Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Ты окончательно сошел с ума? – собрав последние силы, я уставился на мужчину перед собой. – Все же было ошибкой приглашать тебя в этот дом.
– Большой ошибкой. – Симада прищурил глубоко посаженные глаза и многозначительно ухмыльнулся. – Хотя разве можно утверждать это на сто процентов? Иными словами, даже если бы я не приехал, вас бы рано или поздно все равно настигла судьба.
– Судьба?
– Да. Судьба человека, живущего в особняке, к которому приложил руку Сэйдзи Накамура.
– Хватит! – Я вскинул руку и закричал: – Убирайтесь! Вы все, убирайтесь!
– Так не пойдет. – Симада медленно подошел ко мне. Я замер от шока, а он посмотрел на меня, будто жалея раненого зверя, и сказал: – Разрешите снять эту маску, Синго Масаки-сан?
Там же
(3:45)
Должно быть, Юриэ подслушивала наш разговор в соседней спальне, поэтому она коротко вскрикнула.
Симада мгновенно обернулся, но затем снова взглянул на меня.
– Беспокоишься за нее? – спросил он меня. – Позовем ее сюда?
– Нет… Не надо. – Я вяло покачал головой.
– Я вот о чем подумал, Масаки-сан. – Симада вновь назвал меня этим именем, как будто это уже само собой разумелось. – А не она ли, часом, написала то письмо, которое я нашел вчера в этой комнате?
Симада посмотрел на молчавшего меня и удовлетворенно кивнул.
– Действительно так… «Убирайтесь. Убирайтесь из этого дома». В этом доме есть тот, кто знает о вашем – не только твоем, но и Юриэ, – преступлении. Почуяв это, она решила тебе угрожать. Полагаю, она думала, что тогда ты уберешься из этого дома вместе с ней.
– …
– Прошлым вечером ты рассуждал о том, когда именно это письмо положили под дверь. Я додумался до этого позднее, но если его подложила Юриэ, то ты, должно быть, просто проглядел записку под дверью, когда проезжал по тому коридору. Я посчитал это маловероятным, учитывая, как она выглядела, когда я ее обнаружил. Особенно если принимать во внимание угол обзора во время движения на инвалидной коляске. Однако на самом деле да, ты просто не заметил ее. Зеленую бумагу на красном ковре. В обычных условиях она бы точно привлекла внимание. Однако для тебя все не так.
– А-а-а… – Мне оставалось только тихо простонать.
Да. Он все верно говорил. Я не заметил. Нет, я не мог заметить.
– Двенадцать лет назад… Нет, уже тринадцать? В той аварии, когда машину вел Киити Фудзинума, ты потерял невесту, а сам Киити получил тяжелые травмы лица, рук и ног. Ты же чудом избежал внешних повреждений. Однако и для твоего тела, Масаки-сан, были тяжелые последствия. Из-за этого после аварии ты, на кого возлагали огромные ожидания как на художника, больше не мог писать.
– Доктор Митамура знал об этом. Я спросил у него и убедился. Это весьма редкий случай, но из-за травмы головы во время аварии ты лишился нормального цветового восприятия. Из-за приобретенного тяжелого дальтонизма ты больше не мог различать красный и зеленый. Разве не так, Масаки-сан?
– А-а-а… – Я снова застонал.
Да. В той аварии мои глаза получили «ущерб, не совместимый с продолжением карьеры художника». У меня отняли цвета, которые я видел раньше.
Обычно красно-зеленый дальтонизм – это врожденное наследственное заболевание, но его обладатели редко испытывают дискомфорт, кроме тех случаев, когда им укажут на него в ходе исследований на различение красного и зеленого цветов. Однако мой случай, как и обстоятельства, был совершенно иным.
Я больше не видел красного и зеленого цветов, которые мог безошибочно определять до аварии. Красное и зеленое исчезли и теперь казались мне одним и тем же… Для меня все изображения, покрытые этими цветами, превратились в одно сплошное серое пятно.
Как же сильно я горевал и страдал от того, что у меня разом отняли самое важное в моей жизни: возлюбленную, с которой я хотел провести жизнь, и мое будущее как художника! И как же сильно я ненавидел ту аварию и управлявшего тогда машиной Киити Фудзинуму! Поэтому…
Поэтому даже если бы мои глаза и увидели ее, то мозг все равно не заметил бы бумажки под дверью.
