За пределами изгнания (ЛП)

Многие лодки по-прежнему стояли у причала, но некоторые ушли на дно, утянув за собой часть настила. Там было два парусника приличных размеров — оба на плаву. Однако один выглядел непригодным к использованию: владелец оставил паруса на палубе, и они месяцами подвергались воздействию ветра и непогоды. Второй, двадцатифутовый, скорее всего, имел убранные паруса и, вероятно, мог подойти. Я разглядел исправный якорь и цепь, закреплённые на поручнях бака, а также ручную лебёдку.
  
Я находился всего в сотне футов от лодки — достаточно близко, чтобы остановиться и осмотреть окрестности. Имея при себе еду и воду, я мог захватить судно, вывести его на озеро и наконец-то как следует выспаться этой ночью.
Моя цель — двигаться на юго-запад, в сторону «Отеля 23». Если форма озера будет мне на руку, я смогу преодолеть большое расстояние, находясь в безопасности посреди воды.
Приближаясь к судну, я не заметил поблизости угроз. Но рисковать не собирался: продвигался, постоянно осматриваясь по сторонам. Тот грязный ублюдок с топором застал меня врасплох — и сейчас я мог бы быть мёртв или при смерти, если бы удача отвернулась от меня на капоте того жёлтого автобуса.
В момент нервного напряжения я снова дослал патрон в патронник, чтобы убедиться, что оружие готово к бою, — и 9-мм патрон выпал на землю. Я поднял его и положил в карман. Я продолжал приближаться к судну…
«Зарядил ли я оружие?» — снова спросил я себя.
Отгоняя страх и тревогу, я двигался дальше. Я был на открытом пространстве, на виду у кого угодно. Наконец я оказался у лодки.
Она выглядела заброшенной: нейлоновые тросы на палубе покрылись плесенью и были испачканы птичьим помётом. Шторы в каюте были задёрнуты, так что заглянуть внутрь не получалось.
Я ещё раз осмотрел окрестности и перепрыгнул на правый трап. Продвигаясь к корме, я заметил следы босых ног, покрытые кровью, — они тянулись вплоть до самого края. Я продолжал движение, направляя ствол оружия на каждый слепой участок. Следы обрывались у края кормы, уходя в воду.
Следующей задачей было убедиться, что в каюте внизу нет никаких сюрпризов.
Я включил фонарик на оружии и распахнул дверь. Запаха не было. Я продвигался дальше, вглубь парусника, пригибаясь, чтобы не удариться головой о выступающие элементы потолка. Помимо привычного затхлого запаха, лодка была пуста.
Я приступил к осмотру парусов, якоря и всей оснастки, чтобы убедиться, что судно безопасно для перехода через Каддо.
Паруса покрылись плесенью, но всё ещё были пригодны к использованию. Мотор, скорее всего, уже не заработал бы — да я и не собирался его пробовать. Он был убран с пути, так что это меня особо не волновало. Главное — паруса, якорь и руль.
Я осмотрел кладовую: там оказались лишь старая, сгнившая вяленая говядина, две бутылки мутной воды и пачка хозяйственного мыла. Затем проверил небольшой шкафчик, где хранилась надувная спасательная шлюпка на CO₂. В сетках для хранения, прикреплённых к переборке внутри шкафчика, я обнаружил бинокль Steiner Marine. Он наверняка пригодится, когда я высажусь на берег и буду разведывать путь на юг.
Ещё раз взглянув в иллюминатор — чтобы убедиться, что вокруг никого нет, — я приступил к установке парусов, намереваясь выйти на озеро, отдохнуть и расслабиться. Если не считать вершины Эвереста или Международной космической станции (бедные ублюдки), это было самое безопасное место для отдыха в нынешние времена.
Прошло немало времени с тех пор, как я брал уроки парусного спорта, но я всё ещё помнил, как поворачивать гик и поднимать и опускать паруса. Ветер был попутным — вторая удача за последние 48 часов. Уверен, меня ждёт ещё что-то хорошее.
Оттолкнувшись от причала носом лодки, я отправился на юг, слегка отклоняясь к западу, покидая небольшой залив и выходя на просторы озера. Паруса поймали лёгкий ветер, и лодка двинулась со скоростью три узла к намеченной цели. Это было счастливое время. Я вытеснил из головы нынешнюю ситуацию и представил, что плыву по озеру Бивер у себя дома — до того, как всё это началось. Я думал о том, как приезжал в отпуск, навещал семью, вспоминал бабушкину фасоль.
