Рассвет боли (ЛП)

— Я совсем не чистый, Ронан. Я уверен, что все это знают.
— У тебя чистое сердце. Не заставляй меня повторять это снова, это начинает казаться странным. «Марио Карт» или та игра про скейтбордистов? У Кира есть только это старое дерьмо для PS2.
— Ты сказал, что тебя тошнит от «Марио Карт».
— Видишь? Господи Иисусе, — Ронан отбросил «Мортал Комбат» в сторону и запустил «Марио Карт» в консоль. Затем он сделал паузу и сказал: — Прости, что не зашёл проведать тебя. Когда у тебя была плохая ночь.
  
— У тебя тоже была тяжёлая ночь. Ты уже был там. С Джонусом.
Ронан вздохнул и вернулся, чтобы снова сесть рядом с Рисом.
— Да.
— Джонус так и не приблизился к тому, чтобы что-то выяснить?
— Он корректирует дозировку лекарств, и на какое-то время становится лучше, а потом — нет. Что бы они ни сделали, это уже не исправить. Это просто дерьмовое невезение.
Это не дерьмовое невезение. Это кто-то, кто совершил что-то злое. Ронан провёл годы в чьей-то извращённой лаборатории, его мучили экспериментами, его тело было безвозвратно похерено ими. Риса тошнило от того, что кто-то так поступил с Ронаном.
Ронан хмуро посмотрел на экран, который освещал его суровое лицо, впалые щёки и резкие линии подбородка.
— Я знаю, что становлюсь обузой. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, потому что я не могу поспевать. Но я в ужасе от того, что Кир отправит меня на скамейку запасных, ибо что, бл*дь, мне тогда делать?
У Риса перехватило горло и защипало в глазах. Боже, это так чертовски несправедливо.
Рис хотел сказать, что всё образуется, что всё будет хорошо, но притворство было бы попыткой успокоить себя самого. Это не поможет Ронану.
Ронан начал игру.
— Ты уверен, что у тебя всё в порядке? С Вэсом?
Рису не понравилось, что разговор снова сосредоточился на нём, но он смирился с этим ради Ронана.
— Тебе это кажется странным? Что я с кем-то в отношениях?
Ронан, казалось, задумался над этим, а затем удивлённо ответил:
— На самом деле, нет. Просто мне обычно сложно доверять кому-либо. Но он… хорошо к тебе относится?
У Риса внезапно защемило в груди.
— Если бы у меня не было его, я не знаю, смог бы я справиться с тем дерьмом, которое происходит, или нет. Я определённо не сидел бы сейчас здесь.
Ронан немного помолчал, прежде чем сказал:
— Хорошо. Значит, он хорош для тебя.
— Так что не смотри на него больше так.
Ронан фыркнул.
— Ты ждёшь, что я дам такое обещание? Единственное, что я могу пообещать — это вышвырнуть тебя с этого грёбаного гоночного трека, — Ронан запустил игру. — Можно подумать, что компьютерный гик был бы лучше в подобном дерьме.
Глава 34
Выйдя из ванной, Мира завязывала пояс халата, а Кир вернулся в их спальню с двумя дымящимися кружками. Она задержалась на минутку, чтобы полюбоваться видом. Белая футболка восхитительно облегала его грудь, плечи и бицепсы и обтягивала подтянутый живот, когда он повернулся, чтобы закрыть дверь локтем. Должно быть, он открывал её босой ногой, что всегда казалось ей очень забавным (хотя и довольно удобным — или, как она любила его дразнить, ногоприкладством). Его тёмные волнистые волосы были небрежно зачёсаны назад. Он, как всегда, выглядел великолепно, но в то же время слегка измотанным.
— Там царит настоящее безумие, — сообщил её супруг.
Мира взяла протянутую ему чашку кофе и сказала:
— Тебе это нравится.
Кир одарил её слегка смущённой улыбкой.
Боже, она любила его. По тысяче причин, но прежде всего за то, как он любил свою семью — потому что Тишь была именно семьёй. Кир был суров с ними, потому что должен быть таким, потому что от этого зависело так много жизней, включая их собственные. Но это не меняло того, как сильно он заботился о них.
Мира взяла его за руку и повела к камину, где они устроились на диване. Прислонившись к Киру, Мира поджала ноги и потягивала кофе, наблюдая за пламенем и пытаясь уловить момент покоя, прежде чем начнётся ночь.
