысли погружались в тьму и кошмары: что, если я заражусь этой ночью?
Первой мыслью было самоубийство — как я закончу всё пулей в голову. Возможно, оставлю зловещее, но остроумное послание — как тот юный кладовщик, которого я убил, казалось, годы назад. Сколько же времени прошло?
Вырвавшись из мрачных мыслей, я продолжил осмотр, проверяя шкафы и пространства под раковинами в ванных.
«А если кто-то из них под кроватью? А если это маленький ребёнок?»
Мне пришлось остановить себя. «Я проверил под всеми кроватями? Не становлюсь ли я одержимым?»
Я ещё раз осмотрел верхний этаж, затем повторил проверку внизу, прежде чем внести своё снаряжение внутрь, закрыть и запереть каждую дверь и окно в доме.
Я заметил четыре декоративные свечи, расставленные в разных местах гостиной и столовой. Я забрал их наверх вместе со снаряжением и выбрал, как мне показалось, главную спальню в качестве базы для сна. На кровати не было простыней, а под ней — мёртвых детей.