Лили. Дело 6. Смерть у алтаря

– О, – лицо Элизабет омрачилось, и она привстала. – Ты, должно быть, умираешь от усталости…
– Сиди, – попросила я поспешно. – Прости, я стала слишком прямолинейна. Я всего лишь хотела узнать, что от меня требуется… на церемонии и не только.
Элизабет отмахнулась.
– О, с «не только» блестяще справилась Беверли. Быть подружкой невесты она отказалась, но взвалить на себя всю организацию была не прочь.
  
Признаюсь, я вздохнула с облегчением.
– Прекрасно! Потому что сама я в этом не сильна.
– Впервые в этой роли? – уточнила она понимающе.
Я лишь кивнула. Из Чарльстона я уехала раньше, чем мои подруги начали выходить замуж, а во Фриско попросту не сошлась с кем-то настолько близко.
Элизабет мимолетно погладила кольцо с бриллиантом, должно быть, подарок жениха, вздохнула и поднялась.
– Боюсь, сегодня у меня нет времени поболтать по душам. Я заглянула предупредить, что завтра в полдень нас ждут на репетиции венчания, а в пять часов девичник. Так что отдохни хорошенько.
– Непременно, – пообещала я, задумчиво ее разглядывая.
Элизабет словно никак не решалась. На что, хотела бы я знать?
Она кивнула и направилась к двери, чтобы обернуться на пороге.
– Лили, посаженным отцом будет Дариан. Надеюсь, это не станет для тебя слишком… тягостным?
На мгновение я опешила, однако быстро взяла себя в руки и заверила с чувством:
– Нисколько.
– Правда?
Я криво улыбнулась.
– Лиззи, прошло больше восьми лет. Неужели ты правда думаешь, что я по-прежнему от него без ума?
– Ты всегда была упряма.
Не без того. Однако рано или поздно биться в закрытую дверь должно было прискучить даже мне.
– Я приехала сюда с Эндрю, – напомнила я спокойно и взгляда не отвела. – И отнюдь не ради того, чтобы позлить Дариана… Не только ради этого.
Она слабо улыбнулась.
– Спасибо за откровенность. И знаешь… Я рада. Доброй ночи, Лили.
– Доброй ночи, Лиззи, – сказала я ей в спину. Дождалась, пока хлопнет дверь, и вытряхнула на ладонь новую сигарету.
* * *
Утро началось возмутительно рано.
– Мисс! – позвал смутно знакомый женский голос, и в дверь заскреблись. – Скоро завтрак, мисс.
Я застонала, бессмысленным взглядом созерцая балдахин над кроватью. Боже, за что?
– Мисс! – вновь подала голос бесстрашная горничная, очевидно, не представляющая, как опасно будить меня по утрам. Я ведь, в конце концов, отстреливаться могу!
Впрочем, палить из револьвера следовало бы в тетку Мэйбл, ведь порядки в доме устанавливала она. Это тетка Мэйбл полагала, что настоящая леди должна просыпаться на рассвете, завтракать овсянкой на воде и проводить утренние часы с пользой. Правда, с пользой у меня часто возникали неувязки: к вышивке алтарных покровов и прочим подобающими юной мисс занятиями я была не способна категорически. Так что приходилось читать вслух, в то время как остальные занимались рукоделием. Вспомнить страшно!
Потакать теткам не хотелось, но расстраивать Элизабет не хотелось еще больше.
– Я встала! – мрачно сообщила я, повысив голос.
Потерпеть всего несколько дней. А после я укачу обратно во Фриско и, клянусь, ноги моей больше не будет в этом доме!..
Тонкая струйка холодной воды, бегущая из крана, настроения моего не улучшила. Видимо, на горячую ванну в этом доме можно не рассчитывать. Кое-как ополоснувшись, я натянула джемпер с твидовой юбкой и побрела в столовую. На прогудевший гонг, зовущий к завтраку, я лишь досадливо дернула плечом. Не хватало только мчаться по первому зову, сломя голову.
Я неспешно шла по дому, разглядывая остатки былого великолепия и подмечая явные следы упадка. Очевидно, прислуга сбилась с ног, начищая люстры и вытряхивая занавески, однако помогло это мало. Из витражных окон в холле, предмета гордости деда, уцелели только два, а в третий проем вставили простое стекло. Паркет в коридорах рассохся и настоятельно требовал ремонта. Кое-где на люстрах недоставало хрустальных подвесов. Старинные ковры заменены репликами, притом не слишком качественными… И это с учетом того, что тетки явно старались не ударить в грязь лицом! Неужели дела настолько плохи?