Вечеринка по случаю дня рождения Сайрен соберёт в Резиденции большую толпу, и Тишь будет в самом разгаре всего. В основном Мира радовалась, что Кир добился от Амарады такой уступки, что он и вся команда будут там, но в то же время это её беспокоило. Что-то могло случиться.
Конечно, с Тишью каждая ночь была такой.
Мира всё ещё была в ужасе от опасности, которой постоянно подвергались Кир и остальные. Прислонившись к своему супругу, она физически ощущала невероятную силу его тела, властность и уверенность в том, как он прижимал её к себе. Она знала, какой он умный, спокойный и сдержанный.
Это не означало, что он не мог пострадать.
— Ты волнуешься, — прошептал он ей в волосы.
Не было смысла отрицать это, он слишком хорошо её знал.
— Как ты думаешь, сегодня вечером что-нибудь случится? В Резиденции?
— Учитывая присутствие Тиши и охраны Амарады, трудно представить, чтобы изолированная группа вроде Братства, которая не состоит из воинов, попыталась что-то предпринять, но я не знаю.
Мира оценила, что Кир сказал ей правду. Она знала, что ему всё ещё было тяжело делить с ней какое-либо бремя. В глубине души он по-прежнему хотел держать её в стороне от своей работы. Но, несмотря на то, что для Миры не было места в оперативной работе Тиши, они были и её семьёй тоже. Кир понимал это.
— Ты действительно считаешь хорошей идеей, чтобы Рис был там? — спросила Мира.
— Нет, — признался Кир, — но если только я снова не усыплю его, он будет там. Я бы предпочёл, чтобы он был там с Тишью, где я смогу наблюдать за ним, а не отдельно от нас, потому что он пробрался в одиночку.
Мира услышала самобичевание в его голосе и сказала ему:
— Ты должен перестать корить себя за это.
Когда грудь Кира сильно расширилась, Мира успокаивающе положила на неё руку.
— О, любовь моя, — сказала она, — всё в порядке.
Кир хотел помочь Рису и чувствовал, что причинил ему боль. Мира понимала это даже слишком хорошо. Её попытка поговорить с Рисом после его неудачной ночи не увенчалась успехом, и с тех пор он избегал её. Она попробует ещё раз, когда всё уляжется. Вызывать у него дискомфорт никак не поможет делу, особенно сейчас, когда он застрял здесь, в аббатстве.
— Он на кухне? — спросила Мира.
— Да. Клэр готовит вафли, и они обмениваются шутками про Шрека, — Мира услышала улыбку в голосе Кира, когда он добавил: — Рис продолжает спрашивать её, что она делает, чтобы она могла своим ослиным голосом ответить: «Я пеку вафли».
Мира рассмеялась.
— Мне нравится, когда Клэр изображает голос ослика.
— Хочешь пойти туда? Пенни, слава Богу, тоже там, иначе я не знаю, как бы мы прокормили девятерых разом.
Пенни, которая работала в аббатстве несколько вечеров в неделю, была, попросту говоря, их домашней спасительницей.
— Давай дадим им ещё несколько минут, — сказала Мира. — Если Рису комфортно, я хочу оставить его в покое, чтобы он мог поесть. Если я появлюсь, он, вероятно, исчезнет.
Рука Кира, обхватившая её за рёбра, слегка сжалась.
— В этом нет ничего личного. Он любит тебя, Мира. Он просто не готов справиться со всем тем дерьмом, через которое ему приходится проходить.
— Я знаю это. И ему нужен не один экстренный разговор; это не поможет. То, что с ним случилось, Кир… У меня есть лишь несколько фактов, но их достаточно, чтобы понять, что ему потребуется много, очень много времени, чтобы смириться с этим. Это серьёзно.
— Я знаю, — тихо ответил Кир.
— Ему никто не помогал.
— У него не было обращений к психологу, — подчеркнул Кир, — но у него была некоторая помощь.
Мира перевела дыхание и заставила себя отвлечься от своей профессиональной точки зрения.
  
— Это правда. Его Герцогиня. Возможно, другие. Ты. Остальная Тишь. Вэс. Сначала я беспокоилась, что он вступает в отношения в такое время, но, похоже, всё идёт хорошо. Они образуют связь, не так ли?
— Да, и как бы я ни был счастлив за Риса… — тон Кира изменился, стал резким. — Ай, не бери в голову.