Рассвет боли (ЛП)

Когда жар охватил его тело, достигнув паха и заставив заныть клыки, Вэс вцепился в дверной косяк и крепко зажмурил глаза. Чёрт возьми. Он не привык так реагировать. Он гордился своим самообладанием.
Его кузина называла это подавлением. Он всегда считал это несправедливым, но теперь задумался, не была ли Ана права. Потому что его реакция на Риса напоминала прорыв плотины, что-то слишком сильное, чтобы это можно было остановить, и не говоря уже о десятке других причин, по которым он должен был отнести Риса к категории плохих идей.
  
Было легче вспоминать эти причины, когда он не смотрел на Риса, когда не представлял, как его руки скользят по его сильной спине к мощному изгибу его груди…
Проклятье.
Рис спал, чёрт возьми.
Из них двоих Вэс был тем, кто наделён самообладанием, так что ему лучше проявить этот навык. В смысле, прямо сию грёбаную секунду.
Вэс снова закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он сказал себе, что видеть обнажённого Риса — это то же самое, что видеть обнажённым любого другого. В этом нет ничего особенного. Затвердеть сейчас было не только позорно, но и неуместно. Когда это не сработало, он сказал себе, что это вина Риса. Единственная причина, по которой Вэс оказался в таком положении, заключалась в том, что Рис не появился на работе. Потому что он заспался допоздна, как грёбаный подросток. Мужчина был незрелым. Ненадёжным. И раздражающим.
В глубине души Вэса начали возникать всевозможные возражения. Всё, что он увидел прошлой ночью. Честь. Решимость. Душераздирающая уязвимость.
Но если бы он позволил этим возражениям стать слишком громкими, то вернулся бы к тому, с чего начал. Желание прикоснуться к Рису. Желание заглянуть в эти великолепные голубые глаза, которые что-то скрывали за своей игривостью. Желание узнать, что это было за «что-то».
Поэтому Вэс сосредоточился на своём раздражении. Испытывать вожделение к мужчине, который частично проживал в борделе, было попросту глупо. А этот даже не смог прийти на работу вовремя.
Вэсу пришлось довольствоваться тем, что его клыки частично втянулись, а член из полутвёрдого превратился в просто отяжелевший. Он мог с этим справиться. Он мог это скрыть.
Затем он выкрикнул имя Риса. Когда это вызвало лишь лёгкое подёргивание мускулистого тела, он позвал снова, более резко:
— Рис! — чёрт возьми, если Вэсу придётся пойти туда и встряхнуть его…
Он крикнул ещё раз, и, слава Идайосу, Рис резко проснулся. И застонал. И потянулся, отчего мышцы на спине и заднице напряглись. Христос. Вэсу совсем не нужно было этого видеть.
Затем Рис застыл. Слегка приподнявшись, он посмотрел через плечо затуманенными глазами и пробормотал:
— О, чёрт.
— Ты опоздал.
— Бл*дь.
Рис на мгновение откинулся на подушки, а затем со стоном, который посылал телу Вэса неверные сигналы, поднялся с кровати. На секунду Рис споткнулся о книгу, лежавшую на полу, и направился к креслу, заваленному одеждой. Вэсу нужно было посмотреть куда-нибудь ещё, но глаза ему не повиновались. Он заметил, как напряглись мышцы на спине Риса, как его латеральные мышцы стали заметны на рёбрах, как мелькнул рельефный живот.
Когда его взгляд попытался опуститься ниже, Вэс заставил себя отвернуться. Он занялся закрытием двери, запоздало удивляясь, почему он вошёл, а не вышел.
Он услышал звук ткани, скользящей по коже, щелчок резинки, затем Рис раздражённо сказал:
— Теперь всё прилично. Я оделся.
Вэс повернулся и почувствовал, как по телу разливается новый прилив тепла. И, да, угадайте, куда этот прилив направился.
— Боксёры-брифы — это прилично?
— Господи, всё же прикрыто, — проворчал Рис и провёл руками по своим спутанным со сна волосам.
Всё не было прикрыто. Обтягивающие чёрные шорты оставляли обнажёнными не только его спортивные ноги, но и рельефные формы живота и груди, плеч и рук. И, конечно, боксёры-брифы заметно обтягивали его пах. Несмотря на то, что Рис не был твёрдым, было достаточно очевидно, что в этом месте он так же хорошо сложен, как и везде.
