Две плети (СИ)

— Хотел тебя увидеть, прежде чем уеду.
— Куда уедешь? Надолго? — Эта новость мгновенно вернула меня в реальность и вызвала стойкое неприятие. Мы не виделись с Зораном и Богданом каждый день, но я знала, что они рядом, что мы не так далеко друг от друга и при желании в любой момент можем встретиться. А сейчас информация о том, что один из них уезжает, заставляла мое настроение камнем пикировать вниз.
  
— В Сербию. У отца юбилей. Я должен быть там.
— В Сербию… — Я прижала ладони к его груди будто стараясь удержать на месте, — так далеко…
— Я вернусь на следующей неделе.
— Обещаешь? — Вырвался вопрос быстрее, чем я успела его осознать. — Прости… — покачала я головой, коря себя за несдержанность.
Зоран потерся своей щекой о мою, царапая щетиной. Я закрыла глаза, впитывая и этот момент тоже.
— Обещаю.
Одно слово мгновенно успокоило взбунтовавшиеся эмоции и согрело изнутри. Неосознанно я начала поглаживать его грудь кончиками пальцев. Вдыхала его запах. Старалась получить все, что мне было сейчас доступно.
— Я буду скучать.
— Рассчитывал на это.
Я взглянула на Зорана. Он улыбнулся. Пару секунд его взгляд жег мои глаза. Обхватив за подбородок, он склонился ко мне и поцеловал глубоко, настойчиво. Я прижалась к нему, стараясь получить максимум его близости перед предстоящей разлукой.
— Это бесчеловечно, — прошептала я в его губы. — Привязать меня к себе и уехать в Сербию. Для меня эта страна сейчас воспринимается как другая планета в миллионе световых лет от нас.
— Поехали со мной. — Зоран гладил меня по голове. Его дыхание касалось моих губ. — Я серьезно. Поехали.
Хотелось согласиться. Очень хотелось. Но…
— Я не могу. У меня работа… И Арину я оставить не могу.
Я отстранилась от Зорана, но он тут же снова прижал меня к себе, продолжая сладко целовать. Его ладони сжимали мою шею, гладили спину. Почти отчаянно я цеплялась за его плечи, мысленно удерживая себя от того, чтобы не начать умолять его остаться… Он еще не уехал, но грудь уже начало щемить от тоски. Неумолимо приближался момент прощания. В горле образовался ком. Я чувствовала, что выдержка стремительно покидает меня. Оторвавшись от Зорана, я поправила рюкзак на плече.
— Тебе лучше уйти прямо сейчас, — голос едва не сорвался.
— Прогоняешь? — Он погладил меня по щеке.
— Просто я готова расплакаться и не хочу, чтобы ты это увидел, — попыталась я улыбнуться, но вместо этого почувствовала, как глаза увлажнились. Изображение начало расплываться. Его внезапный отъезд пробудил во мне эмоции, которые были совершенно лишними между нами, но обуздать их не получалось.
Зоран обхватил меня за шею и прижал к своей груди. Я обняла его, вдохнула терпкий запах. Этот момент послужил спусковым крючком. Слезы скатились по щекам, сразу впитываясь в его рубашку.
— Дурацкая была идея, да? Надо было просто прислать сообщение.
— Причем сразу из Сербии, — улыбнулась я сквозь слезы. — Ненавижу прощания.
С каждой секундой становилось все тяжелее выносить это. Душу жгли эмоции, устраивая внутри настоящую бурю. В груди неприятно ныло, и избавиться от этого ощущения не получалось. До этого момента не предполагала насколько сильной стала моя привязанность к мужчинам, но стоило одному из них на время отстраниться, как я осознала весь ее масштаб. Мне не хотелось отпускать Зорана, но и просить его остаться я тоже не могла. Немного утешало то, что Богдан, насколько мне известно, никуда не собирался уезжать. В его объятиях пережить разлуку с Зораном, возможно, будет чуть легче. На мгновение я представила, что оба они уедут и оставят меня одну… Душу пронзило неприятное ощущение. С силой зажмурившись, я удержала в себе новую порцию слез. Нужно что-то делать со своей сумасшедшей привязанностью к ним двоим, пока это не стало для меня настоящей проблемой.
— Пойду. Не буду тебя мучить. — Несмотря на сказанное, Зоран не спешил уходить, продолжая удерживать меня в объятиях.
Я тоже не пыталась отстраниться, наслаждаясь этими последними мгновениями, прежде чем он уйдет. Хотелось получить еще немного времени рядом с ним, впитать каждую каплю тепла предназначенную мне. В конце концов, Зоран выпустил меня из объятий. Я сильнее сжала лямку рюкзака, с трудом удерживая себя от того, чтобы снова не прижаться к нему.
— Богдан остается здесь. Так что, если с чем-то понадобится помощь… — он вздернул бровь, припоминая наш разговор на больничной парковке и намекая, чтобы я не пыталась справиться в одиночку.
— Хорошо.
Я переступила с ноги на ногу, ощущая, что мои силы на исходе, нервы напряжены до предела. Еще мгновение и я перестану владеть собой. Покачав головой, Зоран сократил расстояние между нами и поцеловал меня в лоб.
— Я позвоню. — Больше не задерживаясь, он развернулся и быстро направился к выходу.
Истерзанная за эти несколько минут душа рвалась за ним. С огромным трудом я уговаривала себя оставаться на месте. Не стоит продлевать этот тяжелый момент расставания. Прощание и без того получилось излишне эмоциональным.
Стоя посреди коридора, я смотрела Зорану вслед, давая время уехать. Но даже спустя пять минут все равно неосознанно искала его машину на уличной парковке.
  
