Ван Ван из Чайны 2

Хуэю Ли повезло меньше – у него подтвердилась астма, подтвердилось ожирение (а то так не видно!), а эндокринолог объявил, что пацану в ближайшем будущем грозит сахарный диабет, если тот не сядет на диету. Новообретенный друг не сам мне об этом рассказал – просто мы по сути вместе ходили из кабинета в кабинет, и я частично слышал то, что ему говорили доктора. Увы, в какой-то момент пришлось прервать наше знакомство:
  
– Мне нужно на МРТ, в детстве я ломал ногу, – поразил он меня дотошностью китайских докторов.
– Понял. Дай свой Wechat, – попросил я.
– Ага! – с энтузиазмом кивнул он, и мы обменялись контактами.
– Часов через пять занят? – прикинув нужное на проводы бабушки время, спросил я.
– Нет, – поспешил ответить он.
– Тогда спишемся, я в третьем корпусе живу, – улыбнулся я. – Погуляем?
– А я в пятом, – едва заметно поморщился он.
Жалеет, что не в одном корпусе.
– А на каком этаже? – добавил вопрос.
– Седьмой, 703-я комната, – не стал я скрывать. – Увидимся! – махнул рукой.
– Увидимся! – махнул он в ответ, и я направился в изначальный, 216-й кабинет, чтобы отдать терапевту результаты анализов и получить заключение.
Это заняло минут пять, по итогам которых я и узнал о своем идеальном здоровье. Время идти прощально обедать с бабушкой Кинглинг под ее без дураков полезные советы. Большую часть из них я и сам знаю, но повторение – мать учения.
С Хуэем Ли мне все предельно понятно – у пацана никогда не было друзей, рос он китайцем в России, а здесь, в Цинхуа, год живет, язык учил, и теперь готов получать уже образование. Тоже не повезло – совсем другой у него менталитет, и с поправкой на лишний вес это дает то же самое отсутствие друзей. Ему очень хочется вцепиться в меня покрепче и не отпускать. Что ж, я не против – мне с полноценными китайцами скучновато, а паренек с неблагозвучной фамилией хотя бы русский культурный код впитал. Будем потихоньку выстраивать границы, немного воспитывать и сажать на диету. Не подкачает – пойдет со мной по жизни рука об руку, ну а если будет сильно надоедать и проявлять бесполезность – наши пути разойдутся. Я вообще-то тоже китаец, и мне «балласт» не нужен. Так-то маловероятно: потенциально из него можно «вырастить» того, кто ни за что не ударит меня в спину и пойдет за мной в огонь и воду. В пределах разумного, конечно, но очень крупных неприятностей я и сам изо всех сил избегать буду – зачем они? Показать, как гордо и красиво ты умеешь ссать против ветра? Глупо – свои же штаны пачкаешь, а ветру на капли и тебя самого все равно.
Пока меня не было, бабушка успела развернуться во всю мощь, помимо «прощального обеда» приготовив мне покушать на четыре дня вперед. И на дольше бы приготовила, но не вкусным же станет. Трогательно. Откушав риса с жареной курочкой под два разных салатика и бабушкины наставления, я помог ей собраться, и мы отправились на вокзал. Кинглинг перестала притворяться хорошо разбирающейся в столице и доверила навигацию мне – снова можно записать в «сигналы», подтверждающие мое в ее глазах право называться взрослым. На вокзал мы прибыли за пятнадцать минут до поезда, поэтому успели только обняться, вытереть друг дружке глаза, и я напоследок получил строгий наказ быть «хорошим яичком» и «не позорить родную деревню». Ну конечно же я пообещал и то, и другое.
С печалью на душе – всё, последняя живая ниточка связи с домом оборвалась, теперь я один на один с исполинским мегаполисом – я влился в поток людей в метро и поехал к «альма-матер». Телефон зазвонил незнакомым номером, и мне пришлось прервать меланхолическое созерцание набитого людьми вагона и перенаправить очередное рекламное предложение, продиктовав бабушкин номер. После этого написал сестренкам, чтобы поменяли контакты на своих страничках – всё, мне больше нечему учить «менеджера Кинглинг», дальше она справится и без меня.
