Во всем виновата книга. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами

Лайл Пиблз, смуглый, среднего роста и нормального телосложения, выглядел, по мнению Паркера, старше своих пятидесяти семи лет. Узкое, худое лицо и грубая темная кожа заставляли думать, что он проводит почти все время на солнце и ветру. У него были запавшие щеки пьяницы и тонкий, бледный шрам, деливший лицо почти напополам: он начинался от верхней губы и терялся в волосах. Взгляд был печальным и одновременно высокомерным, зубы в пятнах от никотина, длинные и узкие, напоминали лошадиные. Говорил он низким голосом с гнусавым сельским выговором, при этом уголки рта поднимались, хотя улыбкой это назвать было нельзя. Паркер подумал, что от Лайла ощутимо веет скрытой угрозой. Таких людей инстинктивно сторонятся, если встречают их на дороге или в хозяйственном магазине. Они подвержены резким переменам настроения и могут ни с того ни с сего заорать, начать нецензурно выражаться или даже распускать руки, пока их не усмирят силой. В целом, заключил про себя Паркер, Лайл выглядел и вел себя точно занюханный ковбой, однако с большими претензиями.
  
Тогда, во время процесса, Паркер очень надеялся, что впоследствии никогда больше не увидит Лайла Пиблза.
Паркер стоял, глубоко засунув руки без перчаток в карманы пальто. Он чувствовал, как свирепый ветер хлещет по голым лодыжкам, торчащим из пижамных штанов, и обжигает ледяным дыханием лицо и шею. Он знал, что из машины за ним внимательно наблюдает Хуан, поэтому старался не совершать подозрительных телодвижений и ничем не выдавать своих мыслей.
Единственным оружием Паркера были руки и ноги, а также связка ключей, которую велел прихватить Лайл. Адвокату никогда еще не приходилось драться, однако тяжесть ключей придавала ему уверенности, и он крепко сжал связку в кулаке, спрятанном в кармане.
Паркер огляделся, стараясь как можно меньше вертеть головой. Во всех направлениях, куда хватало глаз, раскинулась прерия. Они отъехали довольно далеко от города: нигде не было видно ни других автомобилей, ни строений, ни даже линий электропередачи.
– Взгляни на это, – сказал Лайл, махнув рукой на северо-запад.
Паркер обернулся и увидел стремительно накатывающиеся на них свинцово-серые тучи, из которых сплошной пеленой валил снег.
– Идет охренительная снежная буря, – бросил Лайл.
– Может, вернемся? – робко предложил адвокат.
Лайл только осклабился.
Паркер задумался о побеге, но бежать было некуда.
Они стояли перед обычными воротами фермерского хозяйства, вросшими в землю от долгого неиспользования и увитыми колючей проволокой. Кольца заржавевшей «колючки» были намотаны между двумя перекладинами, верхней и нижней. На воротах висела тяжелая цепь с замком, сильно тронутым ржавчиной.
– Доставай ключи, – взмахнув кольтом, скомандовал Лайл.
Паркер вытащил из кармана связку и наклонился над древним замком. Он не знал, какой именно ключ подойдет и удастся ли совладать с проржавевшим механизмом. Пока он сражался с замком, шар перекати-поле размером с большой надувной мяч оторвался от земли и, гонимый ветром, ударил Паркера пониже спины. От неожиданности тот подпрыгнул. Лайл разразился смехом.
Наконец ему удалось отыскать нужный ключ. Он почувствовал, как подается механизм, с силой дернул замок, и цепь с лязгом упала на землю.
– Отойди в сторону, – велел Лайл, метнув в Паркера грозный предупреждающий взгляд, затем сунул пистолет в карман и налег на ворота.
Чтобы открыть старые неповоротливые ворота, нужно было навалиться на одну из половинок, начать просовывать руки между витков колючей проволоки, пока плечи не упрутся в поперечную перекладину, нащупать шпингалет и потянуть его вниз. Таким образом, Лайл на какое-то время оказывался беззащитным.
Паркер подумал, что если он хочет что-то сделать, предпринять попытку освободиться, то сейчас самое подходящее время. Можно стремительно наброситься на Лайла – Хуан не успеет даже выбраться из машины. Он почувствовал, как напряглись мышцы, и задышал чаще.
В этот момент сражающийся с воротами Лайл, лицо которого покраснело от натуги, прохрипел сквозь сжатые зубы:
– Нехрен стоять и глазеть. Помоги открыть эту чертову штуковину.
