Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Все еще впереди, – говорю я, делаю глоток «Гиннесса» и вытираю пенные усы с губ.
Холли несколько раз нервно моргает.
– Пожалуй, сейчас подходящее время признаться, что я не могу иметь детей.
– Серьезно?
Она с сожалением кивает.
– Это что-то меняет между нами?
На этот раз я тянусь к ней, чтобы утешить, и с удивлением замечаю, что рука Холли твердая и мускулистая, как у спортсменки. Почему-то я представлял ее более хрупкой.
– Нет, конечно, нет, но я очень сочувствую. Ты была бы замечательной матерью.
– Спасибо. – Ее глаза блестят от непролитых слез. Прикусив губу, она продолжает: – Наверное, поэтому я и решила работать с детьми – знала, что своих у меня не будет.
Я нервно кашляю в кулак. Надо признать, для таких тем у меня, мягко говоря, немного не хватает опыта. Зато, говорю я себе, это хорошая практика для волонтера и, кроме того, возможность получше узнать Холли, поэтому осторожно спрашиваю:
– А как ты узнала, что не сможешь иметь детей?
Она отвечает будто на автопилоте:
– В тридцать лет мне удалили матку.
Я вздрагиваю.
– Ужас какой…
– Не поспоришь, – соглашается Холли, на мгновение отводя взгляд. – Боль и кровотечения из-за миом не оставили врачам выбора.
Будучи отцом троих… то есть двоих детей, я кое-что знаю о месячных и родах, но о миомах слышу впервые.
– А что такое миомы?
Она без колебаний объясняет:
– Врачи называют их фибромиомами матки. По сути, это доброкачественные опухоли, которые могут быть размером с горошину, а иногда и с дыню. К сожалению, в моем случае…
Я понимаю: у нее они были, видимо, огромными, поэтому ей удалили нахрен всю матку.
Неловко ерзаю на стуле и выдавливаю из себя только одно слово:
– Охренеть…
– Да уж.
Чтобы больше ее не смущать, я меняю тему.
– А почему ты решила стать помощником преподавателя, а не учить самой?
Холли разражается смехом.
– Филигранно сменил тему! – Затем, покрутив в руке стакан с колой-лайт, признается: – Однажды мне сказали, что моим лицом можно пугать детей.
– Господи… – бормочу я, сжимая кулаки.
– Это было давно. С тех пор многое изменилось, теперь меня считают пригодной для работы.
– Как тебе удается оставаться такой жизнерадостной? – восхищаюсь я.
– Ну, я уже говорила, ко всему привыкаешь, – отвечает Холли, пожимая плечами.
Сегодня на ней темные джинсы и простая синяя блузка, волосы собраны, челка почти падает на глаза. Я вновь отмечаю, что она совсем не боится быть естественной. Любая другая замазывала бы родимое пятно тоннами косметики, но Холли плевать, что о ней думают. И правильно – мир стал бы лучше, если бы у всех были такие же крепкие… ну, волевые качества.
– Так расскажи о своем детстве, – возвращаюсь я к начатому.
Она отвечает довольно монотонным голосом:
– Особо не о чем рассказывать. Скучное детство единственного ребенка в обычном доме на обычной улице с двумя очень нормальными родителями, которые оба живы и все еще женаты. Хочешь унылых историй – это ко мне.
– И правда, не особо захватывающе, – посмеиваюсь я, глядя на нее с искоркой в глазах. – Хотя, знаешь авантюры и эмоциональные качели сильно переоценены. Уж я-то знаю.
– Ну-ка, поподробнее. – Она придвигается ближе, сцепив руки в предвкушении сплетен.
– В другой раз, может быть.
– Ну, так не честно, – разочарованно протягивает она.
Говоря о сумасшедшей жизни, я имел в виду Лию и Скарлет. Я не хочу портить свидание разговорами о бывших и просто говорю:
– Скажем так, я сыт по горло драмами, так что немного стабильности в жизни мне бы не помешало.
– Стабильность – мое второе имя, – вновь смеется Холли, демонстрируя более-менее ровные зубы. Как и все в ней, они вполне обычные. И снова у меня возникает то странное чувство… безопасности. Что довольно нелепо, учитывая, что я мужчина, а она женщина. Я, конечно, не сексист, тем не менее защитником должен быть мужчина!
