Попаданка под развод с чудовищем

– Так три дня и были, мадам. Как муж ваш умер, вы с горя сознание и потеряли. Да и пролежали все это время в беспамятстве. Я за вами ухаживала, потому что меня назначили тинкой мадам! – Пятница гордо выпячивает грудь.
– Говоришь, я от горя сознание потеряла?
– Господин Варбрель так сказал. Приказал мне о вас хорошо заботиться. Но я бы и так старалась: вы такая милая, мадам! И красивая, я никогда таких красивых не видела, – тинка прижимает ручки к сердцу и с восторгом смотрит на меня.
  
– Спасибо за комплимент, – улыбаюсь в ответ на ее восхищение. Показываю на одну из лавок.
– Давай-ка, садись сюда и рассказывай все, что знаешь. Каким образом я вышла замуж за этого… господина Счастхара? Почему он умер сразу после свадьбы? Кто такой Варбрель, и отчего его все так боятся? И про женихов тоже рассказывай!
– Вы не помните, как вышли замуж? – тинка послушно садится на лавочку и таращит на меня фиолетовые глазищи.
– Нет, ничего не помню. Я… головой стукнулась и плохо соображала. Так что, чем больше ты мне расскажешь, тем лучше.
Чуть подумав, предлагаю:
– Пожалуй, начни с женихов. Про мужа можно и потом. Он все равно уже умер, ему теперь спешить некуда. А вот женихи – это серьезно. Женихи нам не нужны…
Эх, знать бы мне в этот момент, что не с женихов надо начинать сбор информации! Что как раз таки про муженька безвременно почившего надо справки наводить. Тогда, глядишь, и приготовилась бы я к встрече с тем… безобразием, что уже направилось в мою сторону.
Но, ничего не подозревая, я с удовольствием намыливаюсь кусочком пахнущего розой мыла. Попутно слушаю путаный рассказ Пятницы и все больше и больше обалдеваю: вот это я попала!
– Я не знаю, какие женихи, мадам, – начинает тинка. – Это господин Варбрель так сказал, когда вы без сознания лежали. Велел мне платьев для вас приготовить побольше, потому что как траур закончится, так и женихи к вам явятся.
– Пардон, а сколько траур-то у вас длится? – моя рука с мочалкой замирает в воздухе, и я произвожу в голове несложные подсчеты.
– Десять дней, – совершенно спокойно подтверждает девочка. – После этого нужно нового мужа искать.
– Ничёси! – обалдеваю я. – Это что за траур длиной в десять дней?!
– Нельзя длинный траур! Негоже, когда женщина надолго без мужа остается, – назидательным тоном произносит Пятница.
– Ну-у, в принципе согласна. Хороший муж – вещь в хозяйстве нужная. Но траур всего десять дней! – я все еще в шоке. – Ну а если я не хочу снова выходить замуж?
– Как это?! Так нельзя! – на лице Пятницы появляется искреннее недоумение. – Только у драконов и оборотней женщина может быть без мужа, потому что они истинных ждут. Да и то, теперь редко кто так делает. Остальные женщины должны быть замужем.
– Ага, должны, обязательно! А еще выйти из ванной в спальню – это не то же самое, что войти в спальню из ванной, – бурчу себе под нос.
– Что вы сказали, мадам? Простите, я не расслышала, – смущается Пятница.
– Да так, сама с собой разговариваю, – отмахиваюсь. – А скажи, милая Пятница, если я здесь хозяйка, то я ведь могу закрыть ворота и не пускать сюда никаких женихов?
Пятница глубоко задумывается. На ее лице последовательно сменяют друг друга удивление, растерянность, задумчивость. В конце концов, она неуверенно произносит:
– Мадам здесь хозяйка. Как мадам скажет, так и будет. Все тинки выполнят приказ мадам. Только зачем…
– Затем! – перебиваю я девочку. – Затем, что не надо мне никаких женихов. Мужей тоже не надо, я обратно в свой мир хочу вернуться! Нужно только понять, как это сделать.
Откладываю в сторону мочалку. Чтобы не смотреть на вытянувшееся от огорчения лицо тинки, закрываю глаза. Надо вспомнить, с чего все началось....
Вот тетка выставляет меня за дверь квартиры бабушки. С собой у меня чемодан и маленькая шкатулочка из ореха. С ней я и приезжаю в театр на спектакль, где заменяю Марьяшу в роли Офелии.
