Отпусти меня, мама!
Может быть, привычка?
Кстати, о Сереге. Я поняла, с кем жила все эти годы. Чтобы жить с ним счастливо, мне нужно было быть неуловимой, недоступной, холодной, отстраненной – в общем, такой, как его обожаемая Эвелина.
Нравится человеку быть униженным. Страдать нравится. Нравится, когда об него ноги вытирают. Ну и флаг в руки, как говорится. Я-то здесь при чем?!
В общем, здрасьте, приехали. Стоило мне показать, что возвращаться к нему я не намерена, как его поведение полностью переменилось.
После той пафосной корзины фруктов курьер ежедневно доставляет на мой адрес тяжелые букеты с цветами, коробки дорогих конфет или нарядных ярких пирожных, умилительных до тошноты мягких медведей, пачки чая и кофе.
Над первым букетом нежно-розовых миниатюрных роз с вложенной в него карточкой я ревела белугой. Напечатанные в карточке стихи рвали душу на части, мягко и плавно шепча забыть все плохое, что было между нами:
… А между мною и тобой – века,мгновенья и года,сны и облака.Я им к тебе сейчас лететь велю.Ведь я тебя еще сильней люблю.Как тебе сейчас живется, вешняя моя,нежная моя,странная моя?Я тебе желаю счастья, добрая моя,долгая любовь моя!..Первым же моим порывом было засунуть свою гордость и обиды куда подальше и вернуться к нему. Был у меня такой грешок, не буду кривить душой.
Но потом я все обдумала, взвесила и поняла – это тупик. Я не смогу жить с подлецом. А он тоже не сможет жить со мной, потому что я сильно изменилась за последнее время.
А может, и сможет. Но какое мне до этого дело?
У Алены я аккуратно выведала, что никакой встречи будущих родственников не было. Не знаю, что делал в тот вечер Серега, но мы с Настеной и Аленой решили не предавать свою мечту и таки сходили в «Бургер Кинг».
И даже присутствие этого Жени совсем не испортило моего ощущения спокойной радости. Именно этим вечером я решила, что моя жизнь прекрасна. Прекрасна, и точка! И пусть пока Алена временно живет у отца, пусть. Самое главное – мы видимся с ней, разговариваем, секретничаем. Главное, что со мной рядом Настя, что жива мама, что есть работа и крыша над головой.
А чего тебе еще, как говорится, Любаня, надо?!
Удивительным образом ко мне приходило понимание, что жизнь женщины на стадии развода не заканчивается. Что можно быть счастливой и не состоя в браке.
А что касается интимных отношений… Ну тут уж честно вам признаюсь: я люблю свою работу. А моя работа любит меня.
Очень любит. Очень.
Но иногда и у меня выпадают свободные деньки. Например, сегодня.
Закончив работу пораньше, я отвезла Настену к Софийке на праздник, поздравила племянницу, утешила как могла Аркашу и поехала в кафе на встречу с Сергеем. Ну, тем самым таксистом, помните?
Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой и плюхнуться на диван, но он был так трогательно настойчив. И, кажется, искренне искал встреч со мной. А я чувствовала себя обязанной за эту корзину с яблоками, будь она неладна. (Кстати, яблоки оказались великолепными – Настя съела их в один присест.)
И потом, так хотелось немного почувствовать себя женщиной. Нужной кому-то женщиной.
Ну ладно, не кому-то. Мужчине быть нужной! А не только детям.
Сергей ждал меня у входа в кафе с букетом белых хризантем.
– Э-э, спасибо, не стоило, – промямлила я, ощущая ужасную неловкость. Чувствовала себя первоклашкой, которую пошел провожать домой третьеклассник. И потащил тяжелый и грязный портфель.
– Ну как же, без цветов на свидание, – бодро заявил Сергей. – Всем женщинам цветы нравятся.
Вот черт. Свидание. Все-таки свидание.
