Рассвет боли (ЛП)

Она была недовольна тем, что демон сбежал с телом Кадароса, и на этот раз они понятия не имели, с чего начать поиски. Это никого не обрадовало, но, по крайней мере, ритуал, похоже, провалился. Возможно, не имело значения, у кого тело Кадароса. Возможно, его нельзя было пробудить. Возможно, он действительно был мёртв.
Рис знал, что это важно, что он должен следить за ходом обсуждения, но не мог. И сегодня вечером больше ничего нельзя было сделать. Приближался рассвет. Впервые в своей жизни он был рад.
  
Допрос его отчима ничего не дал. И не дал бы. Эта проблема выходила за пределы Братства, и Брон просто оказался единственным выжившим. Даже Тайсан был убит в пещере. Вэс добрался до него, подумал Рис. И Брон долго не протянет. Амарада приказала немедленно казнить его. Но она сделала Киру одолжение: Тишь могла убить его собственноручно.
Рис присоединился к остальным, когда они шли по коридорам к каменной лестнице, спускаясь на самый нижний уровень. Вэс продолжал поглядывать на него. Все продолжали поглядывать на него. Все, кроме Ронана, который был в штаб-квартире.
Рис надеялся, что с Ронаном всё в порядке. Что-то было не так, всерьёз не так. Но это осознание было таким же расплывчатым, как и всё остальное сейчас. Рис не знал, в чём его проблема, почему он не мог сосредоточиться.
Они прошли через обширную подземную камеру и углубились в туннели, повернув направо к камерам. Когда они добрались до стальной двери с прорезью в качестве окна, Рис начал просыпаться внутри.
Его отчим, сидевший у задней стены, поднял голову. Его глаза остекленели от боли, но он всё же соображал. Лука, в конце концов, был профессионалом.
Остальные держались в стороне, как и раньше, пока он вновь шёл по местам своего детства. Рис понимал, что происходит, что ему предлагают. Он стоял здесь, вооружённый пистолетом и своей шивой. При желании у него были кулаки и клыки. Брон умрёт в ближайшие несколько минут, и Рис мог стать тем, кто это сделает. Он мог бы открыть эту дверь, войти в камеру и убить мужчину, который разрушил его тело и разум, прежде чем он понял, как защитить себя. Он мог отомстить в любой форме, в какой хотел.
Но он этого не хотел.
Он чувствовал, что, возможно, ему следовало бы хотеть, но это ничего бы не изменило. Кроме того, у него не было злости, от которой нужно избавляться. Он просто устал. Он хотел вернуться домой, а дом — это не какое-то место, ни сейчас, ни, возможно, никогда. Домом был Вэс. Он хотел только Вэса.
И да, сначала с этим должно быть покончено. Но не от его руки.
Это последний шанс, он это знал. Дверь, которая вот-вот закроется навсегда. Но, хотя у Риса и были вопросы, они предназначались не для этого мужчины. Не было слов — не было ничего — чего Рис от него хотел бы.
Так что он сказал:
— Нет.
Впервые в жизни он мог сказать «нет» этому мужчине, и это что-то значило.
Он повторил это снова.
— Нет. Нет, я не хочу.
И впервые в своей жизни, стоя лицом к лицу с этим мужчиной, он услышал:
— Хорошо. Всё в порядке.
Это сказал Кир, но именно Вэс взял его за руку и повёл мимо членов Тиши из туннеля в пещеру. Рис сел, прислонившись спиной к каменной стене, подтянув колени и положив на них руки. Вэс опустился рядом с ним в такой же позе, его колено упиралось в колено Риса, а рука лежала на его бедре.
Из туннеля донёсся скрежет открываемой стальной двери, затем она с грохотом захлопнулась.
Рис посмотрел на Вэса и сказал:
— Ты не присоединился к ним.
— Я хочу быть с тобой. Наши друзья позаботятся об этом.
У Риса перехватило горло, и он кивнул. Затем он прислонился головой к стене и стал ждать криков. Их так и не раздалось, и всё же Тишь долгое время пробыла в камере. Должно быть, они заткнули Брону рот кляпом, чтобы Рис не слышал.
Когда наконец Тишь вышла, их руки и лица были забрызганы кровью, и Кир сказал только:
— Дело сделано.