И так я засмотрелась по сторонам, что в дверях столовой едва не налетела на тетку Пруденс, чинно шествующую бок о бок с сыном.
– Осторожнее! – визгливо возмутилась тетка, хотя столкновения удалось избежать.
– Извините, – ответила я спокойно и кивнула сонным кузену Энтони и кузине Агнесс. – Доброе утро.
Кузен кивнул в ответ и вежливо придержал дверь. Кузина пробормотала что-то, не отрываясь от иллюстрированного журнала, который читала на ходу. Я с любопытством покосилась на обложку. Надо же, «Созвездие»!
– Не знала, что ты интересуешься кино, – заметила я, как могла, дружелюбно.
Она чуть порозовела и прижала журнал к груди, словно я намеревалась его отобрать.
– Сплетнями, – поправил кузен Энтони брюзгливо.
– Неправда! – вспыхнула она. – Ты… ты просто!..
– Ну, договаривай… – протянул он, криво улыбаясь.
– Дети, дети, – заволновалась тетка Пруденс, хватая их за руки. – Нельзя же так! Что подумают гости?
Гости – Дариан с Рэддоком – и впрямь наблюдали с любопытством. Хотя едва ли моим родственникам удалось бы чем-то поразить адвоката по уголовным делам и инспектора полиции.
Брат с сестрой обменялись неприязненными взглядами, хмуро поздоровались с остальными и заняли места за столом. Дариан тотчас отгородился газетой, Энтони последовал его примеру.
Кстати, сегодня Мэйбл и Мэри не удостоили нас своим присутствием, и Беверли тоже не показывалась. Хотя тетка Мэри вообще редко снисходила к семье по утрам, что неудивительно с ее-то светским образом жизни и манерой просыпаться ближе к полудню. А куда, хотела бы я знать, подевалась праведница Мэйбл? Она-то к эдакому сибаритству не склонна!
Агнесс, не обращая внимания на недовольство матери, уткнулась в журнал.
Завидное присутствие духа сохраняла только Элизабет. Она с улыбкой предложила нам тосты, джем и яичницу с беконом.
– Надеюсь, тебя порадует, что среди гостей будет знаменитый актер, – обратилась она к племяннице. – Чарльз его пригласил.
– Кто?! – оживилась Агнесс и ресницами затрепетала.
– Грегори Пэйнс, – ответила Элизабет и потянулась за кофейником.
За завтраком, кстати говоря, семья и вовсе обходилась без слуг. Еще одно подтверждение, что дела плохи.
Агнесс скривилась как ребенок, который вместо сладостей получил на Рождество носки.
– Да какая он знаменитость! Он уже почти вышел в тираж. И в «Мой отважный ковбой» его даже на второстепенную роль не взяли, и на ежегодный кинофестиваль не пригласили, и…
– Таким гостям в нашем доме не место! – припечатала тетка Пруденс, рывком расправляя салфетку на коленях. – Киноактер, подумать только! Лучше бы пригласили тетю Эбигейл и дядю Джосайю. С твоей стороны, Элизабет, не очень-то красиво не позвать родню.
На мгновение мне показалось, что тени Мэйбл с Мэри встали за ее спиной.
Элизабет ответила со своей обычной мягкой и чуть рассеянной улыбкой:
– Пруденс, дорогая, вы с Мэйбл и Мэри сами согласились на узкий круг гостей.
Тетка Пруденс надула губы, совсем как недавно Агнесс. Хотя в ее-то почтенном возрасте это выглядело смешно, а не мило.
– Ну конечно! Ты же не оставила нам выбора.
– Разве? – улыбка Элизабет не потускнела. – Вы могли сами пригласить гостей… – Пауза, и тем же мягким тоном она добила: – И оплатить торжество.
Мне хотелось зааплодировать, но я ограничилась тем, что украдкой показала Элизабет большой палец.
Тетка Пруденс часто заморгала и прижала ладони к щекам.
  
– Элизабет, зачем ты так? Я не хотела ничего плохого, но что скажут люди?
О, этот вечный рефрен: «Что скажут люди!» Сколько же судеб было нещадно растоптано в угоду ему?
– Мне, – Элизабет вздохнула и поправилась: – Нам с Чарльзом важнее видеть на свадьбе друзей, чем пустить пыль в глаза знакомым.