Четыре танкиста
– И воевал вместе с бабой?..
Тут я уже не выдержал, вскипел. Кричу экипажу:
– Заряжающий, слушай мою команду! Осколочным!
Тот разворачивает башню, опускает ствол. Эти опешили…
Не знаю, чем бы все это кончилось, но тут подъезжает «виллис». Еще один крупный чин, тоже в белом полушубке, в папахе. Без прелюдий спрашивает:
– Кто такие? Как вас угораздило повалить танк на бок? Танкист, ты пьян? Расстрелять!..
– Да мы шесть суток держим немцев под Верхне-Кумским, чтоб вы тут вот так могли! Я командир роты, а это последний танк 45-го гвардейского… Выходим из боя по приказу командования корпуса.
– Вольского?!
– Так точно.
– Немедленно вытащить их!
Садится в машину, и укатил. К нам подгоняют КВ, пять минут – и мы на ходу. Спрашиваем:
– Кто хоть это был?
– Темнота. Это же герой Московской битвы – Ротмистров! Знать надо. Мотайте на ус!
Пришлось мотать…»
Глава 7. РЕЙД
Свиридовка, Полтавской области. 15 сентября 1943 года
…В сентябре 1-я гвардейская танковая бригада в составе 1-й танковой армии была выведена в резерв Ставки Верховного главнокомандования.
А Отдельный штрафной танковый батальон продолжал сражаться, как подразделение 3-го танкового корпуса в составе 38-й армии Воронежского фронта.
Войска фронта продвигались на запад, освобождая от фашистской нечисти Сумщину, да Полтавщину.
В начале сентября бои велись на участке Бабанск – Тараны. Немцы сосредоточили здесь много пехоты, танков и самолетов. Командир корпуса резонно отказался от атаки в лоб, решив обойти сильно укрепленный оборонительный рубеж. За счет танков 18-й и 19-й бригад была усилена 3-я, чтобы создать мощный стальной клин.
13 сентября Репнина вызвали к Рогову. В просторном блиндаже комбата, незадолго до этого отбитого у немцев, присутствовал генерал-майор Вовченко и заместитель командира корпуса по матчасти Гольденштейн.
– Здравствуйте, товарищ Лавриненко, – кивнул комкор.
– Здравия желаю, товарищ генерал-майор.
– Как ваши люди? Готовы ко всему?
– Всегда готовы.
Вовченко кивнул.
– Помните бой под Ахтыркой? Тогда вы с 18-й бригадой захватили девять «Тигров»…
– Восемь, по-моему, товарищ генерал-майор. Девятый в болоте увяз.
– Вытащили мы этого бегемота, – улыбнулся комкор. – И вот что надумали… Я слышал, что некоторые экипажи из вашего взвода знакомы с немецкой техникой?
– Знакомы, – кивнул Репнин. – Опыта большого нет, но и «Пантер», и «Тигров» укротим, если понадобится.
– Понадобится, Дмитрий Федорович. Если мы вам трофейные «Тигры» обеспечим, сможете в рейд сходить? По тылам немецким пройтись?
Геша глянул на Рогова. Тот кивнул.
– Прогуляемся, товарищ генерал-майор.
– Отлично. Тогда так – собирайте народ, формируйте экипажи, и вперед.
– Есть! А боекомплект?
– Трофейных боеприпасов у нас в достатке, – ответил Гольденштейн. – Снабдим. Топлива – под завязку. Ну, а дальше сами как-нибудь. Одна лишь просьба: танки не должны достаться врагу.
Репнин подумал.
– Может, тогда запастись парой противотанковых мин? На каждый танк? Просто, я боюсь, что боекомплект… Вдруг, да не хватит?
– Обеспечим, – кивнул замкомандира по матчасти.
* * *
Собраться штрафнику не сложно – напялил танкошлем, и все. Готов к труду и обороне.
Правда, экипажам, пересевшим на «Тигры», надо было еще и немецкую форму примерить.
Черные короткие куртки с розовым кантом по краю ворота и того же угольного цвета брюки, носимые поверх сапог, серые гимнастерки с черными галстуками и черные пилотки – вся эта экипировка немецких «панцерзольдатен» изрядно позабавила Репнина.
Спрашивается, с чего бы фрицам так пугаться русских «шварцен тойфель», когда сами во всем «шварцен»? Ну, разве что с розовой отделкой?
