Две плети (СИ)

— Давай, глотай, моя хорошая.
Едва я отдышалась, новый толчок перекрыл доступ воздуха. Друг за другом они продолжали доводить меня до исступления. Когда новая порция спермы заполнила мой рот, я уже не чувствовала горло.
Не давая перевести дух, меня поставили на колени, лбом заставляя уткнуться в диван. Удерживая мои запястья за спиной, кто-то из мужчин резко вошел в меня. Я громко простонала от вспышки короткого удовольствия. По телу прокатилась горячая волна от такого долгожданного и необходимого контакта.
  
Они постоянно менялись, с каждым мощным толчком все настойчивее приближая меня к границе удовольствия. Жесткая хватка на ягодицах причиняла боль. Неудовлетворенное возбуждение текло по бедрам. Я стонала, кусала губы, умоляла… Они не разрешали.
— Терпение, девочка.
Эта непоколебимая твердость заставляла меня хотеть их еще отчаянней, изнывать — еще сильнее. Их власть пропитывала, подчиняла, привязывала. Мне нравилось зависеть от них, нравилось принадлежать… Почувствовав давление на анус, я сильнее прогнулась в пояснице, отдаваясь без сомнений и жаждая этого момента всей душой.
— Готовишь для нас это место, Алина? — Спросил Богдан.
— Да, Хозяин. Каждый день. — Я простонала от особенно сильного толчка.
— Умница.
Не было ни дня, чтобы я не представляла, каково это, когда и Богдан, и Зоран будут оба во мне одновременно. Каждый раз вставляя в себя пробку, я фантазировала о нас троих, рисовала в голове откровенные картинки двойного проникновения. Мысли о подобной близости становились все настойчивее, каленым железом прожигая низ живота.
Мужчины снова поменялись. Зоран заполнил меня до предела. И в этот момент я почувствовала, как на анус попала слюна. Растирая ее, Зоран увлажнил тугое кольцо мышц. Запрокинув голову, я наслаждалась порочными ласками.
— Хозяин, — отчаянно шептала я, — пожалуйста.
— Все еще нельзя, девочка.
Зоран врезался в меня, проталкивая внутрь палец. Ощущения нарастали как снежный ком. Я подалась назад, желая получить больше. Едва я начала подбираться к вершине удовольствия все резко прекратилось. Меня сдернули на пол, заставляя опуститься на колени. Я смотрела на мужчин, блуждала взглядом по их обнаженным телам, следила за тем, как блестят от пота и перекатываются их мышцы.
— Открой рот.
Подчиняясь приказу, я зачарованно наблюдала, как они вдвоем быстро доводили себя до финала. Они кончили почти одновременно. Их сперма, смешиваясь на языке, доводила меня до экстаза. Это было обжигающе горячо, порочно и дико грязно. Зоран провел головкой по моим губам. Я с готовностью облизала ее.
Оставаясь на коленях, я разочарованно смотрела, как мужчины надевают брюки. Зоран ушел, Богдан подхватил меня на руки и сел со мной на диван. Прижавшись к нему, я начала дрожать. Мужчины довели меня до крайней степени возбуждения, выносить которое было почти невозможно. В тот момент, когда я снова готова была умолять, вернулся Зоран и бросил Богдану вибратор. В нетерпении я покусывала губы, изнывала, ждала. Едва вибрация коснулась клитора, я запрокинула голову и простонала, наконец, получая то, чего так сильно желало мое тело. Удовольствие нарастало, накатывало волнами. Я извивалась в руках Богдана, неспособная больше это выносить.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Хозяин, пожалуйста.
Я дрожала от потребности кончить. Тело было напряжено, внутренности горели огнем. Я терзала губы зубами, стонала и продолжала отчаянно умолять. Когда внизу живота произошел долгожданный взрыв, я выгнулась дугой и закричала, на несколько мгновений растворяясь в пространстве.
— Блядь, сам себе завидую.
Прижавшись к Богдану, я постепенно приходила в себя. Нежась в сильных руках, наслаждалась ощущениями после сумасшедшей близости. Удовлетворенное тело расслабилось, наполнилось приятной тяжестью.
— Самое время девочку выпороть, — раздался голос Зорана.
— Алине нужна дополнительная фиксация.
— Схожу за веревками.
— Разогрею ее пока.
Все расслабление моментально схлынуло.
  