Вот сижу перед зеркалом в гримерке. Взгляд падает на шкатулку, и я достаю из нее колечко. Неожиданно рука дергается, и оно, словно само по себе, оказывается у меня на пальце. Потом мужское лицо в зеркале, сцена и…
Кольцо, с него все началось!
Словно подтверждая мою мысль, палец под ним слегка кольнуло. Раз, другой…
Медленно, не ожидая ничего хорошего, я вынимаю руку из воды, подношу ладонь к глазам и смотрю на колечко.
Кожу под ним снова колет, словно ее кто-то осторожно прикусывает. Голубой камень начинает менять цвет, бледнеет, становится прозрачным и из него на меня смотрит… глаз. Ярко-золотой, с черным вертикальным зрачком, абсолютно нечеловеческий…
Кожистое веко без ресниц неспешно опускается, прикрывая золотую радужку, и в голове у меня раздается свистящий шепот:
– Ты приш-шла…
Глава 13. Правда частенько выглядит страшным кощунством
 Генерал Ардар эр Драгхар 
– Ну, что скажешь, мой славный генерал? – Седрик устало вытирает пот со лба. Почти сутки верхом из кого угодно вытянут силы, даже из моего закаленного оруженосца.
– Что говорить? Вот она, Проклятая Долина. Перед тобой как на ладони, любуйся.
– А замок Рихнорр? Почему его не видно?
– Потому что он заколдованный, ты же сам сказал, – усмехаюсь. – Никто его не увидит, пока он не захочет показаться. Или пока кто-то не сделает его видимым.
Мы замолкаем, разглядывая лежащую перед нами пустошь.
Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Только песок и пыль. Еще тишина, нарушаемая лишь криками стервятников, клюющих тела случайно заскочивших сюда сайгаков. Или глупых двуногих, не понимающих, что ничего, кроме обжигающего ветра, сумасшедшего солнца и скорой, но мучительной смерти их здесь не ждет.
Седрик снова вытирает пот. Снимает с седла бурдюк с водой и делает несколько глотков. Предлагает мне, но я отрицательно качаю головой: пусть оставит себе. Ему еще двое суток здесь сидеть, когда я отправлюсь к замку.
– Знаешь, мой дракончик, – Седрик снова крепит бурдюк к седлу, – я всю дорогу думал про это дело. И чем больше я о нем думал, тем больше странностей в нем находил.
– Каких именно?
Лис, и правда, с момента, как мы покинули столицу, был подозрительно молчалив. Ладно бы в конце пути, когда сил даже просто держаться на лошади уже не осталось. Но, нет, и с самого начала он молчал намного больше обычного.
– Каких странностей, спрашиваешь? Да всяких. Начиная с внешности этой Аделаиды эр Счастхар и заканчивая тем, как своевременно в таверне мона Гремуя появился показывающий картинки артефакт.
– При чем здесь артефакт, и что с ним не так?
Седрик цокает языком:
– Насколько я знаю, наш добрый трактирщик много месяцев пытался получить разрешение на него. Да только ему все время приходил отказ… А тут вдруг – раз, и незадолго до Дня Изумруда у Гремуя появляется и лицензия, и даже артефакт уже висит на стеночке.
Седрик дергает своим длинным носом, словно принюхивается к чему-то дурно пахнущему.
– Ну а между этими странностями еще мно-о-го других. Главная – то, что наш прекрасный король Пакрисий ни с того ни с сего решил отдать свою единственную дочку именно за тебя, генерал эр Драгхар, – Седрик напряженно смотрит в одну точку, будто продолжает упорно думать.
Молчу, жду, что еще скажет. Я тоже всю дорогу размышлял над всем произошедшим и сделал кое-какие выводы. Интересно теперь сравнить наши с лисом умозаключения.
– Следующая странность, что твой бывший дружок эр Счастхар так внезапно умирает, хотя еще очень молод для дракона. Умирает ровно к моменту, как тебе нужно жениться на королевской дочке. Опять же, умирает последний представитель одного из драконьих родов, но никто в королевстве об этом не знает, не ведает.
  
– Случается и такое, что дракон умирает молодым. Что никто об этом не знает, тоже можно объяснить, – вставляю реплику и жду, куда дальше заведут рассуждения моего оруженосца.