– Ну, положим, не всем, – нагло заявила я, ощущая нарастающее, как морской прилив, раздражение. Дура, сидела бы дома да носки вязала. – Что в цветах толку?
– Вам не нравится? – испугался Сергей. – Я вообще долго думал, может, гвоздики красные купить, но потом решил, что они больше для похорон, я не подумал даже…
– Спасибо, мне очень приятно! – вымученно ответила я, забирая у него из рук проклятый букет. – Это я к тому, что… В общем, не важно. Нам сюда? – Я кивнула на ярко освещенную витрину кафе.
Зубодробительно-скучное свидание с ну очень скучным типом. Ну зачем, зачем я согласилась, ведь ежу понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет…
Я вдохнула горьковатый запах замерзающих на ветру хризантем и неожиданно вернулась в свою молодость.
Это было первое наше свидание с Серегой. В тот день он тоже принес мне хризантемы, но не белые, а лимонно-желтые. Они у меня целую неделю тогда простояли, и все вещи в комнате пропитались их ненавязчивым ароматом…
Серега поминутно сыпал шутками и острил, смешно пародировал актеров нашей эстрады, рассказывал анекдоты. Я сгибалась пополам от хохота, не в силах удержаться, – под конец у меня даже заболел живот. А когда я заметила, что желтые цветы всегда ведут к расставанию, он рассмеялся и сказал: «Да, к расставанию с одиночеством».
Через некоторое время он сделал мне предложение. Конечно, я всегда знала, что он был женат. Но я и предположить не могла, что Серега – мой Серега, понимаешь, мой! – мог жить двойной жизнью, скрывая от меня страшную правду. Господи, как он мог так поступить со мной, как?!
Пока я говорила это, Сергей внимательно, не перебивая, слушал меня. Я не собиралась показывать постороннему человеку свою слабость, но у него были такие внимательные, такие участливые глаза, что я рассказала ему все. Выдала как на духу, словно стащила со своей спины тяжкий груз и взвалила его часть на плечи ни в чем не повинного Сергея.
Я плакала, когда рассказывала все это. Плакала и обрывала нежные белые лепестки, словно вымещала на них свою горечь и обиду. Чувства Сергея меня мало интересовали, я была полностью поглощена собой и была благодарна официантке, так и не решившейся подойти к нашему столику.
– И теперь он клянется, что никогда в жизни не любил никого так, как меня, – всхлипнула я в последний раз. – Просит простить и начать все сначала. Присылает каждый день цветы. А я… а я видеть не могу его мерзкую рожу. И жить без него тоже не могу! Прости меня, Сергей, ладно? Я, наверно, пойду. Извини, что испортила тебе чудный вечер…
– А поехали ко мне, Люб.
Я молча подняла на Сергея удивленный взгляд. Он выдержал его с достоинством. Накрыв мою руку своей, он тихо и проникновенно повторил сказанное.
Я вытерла глаза салфеткой, решительно поднялась и…
– Поехали! – сказала я отрешенно.
Между мною и тобою – гул небытия,звездные моря,тайные моря.Как тебе сейчас живется, вешняя моя,нежная моя,странная моя?Если хочешь, если можешь – вспомни обо мне,вспомни обо мне,вспомни обо мне.Хоть случайно, хоть однажды вспомни обо мне,долгая любовь моя.Сергей, как выяснилось, жил совсем неподалеку от Центрального рынка. Подъезд серой пятиэтажки, расположенной на оживленной городской улице, пропах специфическим туалетным запахом, кислыми щами, бедностью.
Я медленно спускалась по грязным ступенькам вниз, удивляясь, как это я могла не заметить бьющего в нос амбре еще на входе. Видимо, была поглощена другим.
Крепкие мужские руки сжимали меня в объятиях, и все мое тело, истосковавшееся по ласке, поддавалось навстречу ему. Мною владело какое-то безумие пополам с охватившей страстью – я почти не владела собой и лишь в бреду шептала его имя: «Серенький ты мой, Сережа…»