Четыре танкиста

«Батю», как прозывали своего командарма сами панфиловцы, Репнин уважал, и потому стерпел «изъятие».
Мотострелки Кочеткова пострадали не слишком, но это утешало мало – основной ударной силой бригады были тяжелые танки, и вот этих самых «тяжеловесов» в 1-й гвардейской маловато осталось.
1-й батальон оказался здорово прорежен «Тиграми» – у кого орудие вышло из строя, у кого ходовку повредило или гусеницы, катки выбило, – а самому комбату, капитану Заскалько, пуля продырявила легкие и вышла под лопаткой. Укатали Павлушу в госпиталь, на полгода, как минимум.
  
Бригада шла в авангарде, противостоя целым стадам тяжелых «Тигров» и самоходок «Фердинанд», поэтому тактику лихого натиска Репнин отбросил.
Танки с глушителями, с обрезиненными «гусянками», могли двигаться тихо, и Геннадий решил в полной мере использовать это преимущество – подкрадываться к «Тиграм», как на охоте. Устраивать засады, и выбивать этих бронированных зверей к такой-то матери.
Участок дороги между Валками и селом Высокополье, проложенный по старинному Турецкому валу, удерживался «Тиграми». Вокруг раскинулось ровное кукурузное поле, и только вдали полосой синел лесной массив – урочище Хмелевое.
Выглянув из люка «Т-43», Репнин внимательно огляделся.
Кукуруза была высокой, а «сороктройки» – приземистыми. Поле в одном месте подходило почти вплотную к дороге, по которой медленно проезжал коробчатый «Т-VI». Иногда он останавливался секунд на несколько, чтобы лучше осмотреть местность, выпускал клуб дыма, и трогался дальше.
– Иваныч, – сказал Геша, закрывая люк, – развернись немного правее, и вперед.
– Есть.
Танк тронулся вперед, осторожно раздвигая зеленые стебли, мечту буренок. Командирская башенка плыла на уровне метелок.
Было видно, как «Тигр» катится по дороге, подстерегая противника.
– Тормози, Иваныч.
Репнин приник к нарамнику. Их от дороги отделяло каких-то пятьдесят шагов. Вот «Тигр» поравнялся с засадой, проехал мимо…
– Бронебойным, – спокойно сказал Геша.
– Есть, бронебойным! Готово!
– Огонь.
Гулко ударила пушка, посылая снаряд в корму немецкого танка. Тот остановился, медленно разворачивая башню с длинным стволом орудия.
– Бронебойным!
– Есть!
Но второго выстрела не потребовалось – из «Тигра» повалил дым, а из люка полезли немецкие танкисты.
– Иваныч, вперед! Угости фрицев из пулеметика!
Взревев, «Т-43» намотал на гусеницы последние кукурузины, и «Тигр» открылся, как поросенок на блюде. Немцы заметались, а Бедный стал сечь их короткими очередями из курсового пулемета.
Репнин присмотрелся к офицеру в мятой фуражке – на рукаве у того чернел ромб с черепом. Дивизия СС «Тотенкопф». В тот же момент очередь из пулемета задела немецкого танкиста, разрывая тому бочину. Не жилец.
– Вперед!
Когда бригада оказалась за лесом, ситуация резко осложнилась – на гвардейцев наступали «Т-VI», и было их не меньше восьми десятков. «Тигры» шли двумя колоннами, в арьергарде метались «четверки» и «Пантеры», а на флангах перли «Фердинанды».
Эти самоходки не зря носили второе имя «Элефант» – тяжеленные, весом в шестьдесят пять тонн, они могли пройти не по всякой дороге. Зато и в лоб им бить бесполезно – двадцать сантиметров стали!
Репнин сжал зубы.
Правофланговой группой танков командовал майор Козелков, левофланговую группу «сороктроек» вел капитан Лехман. 102-й шел на левом крыле 2-го батальона Полянского. Слева шли «Т-43», справа – «ИС-2» и «КВ-1М». Следом двигалась пехота.
«ИСы» с ходу открыли огонь, пытаясь если не остановить, то хотя бы задержать накатывавшуюся армаду. Их орудия были помощнее «тигриных», так ведь и «Т-VI» славились своей убойностью.
Два «Тигра» замерли – у одного заклинило башню, у другого порвало гусеницу, но и гвардейцам досталось. «Фердинанды», как ползли, так и продолжали надвигаться, подстреливая «Т-43».
Лобовая броня на «сороктройках» достигала ста миллиметров, но уж слишком близко сошлись немцы с русскими. 88-миллиметровые снаряды гвоздили русские танки, пробивая башни и борта. Танкисты 1-й гвардейской отвечали тем же – вот уже три «Тигра» задымили, закоптили, а «ИС-2» Полянского подбил «Фердинанда», влупив ему 122-миллиметровый в бок.