Когда Рис взял со стула пару чёрных тактических брюк, всё ещё выглядя сонным и, очевидно, не подозревая о реакции Вэса на него, Вэс усилием воли переключил своё внимание на что-то другое.
Кровать кинг-сайз была завалена скомканными простынями, книга, о которую споткнулся Рис, валялась на полу далеко не одна, а стул, служивший шкафом, был не единственным местом, где поселилась одежда. На подлокотнике дивана лежала тактическая куртка, а через открытую дверь ванной Вэс заметил рубашку Риса с прошлой ночи, которая висела на вешалке для полотенец и выглядела так, словно её постирали в раковине.
— Ты здесь живёшь? — спросил Вэс, взглянув на Риса, который теперь был одет в свои тактические штаны и чёрную футболку.
— Иногда я сплю здесь, — сказал Рис, и его голос звучал бодрее. Он прошёлся босиком по комнате, держа в руке носки и ботинки. — И занимаюсь другими делами.
— Да, — сухо ответил Вэс. — Я чувствовал, что это можно предположить.
Очевидно, Рису это показалось забавным, потому что на его губах заиграла улыбка, когда он уселся на журнальный столик перед диваном. Бросив ботинки на ковёр, он принялся натягивать носки.
Прошлой ночью Вэс вернулся домой один, думая о Рисе, беспокоясь о нём. А Рис тем временем отправился сюда. Чтобы потрахаться? В комнате не пахло сексом, но какой, чёрт возьми, ещё был смысл здесь находиться?
— Почему у тебя нет дома? — потребовал ответа Вэс. Это ненормально, и ему это не нравилось.
Рис вздохнул и натянул один из своих ботинок.
— Он у меня был, но сейчас я в подвешенном состоянии. Это произошло совсем недавно. Я ещё не придумал, что делать.
— Разрыв отношений?
— О, чёрт возьми, нет, — Рис зашнуровал ботинок. — Я не завожу отношений.
Вэсу не следовало удивляться, учитывая тот факт, что они вели этот разговор в борделе. Он определённо не должен был испытывать разочарования. На самом деле, он должен был почувствовать облегчение. Потому что, если Рис был тем самым прыгающим из постели в постель красавчиком, за которого Вэс его сначала принял, то будет легче на него злиться.
Рис принялся за другой ботинок.
— Я жил с лучшей женщиной в мире…
— Ты сказал, что это не было разрывом отношений.
Рис издал удивлённый смешок.
— Нет! Боже, нет, всё было не так. Ей восемьдесят два.
— Не так уж и много, — если Рис считал, что восемьдесят два — это много, то сколько же ему самому было?
Рис снова рассмеялся.
— Для человека много.
— Она была человеком?
Рис посерьёзнел.
— Не употребляй прошедшее время. С Герцогиней всё в порядке. Она проживёт ещё много лет. Но она уехала жить к своей дочери. Так что она уехала, а я… — Рис пожал плечами. — Наверное, пытаюсь разобраться в этом дерьме.
Напрашивался очевидный вопрос: почему Рис жил с человеком? Но это не те слова, которые слетели с губ Вэса.
— Я не уверен, что бордель — подходящее место для того, чтобы разбираться с каким-либо дерьмом.
— О Боже, — простонал Рис, запрокидывая голову. — Ты говоришь как Лука. Он сказал тебе, что я буду здесь?
— Все знали, что ты будешь здесь.
Даже если его ситуация с жильём изменилась недавно, было очевидно, что это место для него не в новинку.
— О, — Рис натянул ботинки и взял с дивана куртку.
— И ты не отвечал на звонки. И вот я здесь.
Нахмурившись, Рис подошёл к кровати, на ходу натягивая куртку. Он порылся в простынях и нашёл свой телефон под подушкой. Рядом с ним лежал единственный наушник. Он быстро поискал другой и сдался.
  
Разблокировав свой телефон, он вздохнул.
— Чёрт возьми. Не могу поверить, что я этого не слышал.
— Ты крепко спал.
Рис не заметил этот тонкий намёк на объяснение. Или, может быть, проигнорировал его. Он быстро набрал сообщение и бросил телефон на кровать. Направляясь в ванную, он сказал: