Рассвет боли (ЛП)

— Я прячусь среди них, как волк прячется среди овец. Я должен был быть среди них, чтобы найти это — и я нашёл. Мы нашли. Братство.
— Это? — крылья Критаса подрагивали.
— Ты знаешь, о чём я говорю. О ком.
Критас остановился, затем снова двинулся вперёд.
— Потерян, — прорычал он. — Невозможно.
Вампир усмехнулся, выглядя слишком комфортно, как будто что-то знал. Этот звук вызвал у Критаса раздражение. Но… он всегда мог убить этого дурака позже. Было бы нетрудно снова заставить его закричать. Однако сейчас Критас предпочёл бы услышать, что он скажет.
  
Глава 20
Вэс запер дверь пентхауса и активировал охранную сигнализацию. У него в груди возникла странная боль при виде того, как Рис положил свой мотоциклетный шлем на кухонный остров и бросил рюкзак на пол. Ему нравилось, что Рис здесь, что его вещи в его квартире. И на этот раз Рис был здесь не в рамках их задания. Рис был здесь просто для того, чтобы быть здесь.
— Это ощущается так странно, — прокомментировал Рис, снимая куртку, — приносить вещи.
— Почему странно?
Рис положил свою куртку на кухонный остров, словно не знал, куда ещё что-нибудь положить. Он отстегнул ремни кобур на бёдрах и сложил оружие туда же.
— Я просто не привык к этому.
Вэс чуть было не сказал «Может, тебе стоит привыкнуть», но сумел сдержаться. Он не был уверен, как Рис отреагирует на такое. Поэтому вместо этого он подошёл к Рису у островка и обнял его. Когда Рис ответил тем же жестом, его лицо озарила великолепная улыбка.
— Ну, кто бы мог подумать, — сказал Рис, и его блуждающие руки опустились к заднице Вэса, — я уже чувствую себя лучше.
Вэс прильнул к этим улыбающимся губам в поцелуе. Рис сразу же открылся ему, издав нуждающийся стон, когда язык Вэса проник в его рот. Вэс почувствовал, как удлиняются клыки Риса и его собственные. Они ещё не кормились друг от друга, не то чтобы Вэс не фантазировал об этом, как в отдающей, так и в берущей роли. Он хотел этой связи с Рисом, нуждался в ней.
Он не станет брать сегодня, даже если Рис предложит. Не с этими синяками на горле, не с царапиной от пули, которую зашили в штаб-квартире час назад. Слава Идайосу, что не случилось чего хуже. Демонический лорд, чёрт возьми. Рис мог серьёзно пострадать. Или даже хуже.
Рис льнул к нему в поцелуе, его мощное тело прижималось к Вэсу, встречая его с такой же силой и жаждой. Вэс содрогнулся в предвкушении контакта кожа к коже — прикосновений, поцелуев, поглаживаний, траха. Он жаждал этого, близости, примитивного познания тела Риса, возможности чувствовать на физическом уровне, что Рис жив, здоров и находится совсем рядом.
Рис прервал поцелуй.
— Я знаю, ты сердишься на меня.
— Я не сержусь на тебя.
Рис издал звук, выражающий недоверие, и отстранился, направляясь к дивану. Усевшись там, он начал расшнуровывать ботинки. Чёрт возьми, Вэс надеялся избежать этого, пока у него не появится шанс разобраться со своими мыслями. У Риса была чертовски хорошая интуиция. Выиграв минутку на подумать, Вэс снял куртку и повесил её на крючок у двери. Затем он схватил куртку Риса и повесил её рядом со своей. Краем глаза он увидел, что Рис наблюдает за ним, и заметил лёгкую улыбку на его лице.
Вэс отважился вернуться к кухонному островку, где отстегнул свои набедренные кобуры, чтобы положить оружие на стойку. Затем он поставил ногу на перекладину стула и наклонился, чтобы расшнуровать ботинки.
— Я не сержусь. Я… Чёрт, я не знаю, — очевидно, минутка на размышление не помогла.
— Это потому, что я пошёл в переулок один, и ты подумал, что это было действительно глупо…
Вэс резко выпрямился.
— Остановись немедленно, потому что это не первый раз, когда ты говоришь что-то о том, что я считаю тебя глупым, и это меня очень расстраивает, по-настоящему расстраивает, Рис. Я не только никогда так не думал, но и всё больше и больше осознаю, насколько ты умён. Так что не говори такого дерьма.
