Вынужденно женаты. Только ради детей (СИ)

Чувствую вину перед сынишкой, что растёт у меня под сердцем, и всё равно не могу успокоиться.
— Нужно отъехать, — он перемещает свою ладонь со лба мне на щёку, нежно поглаживает кожу. — Но часа полтора, не больше. Поломка на предприятии, — он настолько гладко лжёт, что, если бы я собственными ушами не услышала его разговор с любовницей, у меня бы сомнений не возникло, что он сейчас меня обманывает. — На обратном пути могу заехать в круглосуточную аптеку, если хочешь.
  
— Пройдёт, — я довольно резко убираю его руку со своего лица, что мне совершенно не свойственно.
Я — любящая и нежная жена, которая думала, что муж к ней относится точно так же.
По лицу Вадима я вижу, что ему не нравится моя реакция, и он совершенно точно понимает, я, мягко говоря, не в настроении.
И мне кажется, что вот-вот произойдёт взрыв… начнётся скандал, в ходе которого я всё ему выскажу.
Но муж говорит первым, и вовсе не то, что я ожидала:
— Тогда я поехал, — не дожидаясь ответа, он скользит губами по моей щеке, разворачивается и уходит.
Смотрю ему вслед и цепенею, вот как есть. Только кончики пальцев дрожат, словно меня бьёт разрядами электричества. Еле хватает сил развернуться к окну, через которое я смотрю, как под моросящим дождём мой муж, в одной белоснежной рубашке и брюках, лёгким бегом двигается к машине.
И газует, стоит ему выехать на дорогу. Спешит.
Господи.
До меня только сейчас доходит: он настолько увлечён своей любовницей, что потерял бдительность. Как пацан, а ведь ему почти сорок.
Я думала, да была уверена, что он зрелый мужчина, у которого приоритеты на местах.
Оказалось, что пока я, беременная дура, занимаюсь гнездованием, он ищет, куда пристроить свой причиндал.
Штука горлом…
Вот гад!
Я бы так стояла на месте, как вкопанная, если бы не зазвонил телефон.
Удивительно, но это муж.
— Слушаю, — отвечаю, шмыгнув носом, и опускаюсь на край постели.
— Мне не понравилось твоё поведение, Катя, — спокойно отчеканивает он на фоне звука работающих поворотников. — И чем больше я о нём думаю, тем больше оно мне не нравится.
— Я не совсем понимаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказала.
Смотрю перед собой, фокусируясь на одной точке, и ощущаю только опустошение — больше ничего. Выжженное поле. Пустыня. Думаю, что от избытка чувств у меня они просто отключились, чтобы я не сошла с ума.
— Объяснись, — требует Вадим. — Какая муха тебя укусила?
Я прокручиваю в голове несколько вариантов ответов, чтобы усыпить его бдительность и выиграть время, чтобы продумать стратегию. Вернее, пытаюсь, потому что на ум ничего не приходит, а потом…
Из меня неожиданным образом врывается правда:
— Я знаю, куда ты на самом деле поехал, — мой голос наливается железом, а спина расправляется. — Мог не врать мне про поломку на производстве в два часа ночи, Рузанов.
— Вот это фокус, Катя, — он зло смеётся. Я знаю его как облупленного, и сейчас моему мужу совершенно не до смеха. — И куда ты думаешь, я еду?
— К любовнице, — уверенно произношу.
В ответ я слышу сначала мат, а потом удар по рулю. Несколько ударов.
А как только всё стихает и мой муж снова прикладывает трубку к уху, добавляю:
— Это будет первый в истории горловой минет, который стоил мужчине семьи.
 Глава 3. 
Бросив трубку, я чувствую не просто облегчение, у меня за спиной словно вырастают крылья. Позиция жертвы — это явно не то, как я собираюсь реагировать на измену мужа.
Чтобы немного прийти в себя, я спускаюсь на первый этаж. Попить воды и перекусить.
Сон всё равно мне не светит ещё очень долго.
Тело, конечно, буквально за каждым движением выдаёт тот всплеск адреналина, который мне подарил Вадим. Поэтому за перила я держусь крепко — мало ли что.
Захожу на кухню. Включаю свет.
На обеденном столе в красивой хрустальной вазе — букет от мужа. Вадим мне его подарил несколько дней назад, как он сам сказал, без причины.
