Рассвет боли (ЛП)

— Если чертежи по-прежнему у тебя, откуда ты знаешь, что они скомпрометированы?
— У меня есть камеры слежения, Кирдавиан, — её тон буквально сочился сарказмом.
— Тогда ты знаешь, кто сфотографировал твои чертежи.
Амарада раздражённо прикрыла глаза.
— Это был никто. Служанка. Очевидно, она работала на кого-то. Разумеется, за плату, — она насмешливо добавила: — Вот как это устроено, дорогой.
  
— Я предполагаю, что у этой служанки есть имя, и что она исчезла.
Клыки Амарады блеснули в свете факелов.
— Лизетта — её несущественное имя, и, да, она исчезла. Меня беспокоит тот, кому она передала эти фотографии, — так же, как это должно волновать и тебя.
— Покажи нам её комнату.
— Она — ничто!
— Она не ничто. Она — кусочек головоломки. Покажи нам её комнату.
— Почему с тобой всегда так трудно? Тогда пойдёмте со мной.
С этими словами она пронеслась мимо Кира, и её красное шёлковое одеяние развевалось за ней. Тишь последовала за Киром, пока Амарада выводила их из бассейна и вела по коридорам, которые из возмутительно величественных становились всё более практичными.
У Кира не было проблем с практичностью. Бункер был практичным. Но контраст между помещениями для персонала и остальной частью Резиденции был преднамеренным, чтобы напомнить её сотрудникам — или слугам, как она их называла — об их месте. На белых дверях даже были цифры, как в гостиничных номерах.
Амарада провела их в комнату 8, включив верхний свет, и они увидели унылую белую комнату с серым ковриком на деревянном полу, голыми белыми стенами и узкой кроватью, аккуратно застеленной коричневым стёганым одеялом.
— Господи, — пробормотал Кир, когда в комнате воцарилась тишина. — Это похоже на камеру.
— Это было её решение, — резко сказала Амарада. — Я не навязываю своим слугам их декор.
Ей нравилось это слово, не так ли?
Лука подошёл к шкафу, где над чёрными туфлями висели чёрные платья. Талия проверила ванную, а Ронан порылся в комоде. Рис, однако, направился прямиком к кровати и, приподняв матрас, вытащил блокнот.
Амарада, прищурившись, посмотрела на Риса.
— Как ты узнал, что это там было?
Рис пожал плечами.
— Просто догадался по тому, как обставлена эта комната.
— Разве вы не обыскивали эту комнату? — спросил Кир, прежде чем Амарада успела обратить внимание на Риса, который листал блокнот, игнорируя свирепый взгляд королевы.
— Конечно. Это всего лишь бессмысленные рисунки. Здесь ничего нет. Лизетта — не главное.
— Что с ней случилось? — спросил Рис, хмуро глядя на открытую страницу блокнота.
— Рисорвиан Илис, я начинаю подозревать, что ты её знал, — угрожающе промурлыкала Амарада.
Рис вздрогнул, услышав своё полное имя, вероятно, удивлённый, что Амарада вообще его знает. По правде говоря, Кира это тоже немного встревожило.
— Э-э, нет, — ответил Рис. — Но подсказки есть повсюду. Эта комната. Она была несчастлива, замкнута в себе даже здесь. Такой человек мог бы разместить что-то значимое только в самом близком к себе месте. Кровать. Но эти рисунки…
Рис поднял блокнот, чтобы показать искажённое лицо с огромными глазами и без рта. Он перелистнул на другую страницу, где внутри чёрного овала, занимавшего большую часть страницы, сидела крошечная белая фигурка, нарисованная чёрными чернилами так густо, что бумага была повреждена.
— Она не могла говорить, не так ли? — спросил Рис.
Поджатые губы Амарады подтвердили это.
Господи, иногда Рис с его интуицией был таким же жутковатым, как и Мира. Как, чёрт возьми, он мог прийти к такому выводу?
В глазах Риса вспыхнул гнев, и в его следующем вопросе прозвучало обвинение.
— Но она ведь не родилась немой, не так ли?
— У неё не было языка, — без раскаяния призналась Амарада. Она метнула на Риса пронзительный взгляд и добавила: — Когда-то это было наказанием за то, что она говорила с королевой в нелюбезной манере.
Кир заговорил прежде, чем Рис смог продолжить.
— Ты отрезала ей язык?