Для меня одинаково серыми выглядят как пунцовые ковры в основном крыле, так и ковер со шторами цвета мха во втором крыле. И зеленые горы вокруг особняка, и кустарники во внутреннем саду для меня выцветшие и тоскливо серые. Даже когда вчера днем приехал Симада, его красная машина, которую он оставил на дороге у склона, совсем не выделялась на фоне зеленой рощи.
– Симада-сан.
Мори и Ооиси вошли в комнату и приблизились к дивану.
– Что все это значит? Фудзинума-сан – это Синго Масаки?.. Но ведь Масаки был убит в прошлом году.
На вопрос растерянного Мори Симада ответил:
– Труп, который вы нашли расчлененным в подвале, принадлежал вовсе не Синго Масаки. Как вам известно, тело было сожжено в мусоросжигателе, поэтому опознать не представлялось возможным. Иными словами, это был подставной труп, который подготовил преступник.
– Но проверили же отпечатки.
– Все так и было, – сказал Симада и поднял свою левую руку. – Отпечаток одного безымянного пальца, который валялся на полу.
– А…
Кажется, Мори наконец осознал. Ооиси и Курамото издали такой же звук.
– От настоящего Синго Масаки там и был только безымянный палец. Тот палец отрубил не предполагаемый преступник Цунэхито Фурукава, чтобы забрать кольцо, а сам Синго Масаки отрезал и оставил собственный палец, дабы все поверили, будто внутри мусоросжигателя лежал его труп, – сказал Симада и повернулся ко мне. – Мне сразу показалось это странным. Помнишь, на что я указал после ужина как на твою привычку? Когда ты держишь трубку или стакан в правой руке, ты всегда оттопыриваешь два пальца. Мизинец и безымянный.
Он сжал свою левую руку в кулак и оттопырил мизинец и безымянный палец. Мизинец вытягивался под прямым углом, но безымянный не поднимался так же сильно.
– Такая привычка оттопыривать мизинец встречается довольно часто, однако ловко поднять оба пальца уже не получится. Поэтому мне это показалось очень неестественным, и вместе с тем что-то в твоей перчатке вызывало у меня подозрения. Профессор, Ооиси-сан. Вспомните труп доктора Митамуры, который вы видели недавно в башенной комнате. Именно. Я предположил, что положение его тела могло быть предсмертным посланием. Вы сказали, Ооиси-сан, что он пытался снять кольцо с пальца на левой руке. Однако это не так. Возможно, он пытался указать не на кольцо, а на сам палец? Иными словами, на безымянный палец левой руки. Так он пытался нам сообщить истинную личность преступника.
– Но зачем надо было убивать Митамуру-кун?
– Действительно, профессор, – ответил Симада. – Когда отключилось электричество, Масаки-сан выпал из инвалидной коляски по моей оплошности. Я думаю, все случилось тогда. Быть может, когда доктор Митамура помогал ему подняться, он схватил его за левую руку? И возможно, заподозрил его? Что скажешь, Масаки-сан?
– …
Симада все верно сказал. Тогда Митамура взял мою левую руку и озадаченно на меня посмотрел. Я сразу подумал, что это скверно. Возможно, он заметил, что у меня нет безымянного пальца на левой руке.
– Поэтому ты и решил его убить. Однако мне и самому непонятно, почему он пришел в комнату к Юриэ-сан.
Я молча прикусил губу.
Да. Это тоже сыграло роль… Верно.
Я окончательно решил убить его после той сцены, которую я услышал перед дверью в башенной комнате.
* * *Как я мог оставаться спокойным, зная, что этот бабник-хирург пожалует ночью в комнату Юриэ?
Под маской Киити Фудзинумы, который долгие годы проводил на инвалидной коляске, я не мог самостоятельно подняться в башенную комнату, пока лифт был сломан. Тем не менее я мог свободно подняться по лестнице своими ногами, если бы меня никто не увидел.
Когда время пришло, я тайком вышел из комнаты, спрятался в коляске у двери в столовую и ждал Митамуру. Вскоре он явился. Он весело поднялся в башенную комнату, приглаживая волосы обеими руками.