– Обожаю твой смех, – вырывается у меня, и я тут же краснею. Ну и кретин!
– Спасибо, Винс. Мне тоже нравится твоя улыбка.
Это нехитрый ответ, которого можно было ожидать. Я начинаю думать, что именно ее предсказуемость меня так привлекает. Она совсем не похожа на Лию или Скарлет, и в моих глазах это делает ее идеальной.
Глава 53
Бабушка
– Идеально, – говорю я и причмокиваю губами, разглядывая свое отражение в зеркале прихожей. Немного щиплю впалые щеки, чтобы придать им легкий румянец, и наношу еще один слой розовой помады. Сегодня на мне летнее платье в цветочек, что для меня редкость, но я хочу выглядеть соответствующе, ведь вечером мы впервые идем на собрание книжного клуба. Мне сказали, после обсуждения будут закуски и вино. Отличная возможность реабилитироваться перед местными женщинами, на глазах у которых со мной произошел досадный «казус» после воскресной проповеди. Кроме того, я планирую воспользоваться случаем и показать Дейзи и Элис, насколько я хрупка и зависима от них. По-моему, не такая уж сложная задача.
В воздухе витает соблазнительный аромат ванили и малины, напоминая, что пора доставать мини-павловы, которые я недавно поставила в духовку, и снимать с плиты растопленные фрукты. Поворачиваюсь, чтобы пойти проверить их, и замечаю Дейзи, спускающуюся по лестнице с хмурым видом.
– Солнышко, все хорошо? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь улыбаться как можно шире и во всем быть похожей на проклятую Ивонн Касл, которой очень трудно подражать.
– Похоже, Элис опять заходила ко мне в комнату и рылась в моих вещах, – жалуется Дейзи, скрещивая руки и тяжело вздыхая.
– Ох, дорогая, что-то пропало? – интересуюсь я с самым невинным видом. Мы обе знаем, что исчез мобильный телефон, который ей вообще-то нельзя иметь, так что обвинить меня она не может. Ребенок в затруднительном положении, самодовольно думаю я, зная, что телефон надежно заперт в моем кабинете. Пусть теперь попробует тайком поболтать с отцом. Возможно, еще больше ее расстраивает пропажа кошмарной куклы. Я поклялась, что однажды доберусь до нее, и наконец этот день настал. Ее стеклянные глаза, будто смотрящие сквозь тебя, всегда вызывали у меня дрожь.
– Не знаю… Может быть, – пожимает плечами Дейзи.
– А почему бы тебе не спросить ее? – предлагаю я.
– Я уже спрашивала, она не признается.
– Что поделать, младшие сестры такие. Скажи, если я могу чем-то помочь или если нужно поговорить с Элис. Я знаю, как трудно быть старшей сестрой.
– Разве? – спрашивает Дейзи, кажется, искренне заинтересовавшись.
– Что «разве»?
– Откуда ты знаешь, каково быть старшей? Ты говорила, что была единственным ребенком, как мама.
– Верно, в полной мере не знаю, – вздыхаю я, вдруг ощутив себя старой. Трудно уследить за молодежью… И за лапшой, которую им вешаешь. Дейзи куда сообразительнее, чем была я в ее годы. Впрочем, я росла с семью братьями и сестрами, и мы больше ссорились из-за еды, нам некогда было книжки читать. Бедность, как тяжелая травма, оставляет глубокие шрамы.
– Почему ты больше о ней не вспоминаешь?
Я резко вскидываю голову, уловив нотки осуждения в голосе, и спрашиваю, охваченная тревогой:
– О ком, милая?
– О маме, – бормочет Дейзи с раздраженным вздохом. – Когда мы переехали жить к тебе, ты только о ней и говорила.
Ложь легко слетает с языка:
– Наверное, я просто забываю говорить о ней вслух, потому что все время думаю о ней.
– У меня тоже так, – восклицает Дейзи, широко раскрыв глаза от удивления.
– Ну, мы с тобой похожи гораздо больше, чем тебе кажется, – говорю я, подавляя усмешку.
Она кивает, но на лице сразу же появляется тревога, как только я прикладываю ладонь к своему холодному старческому сердцу.
– Что с тобой, бабушка?
– Покалывает… – Я морщусь, словно мне очень больно, потом добавляю утешительно: – Не волнуйся обо мне, милая, все в порядке.