Больше не жена дракона

– Мне всё равно, – вдруг раздался смешок из глубины сознания. Голос генерала. Спокойный. Холодный. Равнодушный. – Убьёшь ты её или нет. Мне безразлично.
Я замер.
Я чувствовал, что внутри всё стянуло, словно кровь стынет в жилах.
Видел, как взгляд умирающей останавливается в одной точке.
Как растягивается время, продлевая последние секунды, когда видишь человека живым.
  
В голосе генерала был не вызов. Не отчаяние. Не попытка спасти её ложью.
– Что ты сказал? – произнёс я, обхватив пальцами прутья магической клетки.
– Мне все равно, убьешь ты ее или нет, – усмехнулся генерал.
Нет, это было равнодушие. Настоящее. Не показное. Не попытка изобразить его. Обычно, когда лгут губы, глаза не лгут. В глазах генерала была насмешливая пустота.
Ему действительно плевать на ее жизнь.
 
Глава 9. Дракон
 
Я опомнился. Опьянение местью прошло, уступая место растерянности. Мои пальцы сами разжались. Словно я уже не контролирую ни себя, ни чужое тело, ни магию, которая внезапно предательской искрой-нитью скользнула между моими пальцами.
Она рухнула на мрамор – беззвучно, как выпавший из руки цветок, задыхаясь, хватая ртом воздух, который я чуть не отнял навсегда.
Я смотрел на ее платье, на ее грудь, на ее руку, которой она впивалась в свою шею. На растрёпанные волосы.
“Как же мне нравится… Эта уязвимость… Эта растрёпанная красота… Даже слёзы в её глазах… Мне хочется склониться и попробовать их на вкус…”, – пронеслось в голове. Ужас в её глазах, тяжёлое глубокое дыхание, стоны, которые вырываются с каждым жадным вздохом.
“Беги, беги, глупая девочка, от меня… Собирай вещи и проваливай отсюда… Чем дальше, тем лучше… Считай это моим подарком… ”, – пронеслась в голове мысль.
Я зажмурился, словно пытаясь отделаться от наваждения. Её духи, сладкая терпкая чайная роза рисовали её образ даже в темноте закрытых глаз.
Что со мной? Что происходит?
Я посмотрел на своё запястье, видя, как на коже проступают линии.
Золотые линии сплетались в причудливый узор.
Словно кто-то невидимый выжигал на мне клеймо. Я прихлопнул клеймо рукой, чувствуя, как от него идёт жар.
Она дёрнула рукой и посмотрела на своё запястье. Точно такой же узор проступил на её руке.
Старик-дворецкий бросился к ней, прижал к груди. Она лежала в его руках – живая, дрожащая, прекрасная. И даже сейчас, на полу, в слезах и унижении, она излучала что-то, от чего во мне всё сжималось от желания обладать этой женщиной.
Прямо сейчас… Здесь…
Я резко развернулся, чтобы не поддаться искушению.
Сорвал кольцо с пальца – золотое, с бриллиантом, символ пяти лет чужой лжи – и швырнул его на пол. Оно ударилось об пол, отпрыгнуло, а потом покатилось по мрамору, звеня, как насмешка.
Насмешка надо мной, над ней, над чужим браком.
Я открыл дверь и оказался в гостиной. Я знал этот дом. Знал, где её спальня. Знал, что она пьёт чай с лимоном по утрам. Знал, что она любит книги, где героиня сбегает от судьбы.
Гостиная. Кресло у камина.
Я плюхнулся в него, чувствуя, как внутри всё разваливается. Словно я сам разваливаюсь на части.
“Почему тебе всё равно? – спросил я генерала, глядя на пляшущее пламя. – Ты же писал ей те письма. «Твоя улыбка – мой рассвет». «Жду не дождусь, чтобы снова обнять тебя»…
Тишина.
Он молчал. И в этой тишине я понял страшное: месть потеряла вкус. Потому что убить жену – это не наказать генерала. Это просто убить женщину. Красивую. Невинную. Живую. Это неинтересно…
А он? Он сидит в своей клетке и смеётся. Потому что я ошибся. Потому что я думал, что держу его за сердце.
А у него… У него, возможно, никогда и не было сердца.
Или оно давно перестало биться – ещё до того, как я вошёл в это тело.
Я смотрел на огонь. И впервые за все эти месяцы пути к мести почувствовал не сладость.
Я чувствовал горькую пустоту в душе.
Но в теле… В теле было желание – тёмное, непонятное, опасное, жестокое – вернуться в холл. Подойти к ней, заставить встать и посмотреть ей в глаза. Услышать её голос. Вдохнуть запах чайной розы. Узнать движением пальцев, как она умеет стонать, узнать, чем пахнет ее кожа, какая она на вкус…
Я впервые за долгое время почувствовал не ярость.
А одиночество.
Огромное, бездонное, как небо над полем боя после того, как унесли тела.
Впервые за все время в теле генерала я не знал, что делать с этой чужой жизнью. Но единственное я знал точно. Назад дороги нет.
И от этой мысли мне стало страшно. Страшнее, чем от смерти Мерайи. Страшнее, чем от самой мести.
Потому что месть я понимал. Она была простой. Ты отнял у меня. Я отниму у тебя. Ты заставил меня страдать. И я заставлю тебя страдать.
А это… Это было что-то новое. Что-то опасное.
Что-то, что могло убить меня быстрее, чем я осознаю, что со мной.
 