Если бой пойдет и дальше, бригада просто растает, перебив, в лучшем случае, половину бронетехники противника.
В этот момент мимо танка пронесся тяжелый снаряд – не задел, не чиркнул даже, а именно пролетел, но так близко, что воздушная волна хлопнула по башне, словно кто чурку швырнул.
Все эти мысли и наблюдения промелькнули у Геши за одно мгновение, а тут и Борзых закричал:
– Лехман радирует! Говорит, с левого фланга подходит большая колонна «Тигров» и «Пантер»!
– Передай всем, – решился Репнин. – Отступать задним ходом, не прекращая вести огонь!
– Есть!
– Иначе попадем в окружение, – уже спокойнее добавил Геша.
Отбиваясь от немецких танков, «ИСы», «КВ» и «Т-43» отступали до самого леса, и здесь уже всем было явлено – комбриг отдал единственно возможный приказ.
Слева, вдоль опушки, наступали «Тигры». Даже на Курской дуге Репнин не видел столько «усатых-полосатых» сразу. А «Т-VI» не просто наступали, они вели огонь на поражение, методично выбивая русские танки.
– Бронебойным!
– Есть! Готово!
– Санька, видишь гада у дубов слева?
– Есть, вижу!
– Огонь!
Снаряд угодил «Тигру» под башню, и та перекосилась, слетая с погона. Длинный «хобот» орудия уныло свесился, почти утыкаясь в землю.
– Я – Зверобой! Отходим!
102-й, взрыкивая мотором, вкатился в молодую поросль кленов и лип, развернулся и двинул знакомой просекой.
Налетели «Юнкерсы» – штук сорок кривокрылых пикировщиков завывали в небе, сбрасывая бомбы. Даже в танке отдавалась дрожь земли.
Бомбежка, правда, длилась недолго – появились истребители «Ла-5», и прогнали «Ю-87». Выцветшая лазурь небес перепоясалась чадными шлейфами сбитых бомберов и «Мессершмиттов».
Это утешало мало.
Репнин, насупившись, смотрел в перископ по сторонам. По сторонам росли дубы и осокори.
Отступление всегда неприятно, даже если оно называется стратегическим. А здесь и вовсе тактика.
Когда наступает чуть ли не сотня «Тигров», крайне важно ударить всеми средствами, всеми силами – бомбить с воздуха, обстреливать из противотанковых орудий с земли. А когда всего этого нет, и «тигриное» стадо наступает с двойным перевесом…
Ну, можно, конечно, геройски погибнуть, положив всю бригаду. Но не лучше ли отойти, собраться с силами, и дать сдачи?
«Оправдания ищешь?», – хмуро подумал Геша.
А вот и кукурузное поле…
– Товарищ командир! Из штаба передают – артиллеристы спешно занимают позиции у Высокополья!
– Сам вижу, – буркнул Репнин, глядя на суетящихся пушкарей, отцеплявших 100-миллиметровые орудия от «УльЗИСов» и «Студебеккеров». – Где ж они раньше были?
Когда ж мы научимся взаимодействовать? Сколько бед, сколько потерь из-за дурацкой рассогласованности!
Надо отдать должное «богам войны» – как только «Тигры» и «Фердинанды» показались из леса, батареи ПТО их крепко приветили.
А 1-я гвардейская замерла в ожидании. Ждать пришлось недолго.
* * *
– Товарищ Сталин сказал четко и ясно: «Ни шагу назад!», – медленно проговорил Червин. – Вы же, товарищ Лавриненко, бежали с поля боя, как последний трус!
– Если бы товарищ подполковник не отдал приказ к отступлению, – вмешался Амосов, – погибли бы все! А так мы вышли из окружения, сохранив экипажи и матчасть.
– А я вас не спрашиваю, товарищ лейтенант, – хмуро сказал майор. – Если хотите знать мое мнение, то лучше геройски погибнуть, чем трусливо драпать!
  
– Сдохнуть легко, выжить куда труднее, – разлепил губы Репнин. – Но победу одерживают не мертвые, а живые. Да, мы отступили, но сражаясь, сохраняя боевые порядки!
– Товарищ майор! – поднялся капитан Каландадзе. От волнения его грузинский акцент усилился. – Товарищ Лавриненко поступил совершенно правильно! Мы едва успели вырваться из ловушки! Еще каких-нибудь пятнадцать минут, и «Тигры» вышли бы нам в тыл! И легко раздолбали бы наши танки, целясь в корму, рассеяли бы пехоту! Ну, что вы, в самом-то деле, цепляетесь за чувство долга? Уж кто-кто, а товарищ Лавриненко свой долг танкиста выполнил и перевыполнил! Нельзя же так! Надо и головой думать!