Паркер покачнулся на пятках и подумал о том, как он, подобно реактивному снаряду, бросится на противника, станет бить его ключами по лицу, раздирая кожу и ослепляя. Он мог бы выхватить у Лайла пушку, пристрелить негодяя, а потом расправиться с Хуаном. Именно так поступил бы на его месте решительный человек. Именно так действовал бы герой фильма или сериала.
Но вместо этого Пол Паркер подошел, встал рядом с Лайлом и тоже уперся плечом в створку ворот. Совместных усилий хватило для того, чтобы Лайл дотянулся до шпингалета, после чего он смог перекинуть проволоку через верхнюю перекладину и открыть ворота.
Затем они вернулись в пикап, продолжили путь – и угодили в самый центр снежной бури. Разбушевавшаяся стихия накрыла их невероятно быстро. Снег с силой стучал по крыше, ударялся в треснувшее ветровое стекло, угрожая окончательно разбить его. Печка работала на пределе – в салоне ощутимо воняло жидкостью из радиатора. Паркеру наконец удалось согреться, он перестал клацать зубами, однако руки и ноги по-прежнему оставались ледяными и с трудом его слушались. А где-то глубоко внутри поселился страх перед неизвестностью.
Хуан низко склонился над рулевым колесом и, прищурившись, как будто это могло помочь, вглядывался в снежную муть.
– Вот так мы и живем изо дня в день, – сообщил Лайл Паркеру. – Каждый чертов день мы с Хуаном болтаемся в этом дерьме. Мы не сидим в роскошных офисах, не треплемся по телефону, не подписываем всякие там бумаги. Здесь вот такая жизнь, гляди.
Паркер не знал, что сказать, и ограничился кивком.
– Дорога раздваивается, – обернулся к товарищу Хуан. – Куда ехать?
– Налево.
– Ты уверен?
– Черт побери! Хуан, ты позабыл, сколько лет я провел на этих дорогах?
Хуан молча пожал плечами и повернул на дорогу, уходившую влево. Видимость составляла не более полусотни футов в любом направлении. Ветер со свистом швырял снежные заряды в левый борт грузовичка, и при особенно сильных порывах тот скрипел и раскачивался на своих рессорах.
Паркер осмелился нарушить молчание:
– А что будет, когда все закончится и вы получите то, что хотите?
– Я как раз думаю над этим, господин адвокат. Но первым делом мы должны добраться до того дома, так что не отвлекай меня.
– Думаю, тебе стоит рассказать, что именно ты задумал, – откашлявшись, обратился к Лайлу Паркер, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. – Ну то есть я играю кое-какую роль в этом деле и мог бы принести больше пользы, если бы точно представлял ваши намерения.
В ответ Лайл съездил Паркеру левым кулаком по уху. Тот ойкнул от боли.
– Заткни пасть и молчи, пока не приедем на место. В этом гребаном зале суда я слышал от тебя столько болтовни, что хватит на всю мою оставшуюся жизнь. Поэтому просто заглохни, а то я живо всажу тебе пулю в затылок.
Хуан скорчил неопределенную гримасу, которая, как предположил Паркер, была подобием улыбки.
Лайл негромко произнес:
– У тебя ведь есть ключи от потайной комнаты в доме Англера? В которую он никого не пускал? Где хранятся книги.
– Далеко еще? – спросил Хуан.
Скорость пикапа не превышала пяти миль в час. Снег был настолько густым, что Паркеру казалось, будто они находятся внутри облака. Полынь, подступавшая к дороге с обеих сторон, сгибалась под порывами ветра. За этими зарослями существовали лишь два цвета: белый и светло-голубой.
  
– Что это такое на дороге? – воскликнул Хуан и нажал на тормоза. Машина почти совсем остановилась.
Паркер вгляделся в белесую мглу, в которой неотчетливо проступали очертания шести или семи продолговатых предметов. Они казались подвешенными в воздухе и напоминали небольшие гробы на ходулях.
Пикап еле полз вперед. Неясные фигуры наконец обрели форму, и стало понятно, что это вилорогие антилопы – то ли из уже встреченного стада, то ли из другого. Самец и его гарем. Они стояли посреди бури и даже не заметили приближающегося автомобиля. Хуан подъехал так близко к ним, что Паркер хорошо видел снег, забившийся между щетинок шкур, морды, напоминающие козьи, и черные глаза на них. У самца оказались длинные ресницы, на которых оседали хлопья снега. Длинные рога расходились в стороны, а их изогнутые крючком кончики были цвета слоновой кости.