Вэс встал и протянул руку. Рис принял её и позволил Вэсу отвести себя домой.
Глава 41
— Вэс?
При звуке голоса Риса Вэса охватило облегчение. Рис почти не разговаривал с тех пор, как они прибыли в аббатство незадолго до рассвета. Они приняли душ, что дало Вэсу возможность убедиться, что у Риса нет серьёзных травм. Синяки и царапины, да, но ничего физически опасного. Вэса пугала усталость в его глазах. Рис никогда не выглядел таким усталым.
Но Рис позволил Вэсу промыть его несколько ссадин, и он позволил Вэсу обнять его, когда они лежали в постели. Рис почти не спал днём, но из комнаты не выходил. Он остался с Вэсом, позволял ему обнимать себя.
Приближались сумерки, но это не имело значения. Они могли бы остаться здесь на всю ночь, если бы Рис захотел. Они могли бы оставаться здесь всю неделю.
— Да? — ответил Вэс, поглаживая Риса по боку, когда тот повернулся к нему.
— Спасибо, что ты со мной.
— Я больше нигде не хочу быть, — вместо того, чтобы расслабиться от этих слов, Рис слегка напрягся, поэтому Вэс спросил: — В чём дело? Почему это тебя беспокоит?
— Не беспокоит. Просто… Мне ненавистно то, что ты появился в моей жизни в самый худший момент — ну, почти в худший. Во всяком случае, худший за долгое время. Это беспокоит меня.
Вэс тщательно обдумал свои слова, а затем сказал:
— Конечно, я бы хотел, чтобы ничего из этого дерьма не случилось, но если это случилось, я рад, что всё сложилось именно так. Мне неприятно думать о какой-либо реальности, в которой меня не было бы здесь, с тобой, во время всего этого.
Рис выдохнул и расслабился.
— Без тебя было бы намного тяжелее. Просто… Я хочу быть чем-то хорошим в твоей жизни, а не плохим.
— Рис… у нас обоих будут хорошие и плохие моменты, но ты всегда будешь хорошим в моей жизни, как, надеюсь, и я в твоей.
— О, Боже, да.
Рис приподнялся на локте и наклонился, чтобы поцеловать Вэса. Вэс вздохнул от удовольствия, пока губы Риса исследовали его собственные, язык проникал в его рот. Один только поцелуй вызвал жар в паху Вэса, и когда Рис скользнул рукой вниз по животу, Вэс напрягся. Его клыки болезненно удлинились.
Он положил руку на щёку Риса, поглаживая её большим пальцем, и прервал поцелуй.
— Рис, ты уверен, что хочешь этого сейчас? Мы можем просто отдохнуть здесь, побыть вместе.
— Мы не обязаны, если ты не хочешь.
— Дело не в этом. Дело никогда не было в этом. Я просто забочусь о тебе, вот и всё.
— Я хочу тебя, Вэс. Я хочу, чтобы ты был во мне. Я хочу чувствовать, что это ты, а не…
Рис не закончил фразу. В этом не было необходимости.
Вэс потянулся к ночнику, включённому в розетку над прикроватным столиком, и включил его. Ему нужно было увидеть Риса, убедиться, что с ним всё в порядке.
Глаза Риса потемнели от возбуждения, и он был сосредоточен, как будто наконец-то действительно присутствовал в моменте.
Вэс притянул Риса к себе, чтобы возобновить поцелуй, переключиться на хорошие вещи, на настоящее. Рис снова скользнул рукой вниз по животу Вэса и взял его член в ладонь, воспламеняя тело Вэса своими поглаживаниями.
Рис закинул ногу на Вэса, и Вэс почувствовал восхитительное прикосновение эрекции Риса к своему боку. Рис потянул Вэса на себя, перекатываясь на спину. Он позволил Вэсу устроиться у него между ног. Вэс застонал, когда Рис схватил его за задницу и приподнял, так что их члены соприкоснулись.
Завладев ртом Риса, Вэс прижался к своему супругу, наслаждаясь ощущением его тела, наслаждаясь жизнью в нём. Затем он опустился ниже, покрывая поцелуями мускулистый живот Риса. Рис выгнулся от прикосновения и ахнул, когда Вэс взял в рот его толстую длину.
  
Осторожно, не касаясь клыками, Вэс всосал Риса до горла, обхватив рукой основание члена, а пальцами массируя набухшие яйца. Вэс приник губами к выпуклой головке и лизнул её снизу. Когда Рис толкнулся ему в рот, Вэс снова взял его глубоко, затем приподнялся, чтобы подразнить его щёлку и ощутить пульсацию предэякулята.