Глава тридцать первая
 
Пока Богдан шлепал меня ладонью по ягодицам, волнение захватывало все больше пространства в моей душе. Предстоящая порка не была наказанием, но это не помогало не нервничать, потому что для меня не было разницы. Любой вариант порки ощущался одинаково болезненно. К тому моменту, когда Богдан закончил, я снова с трудом владела собой.
Я смотрела, как Зоран резко дергает веревку, словно проверяя ее на прочность. В другой ситуации я бы уже возбудилась, потому что обожала всякого рода фиксацию и ограничение подвижности, но сейчас испытывала совсем другие эмоции и ощущения. Прелюдия перед поркой никогда не была приятной.
Зоран посмотрел на меня. Волнение подскочило еще выше. Я обняла себя руками.
— Не бойся, девочка. Будет больно.
Из меня вырвался нервный смешок.
— Я в курсе.
Зоран улыбнулся, продолжая натягивать веревку. Богдан подошел ко мне сзади и обхватил за плечи. В руке, которой меня обнимал, он держал однохвостку.
— О чем думаешь, Алина? — Горячее дыхание ласкало ухо.
— Спасибо, что не кнут.
Мужчины усмехнулись.
— Мне нравится твое чувство юмора. — Богдан провел рукоятью плети по моему соску, заставляя тот молниеносно напрячься. — Но когда-нибудь обязательно будет и кнут.
— Не могу сказать, что жду этого с нетерпением.
Я старалась дышать спокойно и не дать бушующему внутри волнению перерасти в страх. Умом я понимала, что с Богданом и Зораном мне не грозит ничего ужасного, но собственные реакции и выработанные в прошлом рефлексы побороть не получалось. Мысли о предстоящей боли завладели всеми мыслями. Я снова готовилась ее терпеть, потому что иначе просто не умела.
Богдан уступил Зорану место, позволяя тому связать мои руки за спиной.
— Алина, можно кричать, стонать, плакать. Не пытайся сдерживаться. Просто расслабься.
— Не представляю, как это сделать. — Я нервно облизнула губы.
— Всего лишь порка, девочка, — раздался голос Зорана у моего уха. — Ничего страшного в ней нет.
Вряд ли мужчины могли понять меня в полной мере. Их ведь никогда не пороли.
— Тогда почему мне страшно?
— Потому что ты цепляешься за прошлый опыт. — Богдан прожег меня пристальным взглядом.
В этих словах была доля правды. Мне все еще было трудно игнорировать предыдущую связь, которая так сильно на меня влияла когда-то и продолжала, так или иначе, оказывать воздействие до сих пор. Все, что я знала о порке и боли, я испытала с Ним. И приятным это никогда не было.
— И лучше тебе перестать это делать, Алина. — Зоран обхватил меня за горло. — Твои мысли, тело, вся ты должна принадлежать только нам.
— Мы будем тебя пороть, пока ты это не осознаешь, — пообещал Богдан.
— Боль может быть иной, — Зоран чуть сильнее сдавил мое горло, — не такой, какой ты привыкла ее воспринимать.
— Для меня боль это только боль.
— Мы исправим это.
Не представляла, как можно изменить подобное. Раньше мысли о порке возбуждали меня, заставляли испытывать приятное волнение, но все это прекратилось, стоило Ему выпороть меня в первый раз…
Зоран помог мне лечь животом на стол.
— Не молчи, девочка, — он погладил меня по голове. — Мы хотим тебя слышать.
Я закрыла глаза и старалась делать спокойные размеренные вдохи, безуспешно пытаясь подготовиться к предстоящему.
Едва первый удар опустился на мои ягодицы, я вздрогнула и сжала руки в кулаки. Медленно выдохнув, я расслабилась, стараясь прогнать напряжение. Второй удар, сильнее первого, вынудил меня вскрикнуть. Подогнув колени, я пыталась пережить болезненное жжение, которое стремительно распространялось по телу. Больше не медля и не давая передышки, мужчины обрушили на меня сплошной поток жалящих ударов.
  
Сегодня я не сдерживала стоны, позволяя себе проживать боль сразу в моменте вместо того, чтобы терпеливо утрамбовывать ее внутри. Вскрикивая, я извивалась на столе под градом болезненных ударов, всякий раз сжимала ягодицы, кусала губы, впивалась ногтями в ладони.