Глава пятидесятая
 
Три года назад
После того, как Кирилл несколько недель игнорировал меня, я старалась на встречи с ним больше не опаздывать. Второй раз подобное наказание я бы не вынесла. Слишком тяжелыми были недели без него, чтобы опрометчиво наступать на те же грабли. В те дни мне хотелось лезть на стену от безысходности и отчаяния. Только надежда на новую встречу не давала совсем расклеиться.
Йогу я забросила окончательно. Занятия по танцам тоже незаметно пропали из моего еженедельного расписания. С друзьями практически перестала видеться. Сначала я постоянно отказывалась от приглашений, а потом меня перестали куда-то звать. И такое положение вещей меня устраивало. Между встречами с Кириллом и всем остальным я всегда выбирала первое. Он стал для меня важнее всего, центром существования, единственным человеком, ради которого я готова была отменить все дела и планы. Я жила только во время наших коротких встреч. Надышаться им не могла. Во все остальное время моя жизнь была наполнена тоскливым ожиданием и переживаниями о том, что он найдет кого-то лучше меня. Подобные мысли убивали, но избавиться от них не получалось.
Сегодня я отпросилась с работы пораньше, чтобы успеть к Кириллу. Страх опоздать на встречу с ним теперь прочно сидел во мне, заставляя постоянно контролировать время и заранее просчитывать маршруты. Наказание игнорированием подействовало на меня разрушающе сильно и оставило уродливые душевные шрамы. Второго такого эпизода я просто не вынесу.
Едва я переступила порог, Кирилл приказал идти в спальню и не выпускал меня оттуда несколько часов, доведя до лихорадочного возбуждения, граничившего с абсолютным безумием. Я едва осознавала себя в пространстве. Тело трясло. Меня выворачивало наизнанку. Всепоглощающая потребность нарастала. Всеми силами я старалась сдержать оргазм, потому что кончать без разрешения нельзя. Я это хорошо усвоила. Несколько суровых порок розгами научили меня сдерживать то, что сдержать было почти невозможно. Ради Кирилла я старалась прыгнуть выше головы и сделать то, на что, казалось, не способна. Разочаровать его было для меня смерти подобно.
Доведенное до крайней степени возбуждение уже причиняло боль и едва не убивало. Меня скрутило словно в агонии. Еще несколько мгновений и Кирилл меня уничтожит своим равнодушным молчанием и мощными толчками. Пропитанные моими соками половые губы распухли и горели. Жидким огнем по ним стекала сперма, усиливая мои мучения.
  
— Господин… — пыталась я говорить сквозь тяжелые вдохи и слезы, — пожалуйста… можно мне кончить… пожалуйста… умоляю… Господин, разрешите… прошу вас… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Если во время наказаний плакать он мне запрещал, то доводить меня до слез во время секса ему нравилось. Нравилось играть моими эмоциями, нравилось видеть, как сильно я нуждаюсь в нем, нравилось слушать мои отчаянные мольбы, нравилось наблюдать за моими попытками сдержать оргазм только, чтобы угодить ему. Это могло длиться бесконечно долго.