Не обижайте кошку! (СИ)
Ирина Романова
Не обижайте кошку!
Пролог.
Какого это, когда тебе шестьдесят три года?
Желания есть, а возможности – нет. Замучил острый артрит: тяжелее трёх килограммов не могу поднять, руки тут же начинает скручивать боль. Мази, таблетки пачками – всё впустую.
Вот они, издержки профессии! На пенсию я-то ушла, но на эти деньги не прожить, потому и подрабатывала на полставки в спортивной секции при школе. Всю жизнь отпахала в ней, держалась до последнего, а потом меня «попросили» на пенсию. Хорошо, хоть оставили кружок по спортивному ориентированию. Молодая учительница не захотела возиться с детьми на внеурочке. А я и счастлива! Детишки меня любят, и я им всегда рада, а своих не нажила. Муж был добрым человеком, простым работягой, но дети у нас с ним так и не появились. Тихо поженились, тихо прожили. А десятилетие назад я его похоронила. Он был старше меня на пятнадцать лет, остановилось во сне сердце.
Так что теперь все детки мои, бегут навстречу, таращат глазёнки: «А что Марьиванна придумала нового?!»
Да-да, меня давно сократили, и моё банальное «Мария Ивановна» отныне звучит так. А я и не ругаюсь: не замечаю уже.
Глава 1
Умереть два раза? Да не вопрос!
Сегодня выходной: воскресенье. Кружок у меня теперь по вторникам, так что я была свободна. Сходила на рынок, купила мясо, овощи и домашнее молоко – всего понемногу, а то не донесу.
Дома ждал только кот, которому уже двенадцать лет. Подобрала его у подъезда крошкой с пол-ладони. Муж, конечно, ругался, мол, шерсть и запах… Но через несколько месяцев Максимилиан (а сокращённо Макс) растопил его сердце и спал у мужа на плече, когда тот читал газету или смотрел телевизор в любимом кресле. Макс, уткнувшись носом в ухо, тихонько урчал, чем сначала нервировал мужа. Но потом тот и сам стал звать кота на плечо – попеть песни, как он говорил. Когда муж умер, Макс неделю ничего не ел, плакал, сидя на кресле, и спал в нём. Он отошёл от трагедии, но, когда я была дома, не оставлял меня ни на минуту. Везде со мной: по квартире, на дачу, в рюкзак – и вперёд, вместе веселее!
Семь лет назад я подарила дачу племяннице. Без супруга стало тяжело ухаживать, продать не смогла, а племянница хорошая, с большой семьёй. Только попросила не продавать, пока я жива, и разрешения иногда приезжать. Племянница была рада подарку на своё сорокалетие. Дача добротная, построенная на века, с печкой, садом, парником – жить можно. Детки уже взрослые, учатся в столичных вузах, так что время от времени мы с Максом составляли компанию их родителям.
Кот встречал меня на тумбочке в коридоре. Поставив сумки на пуфик, погладила его. В ответ мне было сказано что-то на кошачьем языке. Я чмокнула Макса в нос, разулась и прошла с сумками в кухню. Разложив все на столе, помыла руки и переоделась. Макс напомнил, что ему нужно отрезать мясо, пока оно свежее. Пошла выполнять просьбу и на ходу включила телевизор – пусть говорит фоном, пока готовлю. Я всегда нарезала мясо мелко: кот, бедолага, растерял часть зубов и уже не мог жевать крупные куски. Помыла чашку, налила молока и выложила мясо. Макс начал осторожно есть.
Ушла в зал, прилегла и взяла в руки местную прессу. Макс прыгнул на кушетку, аккуратно прошёл по краю, обогнул газету и залез передними лапками на грудь.
– Мур? – спросил он.
– Да ложись уже, раз пришёл. Я вообще-то читаю, – пробухтела я. – Только не залезай на меня! Ты тяжёлый!
Макс недовольно дёрнул хвостом в ответ на то, что не разрешили разложить на хозяйке тушку в шесть килограммов. Лёг, уткнувшись носом в шею, лизнул и затарахтел. Погладила, отложила газету и почесала за ухом. По телевизору шло какое-то ток-шоу с очередным разоблачением.