Просто хотел меня порадовать.
Сейчас я смотрю на ни в чём не виноватые цветы и понимаю, что они были не подарком, а утешением мужской совести. Пылью мне в глаза.
Уж не тогда ли любовница мужа показала ему свои таланты?
Мне обидно до слёз. Вот прямо до больших, жгучих и обжигающих лицо.
Я не понимаю, почему Вадим мне изменяет. Ведь я не ханжа и люблю заниматься сексом с мужем. Он ни разу, никогда не обмолвился и словом о том, что ему чего-то не хватает…
Рузанов — мужчина видный, красивый до боли, умный. С ним приятно не только разговаривать, проводить вместе время, но и спорить. Он у меня первый и единственный мужчина, с которым я узнала, что такое секс, и раскрылась как женщина.
В этом, видимо, и минус, раз его тянет на другое.
Со мной — дети, а истинное удовольствие — с ней.
Слышу грохот, рёв мотора, и к своему удивлению понимаю, что Вадим вернулся.
Сердце сразу же подпрыгивает в груди.
Я чувствую, как над головой сгущаются тучи. Что ж, надеюсь, то же самое чувствует и Рузанов.
На его возвращение я не реагирую никак. Достаю из холодильника апельсиновый сок, наливаю себе в стакан, но не успеваю и пригубить, как в дом штормом врывается муж.
— Вот ты где, — разъярённый, взмыленный после дикой езды домой, и мокрый от дождя, он заходит на кухню.
Пройдя мимо, он небрежно швыряет на обеденный стол свой мобильный и не спеша опускается на стул.
Намекает, что сейчас будут разборки.
— С чего начнём? — он всплёскивает руками, широко разводя их в стороны.
— Я честно не понимаю, почему ты вернулся, — поворачиваюсь к нему лицом и пожимаю плечами. — Вдруг там твоя любовница правда без тебя начнёт.
— Катя, — тон его голоса должен меня предостеречь, но выходит, наоборот, моя ярость только растет. — Ты ходишь по тонкому льду.
— Я? — у меня брови на лоб ползут от изумления. — Изменяешь ты, а по тонкому льду хожу я?
Взгляд у Вадима настолько мрачный, что у меня по спине пробегает холодок. Но мне даже близко не страшно.
Конечно, он будет всеми правдами и неправдами себя выгораживать.
— Как видишь, я тебе не изменяю, — муж слегка откидывает голову назад, словно плевал он на наш с ним разговор с высокой колокольни, но делает это, чтобы я поскорее от него отстала. — Я здесь, — нажимает он. — С тобой. Пытаюсь мирно всё решить…
Перебиваю его:
— А мог быть там, Вадим, — смотрю ему прямо в глаза и вижу, как от ярости расширяющиеся зрачки вытесняют радужку. — Горло любовнице разминать. Членом.
От моих слов он надувается как рыба фугу, покраснел весь, подобрался.
Да-да, Рузанов. Жена у тебя не такая овечка, как ты думал.
Опускаю в раковину стакан с незаконченным соком. Мне противно.
Каждой клеточкой своего тела я презираю мужа и его любовницу за то, как они своей похотью перечеркнули мою семью.
Меня и моих детей.
Счастливое будущее, которого я так для нас хотела.
— Опять же, Катя, — Вадим шумно втягивает воздух. Вижу, как от напряжения на нём ткань рубашки натягивается до того сильно, что скоро швы полопаются. — Я дома. И мой член у меня с собой. В штанах.
— Жаль, правда? — ядовито выдаю.
Но, несмотря на это противостояние с мужем, я настолько расстроена, что у меня произвольно дёргаются уголки губ. Я как натянутая струна.
Понятия не имею, как дальше жить. Но обязательно придумаю.
— Так, ладно, — он ударяет ладонью по столу и тут же от него отталкивается, выпрямляясь. — Милые бранятся, только тешатся. Да?
— Это сейчас к чему было? — шепчу сорвавшимся голосом.
— К тому, что у нас с тобой семья, — он делает ко мне шаг. — И двое детей, — и ещё один, а подойдя вплотную, выставляет по обе стороны от меня руки, заключая в ловушку между ним и столешницей, и продолжает: — Мы с тобой прямо сейчас вместе идём в спальню, чтобы в обнимку уснуть.
  
— Вот это у тебя план, Вадим, — меня от злости трясёт, я дышу быстро-быстро, как загнанный зверь. — А как ты прокомментируешь свой разговор с любовницей и ваши с ней планы на час-полтора?