Злобный взгляд Амарады скользнул к Киру.
— Это было двести лет назад. Сейчас это вряд ли имеет значение.
— Это могло иметь значение для неё, — с отвращением заметил Кир. — Хотя я её не помню. Она должна была быть здесь в моё время.
— Она держалась особняком, как и предположил Рисорвиан, — Амарада перевела взгляд на Риса, который, нахмурившись, снова рассматривал рисунки.
— Но ты продолжала держать её в штате, — настаивал Кир, — после того, как ты так поступила с ней. Ты не думала, что это может аукнуться тебе в будущем?
— Это было двести лет назад! Время было более кровавое, и вряд ли это имеет отношение к делу. Она была послушной на протяжении веков. Иначе зачем бы ей доверили содержать такое важное помещение, как архивная комната?
— Дай мне взглянуть на её фотографию.
— Ты думаешь, она у меня есть?
— Тогда видеозапись. Где она фотографирует чертежи.
— Во имя любви к Идайосу! — Амарада зарычала и вылетела из комнаты, и шёлковый халат опять развевался за ней следом.
Кир жестом велел Тиши следовать за ней. Когда команда вышла, Кир подождал Риса, который всё ещё смотрел в блокнот с рисунками. Вэс тоже медлил, как будто тревожась, хотя его взгляд был прикован к Рису, а не к комнате. Рис закрыл блокнот, но выглядел так, будто хотел забрать его с собой.
— Оставь это, — приказал Кир. Он не хотел, чтобы Рис зацикливался на чём-то подобном.
Пальцы Риса на мгновение сжали обложку, затем он приподнял матрас и вернул блокнот на место. Зная, что лучше не поворачиваться спиной, Кир подождал, пока Рис и Вэс выйдут из комнаты, и только потом последовал за Тишью по коридору. Впереди Амарада крикнула, чтобы кто-нибудь принёс её телефон.
Амарада не останавливалась, пока они не достигли вестибюля, где Тишь впервые вошла в Резиденцию. Тем самым она ясно давала понять, что на этом разговор окончен. Постучав лакированными ногтями по экрану своего телефона, Амарада нашла запись, затем протянула Киру свой телефон.
Кир узнал видеозапись, сделанную в архивном помещении, где стройная, одетая в тёмное женщина брала с полки большой тубус для документов. Открыв его, она извлекла чертежи, развернула один за другим на полу и сделала снимки маленькой цифровой камерой, которую было труднее отследить, чем телефон.
Закончив, Лизетта свернула чертежи и убрала их в тубус, который вернула на полку, оставив архивное помещение таким же аккуратным, как и её спальню. Но уборка была произведена не для того, чтобы скрыть её поступок. Устанавливая тубус на место, она смотрела прямо в камеру, явно осознавая это. Её лицо оставалось бесстрастным, глаза говорили не больше, чем мог бы сказать рот, передавая что-либо лишь этим тихим, финальным действием.
Рис наклонился, чтобы посмотреть на экран, но отступил на своё место, когда Кир вернул телефон Амараде.
— Она не собиралась возвращаться, — заметил Кир. — Она понимала, что ты узнаешь.
— Она, вероятно, мертва, глупец.
— Это была месть, — а не деньги, как ранее предполагала Амарада.
— Тогда ты понимаешь, почему я беспокоюсь о том, кому она передала эти фотографии. Очевидно, кто-то настолько же развращённый, как и она. Кто-то, кто представляет угрозу.
Кир хотел сказать, что Амарада заслужила это и могла справиться с этим сама. Но в опасности была не только Амарада. Это могло распространиться и на Сайрен. Так и будет, если это государственный переворот.
— Я займусь этим, — согласился Кир, ненавидя это.
Амарада подняла острый ноготь, покрытый красным лаком.
— Нет. Не ты, Кирдавиан. Ты только загонишь их в подполье.
  
Дерьмо.
Он должен был предвидеть, что это произойдёт, ведь она заставила его осознать потенциальную опасность, прежде чем перейти к тому, чего она действительно хотела. Она прошлась вдоль строя его команды, рассматривая их хищным взглядом.
— Слишком уличный, — сказала она о Ронане, заметив его тёмные волосы в причёске «ложный ирокез» и чёрные татуировки на шее.