В сердце вдруг что-то закололо… Нужно было рассосать таблетку, но кота не хотелось беспокоить. Решила, что лучше вздремну – может, само пройдет. Уже сквозь дремоту почувствовала, что Макс всё-таки затащил на меня тельце, а хвост положил ближе к коленям. Уснула быстро, даже сон странный приснился…
Я лежала в полной темноте – настолько мягкой, что под рукой ощущалась. На груди чувствовался маленький тёплый комок. Потрогала его, погладила и поняла: котёнок, совсем крошка. Приняв мою ласку, он заурчал. Внезапно меня словно кто-то дёрнул, и тело сразу куда-то поволокло…
Миг – и я открыла глаза. Крики, звон оружия, ослепительное солнце, а надо мной мужик: лицо в шрамах, испарина и безумный взгляд. Он совершал характерные движения, и одной рукой держал за горло, почти лишив меня воздуха. Я поняла, что меня насилуют. Резко пришло осознание, что я неизвестно где, но явно не дома. Все чувства будто напрочь отрезало: ни тела, ни боли я толком не ощущала. Рука, откинутая на траву, нащупала рукоятку чего-то. Сжав, я приподняла голову и, скосив взгляд, увидела тонкий стилет. Не раздумывая, всадила точно в висок ублюдку. Он выпучил глаза, ослабил хватку, захрипел и повалился на меня.
Как только воздух наполнил лёгкие, я скинула с себя тело. Меня качало и трясло. Попыталась встать и вынула из тела стилет. Рука не желала с ним расставаться. Я доползла до ближайшего дерева и, придерживаясь, начала вставать. Давалось мне это с трудом. Облокотилась на него, и вернулось ощущение тела. Болела правая сторона лица, глаз явно заплывал, губы опухли и кровоточили. Осмотрев себя, я обнаружила полное отсутствие одежды и нежную кожу, длинные ноги и тонкие пальцы.
Поднесла руку к лицу: бархатная, тонкая кожа, ладошка хоть и испачкана, но точно не моя! Глянув на плоский животик и красивую юную грудь, с удивлением осознала, что это не моё… всё не моё!
Вдруг послышался топот множества ног. Я прижалась к дереву и от накатившей слабости вцепилась в него ещё сильнее. Из-за кустов выскочили несколько человек: мужчины. Все они были вооружены мечами и одеты так же, как и лежавший у моих ног труп. Значит, это не спасители… Остановившись рядом, они смотрели то на меня, то на мертвеца. Подошёл ещё один, раздвинул их и выступил вперёд.
Внезапный порыв ветра дунул мне в спину так, что я покачнулась, прошёлся по траве и взметнул длинные волосы вышедшего человека. А после пропал, как будто и не было.
Незнакомец резко принюхался, втянул воздух и зарычал так яростно, что я вздрогнула. Его зрачки сузились, как у животного, и стали вертикальными. Сжав стилет в руке, решила, что без боя не сдамся. Люди вокруг шарахнулись подальше от мужчины с явным уважением во взгляде и больше не обращали на меня внимания.
Не отрывая глаз, незнакомец сделал ко мне шаг. А я вдруг почувствовала, как что-то потекло по внутренней стороне бедра. Проведя ладонью, поднесла к глазам – кровь… Подонок лишил девчонку невинности! Тем более не дамся живой!
Вдруг моё сознание разделилось: я перестала ощущать тело и только наблюдала за происходящим. Кто-то ещё был в нём. Видимо, душа девочки не успела уйти. Увидела, что рука, испачканная кровью, тянется сначала к лицу, а затем к небу. Я смотрела на кровь и светило одновременно, и в голове звучали слова молитвы, просьбы к богам о быстрой смерти и хорошем посмертии.
Рука с зажатым стилетом поднялась на уровень груди. Не факт, что я смогла бы легко убить себя, но я понимала, что это единственный выход, и уже ждала смерти. Раздался рык – я посмотрела на незнакомца, который умоляюще уставился на меня. Он сделал ещё шаг, протягивая руки, но кисть девушки намеревалась завершить начатое. Ко мне резко возвратилось ощущение тела, и я почувствовала, как стилет проткнул кожу и вошёл внутрь.
Вокруг всё замерло. Я наблюдала за тем, как душа девочки отделяется от меня. Она посмотрела на солнце и растворилась в его лучах. Мгновение – и всё пришло в движение. Меня подхватили на руки, и склонившийся незнакомец зашептал: «Нет, нет, прошу!»