Глава 10. Дракон
 
“Братик, там пришли военные… Чужие…”
Я помнил каждое слово. Как Мерайа обернулась, посмотрела на меня янтарными глазами, в которых застыли страх и предчувствие.
Как ее голос понизился до шёпота.
Она встала за спинку моего кресла, и в зеркале мы отразились вдвоём: два призрака древнего рода, два осколка пепла от костра, что некогда сжёг Империю.
Наши предки бежали с золотых улиц в пепелище унылой, как череда дней в заточении, Арузы, спасая то, что имперцы объявили запретным: дар, способный сбрасывать драконов с небес.
Я вспомнил, как сестрёнка сидела на моих коленях, и мы листали старинную книгу.
Ей было шесть. Мне – двадцать шесть. Её пальцы – тонкие, детские, с заусенцами от первых неумелых заклинаний – задерживались на гравюрах с драконами.
«Расскажи, почему мы бежали из Империи?» – шептала она, а я водил пальцем по строкам, чувствуя, как под кожей пульсирует древняя магия предков.
“Наши предки – единственные, кто мог сбрасывать драконов с небес. И однажды была война. Драконы пришли с севера и решили захватить власть. Мы сражались, скидывали этих тварей с небес. А потом… потом нас предали. Когда король заключил с драконами мир, выдав замуж свою дочь за одного из них. Они перестали быть врагами. И стали лучшими друзьями!” – с горечью рассказывал я.
Маленькая Мерайа вздыхала. Ей нравились драконы. И она это не скрывала.
«Нашим предкам тоже нравились драконы. Но только мёртвые, – усмехался я. – И после этого позорного мира мы, единственные защитники людей, вынуждены были бежать в Арузу… Где нет драконов! Зато есть специи, идиоты, снобы, неучи и много других прекрасных людей…».
Мерайа мечтала увидеть настоящего дракона. И увидела.
Она дрожала за моим креслом, когда в доме раздавались тяжёлые шаги генерала – дракона.
– Нам нужен Улис Гесперис! – прогремел голос снизу. – Нам сказали, что здесь живёт чародей! Где он?! Он нам нужен!
Мерайа вздрогнула. Её ладонь легла мне на плечо – лёгкая, нервная.
– Всё будет хорошо, – сказал я. И сам поверил в эти слова. Глупец.
Дверь распахнулась. На пороге стоял он. Генерал Альсар Халорн. В чёрном мундире, пропахшем дымом и чужой кровью.
За его спиной – тени в доспехах, лица скрыты под шлемами.
Он вошёл, не спрашивая разрешения, и в этом движении было всё: власть, презрение, уверенность в том, что этот дом уже его.
– Встал! – приказал дракон, глядя на меня.
Я усмехнулся. Мой взгляд скользнул по трости у подлокотника, по ноге, которую я не мог согнуть – там, где осколки магического кристалла вросли в плоть пять лет назад.
– Братик не может… У него в ноге осколки магии! – вырвалось у Мерайи. Её голос дрогнул от упрёка.
  
Генерал даже не повернул головы в её сторону.
– Тогда слушай сюда, Гесперис. Мне нужно двести зелий заживления. Одно слово возражений – и твоё поместье обратится в пепел. Вместе с тобой.
– Когда? – спокойно спросил я, глядя на дракона и на молчаливые в своей угрозе тени за его спиной.