– «Братец, пришли фотографии из Цинхуа! А лучше запиши видео, как гуляешь по нему и как тебе там нравится! А еще лучше – давай созвонимся по видеосвязи и вставим запись в наше следующее видео!» – пришло мне в ответ предложение.
А кому оно надо – на мою рожу смотреть? Ей только так удачно набранных подписчиков пугать.
– «Снимите пока что-нибудь другое, я еще толком сам не знаю где тут что, нужно привыкнуть», – временно слился я.
Личную интернет-популярность в целом можно как-то к своей пользе обернуть, особенно если она созидательная, вроде истории из грязи в князи как у меня, но пока голова забита совсем другим, а сестренкам нужно не пугать аудиторию «левой» фигней. Три четверти их зрителей меня не знает – не из телевизора пришли, а из «трендов», и им будет непонятно, что за Ван такой, и зачем ему надо знать о том, что этот самый Ван поступил в Цинхуа.
Выбравшись из метро, я поморщился – такая жара будет стоять еще долго – и побрел в общагу, которую лучше называть «домом». Слова – странная субстанция, и не даром Конфуций велел называть вещи своими именами. Не отстали от Учителя и русские, которые придумали поговорку «как лодку назовешь, так она и поплывет». От слова «общежитие» благодаря памяти Ивана пахнет казенной синей краской на стенах, скрипучими полами, двухъярусными кроватями и перегаром. От слова «дом» – и это общее для нас с ним – веет уютом, вкусной едой и запахами сада. Мне больше нравится второе.
Хуэй Ли пришел раньше назначенного времени и был мной обнаружен сидящим на скамейке рядом со входом в мой корпус и одетым в сандалии на босу ногу, красные шорты и красную же футболку. Это типа чтобы удачно со мной потусоваться? Пацан точно меня заметил, но сделал вид, будто нет – дает мне возможность «слиться» так, словно никто ни с кем ни о чем не договаривался.
– Хорошо, что ты пораньше пришел, – заявил я, направляясь к нему. – Зайдем? Мне переодеться надо – жара эта, блин.
– Можем погулять по корпусу, – выкатил Ли предложение. – После заката станет холоднее, могу устроить тебе экскурсию, – решил прощупать возможность скоротать с моей помощью остаток дня и выкатил козырь. – Вон там, – указал рукой в сторону Новых ворот. – Сразу за территорией университета, «Макдональдс», которым владеет мой отец. Хочешь сходим?
– Всем «Макдональдсом»? – удивился я.
Ли рассмеялся и пояснил:
– К сожалению нет, всего пятью точками в Пекине. «Макдональдс» – это франшиза, чтобы открыть свою точку нужно просто подготовить помещение по определенным стандартам и заплатить взнос за право быть частью сети. Весь доход остается владельцу точки. А еще у нас есть полтора десятка пельменных, но они далеко от Цинхуа.
Очень старается, чтобы мне было с ним дружить полезно. Поесть китайские бургеры я не против, но садиться Ли на шею со старта не хочу – нужно соблюдать баланс, а не эксплуатировать единственного друга и толстый кошелек его папани.
– Понял, – покивал я. – Давай пока подождем с «Маком» – бабушка перед отъездом наготовила мне кучу всего, нужно это съесть. Кстати, ты голоден? Один я не справлюсь, а выбрасывать еду для деревенского всё равно, что совершить страшное преступление.
– Не голоден, но могу посидеть за компанию, – застеснялся Ли.
– Тогда поедим чуть позже, когда проголодаешься, – не дал я ему слиться. – Идем.
Мы вошли в корпус, я приложил к «вертушке» свою карту – она не только дверь в комнату открывает, но и служит пропуском – и приготовился было изучить способ, которым нужно принимать гостей: в России друзья Ивана, приходя к нему в гости, оставляли «в залог» документы – как Хуэй Ли удивил меня, «пропикав» свою карточку и благополучно проследовав за мной.
  
– Они универсальные? – спросил я.
– Нет, только для своего корпуса, – покачал он головой, убрав карточку в кошелек и убрав тот в карман. – Просто я решил переехать – пятый корпус построили раньше, кое-где потрескалась штукатурка, и стиральная машинка там старая. А еще… – продолжил смущенно излагать надуманные причины для переезда.
Очевидно, почему он переехал, но я конечно об этом не скажу.