На берегу не было видно признаков нежити, но я держался на достаточном расстоянии от суши. Я внимательно следил за тем, чтобы оставаться в центре узкого пролива, который расширялся, выходя к озеру. Подойдя к выходу из залива, я зафиксировал руль и бросился опускать паруса. Я хотел оказаться достаточно далеко от берега, чтобы чувствовать себя в безопасности, но при этом оставаться близко — на случай, если с моим плавучим убежищем возникнут проблемы и придётся плыть к суше.
Солнце опускалось к горизонту, когда лодка достигла назначенной мной безопасной зоны. Я бросил якорь и прикинул, что глубина озера здесь около шестидесяти футов. Распаковав вещи, я развесил мокрое, чтобы просушить.
Ещё раз обыскав лодку, я осмотрел гальюн и камбуз. Съедобной пищи не нашлось, но я обнаружил жестяное ведро для швабры и старую решётку от гриля, давно очищенную перед тем, как её убрали. В гальюне я нашёл стопку журналов. Некоторые я оставил, чтобы использовать как туалетную бумагу, когда закончится нормальная.
У меня оставался примерно час дневного света. Я взял ведро, опустил его за борт, набрал воды, затем взял кусок мыла и решётку от гриля — они послужили мне стиральной машиной, чтобы отмыть грязную одежду. Не так хорошо, как в машинке Maytag, но лучше, чем ничего. Моё нижнее бельё и носки начали плохо пахнуть, а под мышками и в паху появилась лёгкая сыпь. Оставшееся светлое время я потратил на стирку и отжим одежды.
В сундуке на корме я нашёл нейлоновый шнур и соорудил из него верёвку для сушки белья под поручнями — на случай, если ветер сорвёт вещи.
Как только солнце скрылось за линией деревьев, я устроился в каюте, завернувшись лишь в зелёное шерстяное одеяло, которое забрал из старого фермерского дома. Я надеялся, что не придётся вступать в перестрелку голышом. Впервые за долгое время я почувствовал себя в безопасности — можно уснуть и ослабить бдительность. Так я и поступлю.
9 октября
Я проспал до 08:30. Лёгкий восточный ветер удерживал лодку носом к волне. В районе импровизированных швов на голове ощущался зуд — пришло время их снять.
Вооружившись зеркалом из гальюна и той же иглой, которой накладывал швы, я принялся удалять их один за другим. Спустя пять минут я остановился: подумалось, что неплохо бы кипятить воду и промывать рану каждые несколько секунд. Но я передумал — разводить огонь на лодке посреди озера, когда все вещи разложены вокруг, слишком опасно. Перед глазами встали картины: пылающий маяк, сигнализирующий мертвецам и любым бандитам в радиусе двадцати миль.
Примерно через десять минут я закончил и как мог обработал рану, втерев немного просроченного тройного антибиотика.
К полудню одежда высохла. На западном горизонте собирались облака — похоже, надвигался дождь. Я перенёс сухие вещи в каюту, сложил их насколько возможно аккуратно и переупаковал в том порядке, в каком они могли понадобиться.
Перед тем как одеться, я снова опустил ведро в озёрную воду и устроил себе подобие обтирания, используя чистый носок в качестве мочалки. Конечно, это не горячий душ, но уж точно лучше, чем оставаться грязным. Вытерся шерстяным одеялом и начал одеваться — и тут издалека донеслись вопли мертвецов. Ветер принёс их к моему убежищу, вновь напомнив: это не поход с палатками и не приятная прогулка по Аппалачской тропе. Это игра на выживание.
  
Я не мог определить, насколько они далеко, но это и не имело значения. Взяв новый бинокль, я осмотрел береговую линию. Что-то двигалось вдоль берега к северо-западу от моей позиции. С такого расстояния это мог быть и олень.
Как раз когда начался дождь, я спустился в каюту — проверить и перепроверить снаряжение. В районе раковины нашлось немного моторного масла. Я решил использовать его с пользой: смазал ключевые детали оружия. Если оно годится для двигателя, подойдёт и для винтовки. За последние дни оружие немало поработало — лишняя смазка не повредит.