Переодевшись в немецкую униформу, Геша натянул на бритую голову пилотку с имперским орлом, кокардой и непременным кантом угольником. Дойчланд юбер аллес!
Фиг вам… СССР превыше всего!
Штрафники стали подтягиваться, оправляя куртки, подсмыкивая штаны, перетягивая ремни.
– Значит, так, товарищи танкисты, – сказал Репнин, влезая на «Т-VI». – В экипаже этого пушистого зверька, – он похлопал по броне, – пять человек. Приказываю командирам танков разобраться, кого возьмете наводчиками. Или как-нибудь иначе перегруппируйтесь. Ясно?
– Ясно! – прогудели товарищи танкисты.
– Девять танков – это почти рота. Поделим ее на два взвода, по четыре «Тигра» в каждом. Командиром 1-го взвода будет Лехман, командиром 2-го… – Геша сообразил, что не стоит радеть лишь за своих, и сказал: – Назначается Сегаль.
Коренастый Миха Сегаль с роскошными пшеничными усами и постоянно прищуренными глазами, вытянулся по стойке смирно.
Долго разбираться танкисты не стали. Отлично зная друг друга, они быстро поделились на пятерки.
Сам ротный поставил наводчиком Федотова – опыт был, а на место заряжающего взял Жору Мжавадзе – молодого, веселого и накачанного.
– Сроки у нас сжатые, – сказал Репнин. – Два дня на освоение новой техники. Пятнадцатого выдвигаемся. Разойтись!
На третий день сорок пять штрафников выстроились напротив «Тигров», выставленных в линейку.
– По машинам!
* * *
– Блин, – ворчал Федотов, пролезая на место наводчика в башне – впереди и внизу, – не могли уже шлемы придумать…
– И не говори, – поддакнул Мжавадзе, забираясь в свой люк. – Как треснешься башкой, никакая пилотка не спасет.
– Да они думали, – сказал Репнин, – только не додумали. Иваныч! Ну, как тебе машинешка?
– Класс! – глухо отозвался Бедный.
В самом деле, после «тридцатьчетверки» мехвод просто отдыхал – управлять «Тигром» было легко. Восемь передач вперед, четыре назад, а переключаешь их небрежным движением рычажка.
Единственная сложность была связана с вождением – вместо того, чтобы тягать рычаги, мехводу надо было крутить штурвал-баранку, как в автомобиле. И педали те же – тормоз, сцепление, газ. Красота!
– Да как же его… – пыхтел Борзых под прямоугольным люком.
– Не пердни от натуги, – хмыкнул Бедный. – Да куда ты… Толкай!
– Так?
– Да!
– Так он не открывается!
– А теперь в сторону!
Сдвинув люк, стрелок-радист добился-таки своего.
– А-а…
– Бэ-э!
– Да чего у них тут все, не как у людей…
– Ванька, рация фурычит?
– А то!
– Позывные помнишь?
– А как же!
Свой старый позывной – «Зверобой» – Репнин использовать не стал, решил обойтись простыми числительными. Он – «Первый», Лехман – «Второй», и так далее.
– Хороший, вроде, танчик… – протянул Бедный, вертя штурвальчик привода бронезаслонки. – Но тяжеленный какой… Вот же ж, уроды немецкие! Нет, собирают хорошо, не спорю, а вот думать хорошо не умеют.
– Твоя правда, Иваныч… – проговорил Геша, тщательно протирая спиртом нарамник перископа, чтоб немчурой не воняло. – Наши бы никогда так тупо броню не лепили – как стенки в сарае, обязательно бы под углом поставили. А таким макаром, считай, тонн десять стали точно сэкономили бы!
– Во-во! – отозвался мехвод. – И мощи как раз бы хватило. Ерунда ж получается – семьсот «лошадок», а толку нет! Мотор, бедный, ревет, перегревается… А катки? Это ж додуматься надо было – в четыре ряда выставить!
– Да это они специально так, чтобы плавность была. Тогда можно на ходу стрелять.
– Ага, мы для этого дела стабилизаторы ставим, а они – кучу катков! Ну, молодцы… Вот, я на них зимой посмотрю, когда гусеницы снегом забьются! К утру это месиво льдом схватится, и «Тигра» ваша колом встанет!
– Наша «Тигра», Иваныч! – хохотнул Федотов. – Наша!