Рис выглядел сбитым с толку и немного выбитым из колеи.
— Все говорят, что я совершаю глупости.
— Я подозреваю, что они имеют в виду безрассудство, и да, ты это делаешь.
Это, похоже, раздосадовало Риса, хотя его не раздражало, что его могут посчитать тупым.
— Не то чтобы я не оценивал риски. Я просто, — Рис пожал плечами и вернулся к ботинкам, — принимаю решения, отличные от тех, которые могли бы принять некоторые люди.
Вэс стиснул зубы. Ему было что сказать о подходе Риса к оценке рисков, который, казалось, всегда заключался в том, что риск для него самого был приемлемым. Но Вэс хотел вернуться к сути проблемы.
Он убрал ногу с перекладины стула и снял ботинок, затем перешёл ко второй ноге.
— Это не потому, что ты зашёл в переулок. Я бы поступил так же, так что я мало что могу сказать по этому поводу. Это…
Вэс снял второй ботинок и занялся носками.
— Что? — в голосе Риса звучал ужас. — Боже, просто избавь меня уже от моих страданий.
Вэс скрестил руки на груди и посмотрел через весь свой пентхаус на красивого мужчину, сидящего на диване, обеспокоенного и совершенно не понимающего, почему его поведение раздражает людей. Вэс видел это чертовски ясно: Рис действительно понятия не имел, как сильно он пугает людей.
— Я не могу за тобой угнаться, — признался Вэс. — Во-первых, я не могу переноситься призраком так, как ты. Ты в мгновение ока оказался на том здании. Прошлой ночью ты пронёсся призраком двадцать пять километров до Резиденции, а потом вступил в бой, как ни в чём не бывало. Я видел, как ты спарринговал, я видел, как ты дрался. Я не могу угнаться за тобой.
Что-то похожее на страх промелькнуло в глазах Риса.
— Что ты хочешь сказать?
— Я говорю, что ты мог пострадать, и я не смог бы добраться до тебя. Как я могу помочь, как я могу вообще что-либо сделать, когда я отстаю на целую чёртову милю?
Рис обмяк с явным облегчением.
— Я думал, ты ведёшь в другом направлении.
— Что? Ты думал, я такой самодовольный и не могу смириться с тем, что ты лучше меня? Я уверен в себе, но я знаю, каков я, и я не таков, — он указал на Риса.
Рис вернулся к сниманию ботинок, которые некоторое время пробыли у него на ногах незашнурованными и нетронутыми. Он нахмурился. Он больше ничего не говорил, пока не разделся до босых ног и не встал, как будто то, что он хотел сказать, должно было быть озвучено стоя.
— Присматривать за мной — не твоя обязанность.
Вэс выдержал взгляд Риса, не принимая и не отвергая этого. Логически он понимал, что Рис прав. Но в глубине души, в глубине сердца? Всё ощущалось вовсе не так.
Рис продолжал.
— У нас целая команда. Сейчас семь членов команды, семеро. Мы все поддерживаем друг друга, прикрываем друг друга. Иногда ты будешь прикрывать меня. Иногда я буду прикрывать тебя. А иногда ты прикрываешь кого-то другого, как это было сегодня с Ронаном.
Вэс не был готов отойти от своего первоначального посыла, но что тут скажешь? Рис прав, и Вэсу надо с этим смириться, чтобы работать в команде. То, что сердце Вэса сжималось из-за Риса, не означало, что остальные пятеро не имели значения.
— С Ронаном всё в порядке? — спросил Вэс.
Он заметил тёмные круги у него под глазами ещё тогда, в Бункере. И хотя Ронан всегда был резок, в его угрюмости появились резкие «я-чувствую-себя-дерьмово» нотки, которых Вэс не помнил с прошлой осени.
— Я не знаю, — ответил Рис мрачным тоном, в котором сквозило явное беспокойство. Он отвернулся и подошёл к огромным окнам, остановившись, чтобы полюбоваться видом на город. Некоторое время он молчал. Вэс держался на расстоянии, давая ему пространство.
  
Однако, когда Рис повернулся, выражение его лица просветлело, и он заговорил почти дразнящим тоном.
— Возможно, это одна из причин, по которой Кир включил тебя в штат на сегодняшний вечер. Вот и накрылось медным тазом твоё намерение ограничиться одной ночью.