Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Я знаю это не потому, что была свидетелем. Ивонн Касл мне рассказала, как и обо всем остальном.
– Ты бредишь! – шипит Джорджина.
Я заливаюсь смехом.
– Да кто бы говорил!
– Если ты та, за кого себя выдаешь, в чем я сильно сомневаюсь, – угрожающе произносит Джорджина, придвинув свое морщинистое, напудренное лицо к моему, – то погоди, пока я не расскажу всем, что ты натворила.
– И что же я, по-твоему, натворила, Джорджина? – усмехаюсь я, сделав шаг назад. От нее разит лавандой и ландышем – этот запах почему-то напоминает мне о смерти.
Зловещим тоном она говорит:
– Я знаю, что смерть Чарльза – не случайность. Это ты его убила!
– Дамы, представление затянулось, – вмешивается преподобная Флеминг, взмахивая одеянием, словно крыльями. Она по-доброму смотрит на меня, затем переводит укоризненный взгляд на Джорджину. – Позвольте вам напомнить, что миссис Касл недавно пережила утрату и еще не успела прийти в себя.
Преподобная Флеминг сочувственно кладет руку мне на плечо, и я тронута ее заботой. Пока она ведет меня к Дейзи и Элис, которые ждут у церковных дверей, я думаю о том, что теперь моя репутация запятнана.
Вопреки ожиданиям, никто, даже Розалинд Ноулз и ее капризная дочь, не осуждают меня за непростительное поведение в церкви и скандал. Наоборот, такое впечатление, что меня все жалеют. Не знаю, что хуже. Не могу удержаться и не бросить торжествующий взгляд на опущенную голову и сгорбленные плечи Джорджины. Сегодня она не добилась желаемого, никто не воспринял ее злобные слова всерьез. С чего бы? Обвинять Ивонн Касл в том, что она навредила обожаемому мужу, прямо скажем, нелепо. Эта женщина и мухи бы не обидела!
Маленькая ладошка скользит в мою ладонь; я смотрю на бледное веснушчатое лицо старшей внучки, и мое сердце тает.
– Пойдем отведем тебя домой, бабушка, тебе нужно выпить таблетки, – умоляет Дейзи и еще сильнее сжимает мою руку, словно я под защитой. Солнышко мое.
– Точно, – вторит Элис, подскакивая ко мне. Она хватает мою свободную руку и трясет ее, как бенгальским огнем. Вот ребенок, ни минуты не может усидеть на месте!
Дейзи, наверное, боится вновь стать сиделкой – вероятно, уже моей. Последнее, что нужно девочке после нескольких лет ухода за матерью. В отличие от старшей сестры, Элис совершенно не осознает серьезности моего срыва.
Словно подтверждая мои мысли, она беспечно щебечет:
– Нельзя, чтобы у тебя опять начались твои странности.
«Так теперь называют желание убить?» – иронически спрашиваю я себя, вовсю опираясь на детей, пока мы хрустим по гравию… под пристальными взглядами всей общины.
Глава 50
Отец
Неловко признаваться, но, похоже, я из тех парней, которым сложно жить без женщины. И все равно я твердо решил не торопить события с Холли. Пока мы просто встречаемся без обязательств и присматриваемся друг к другу. У нас есть негласное правило: она не приходит ко мне домой, а я не бываю в гостях у нее. Она, кажется, понимает, что мои девочки для меня на первом месте, и знает, сколько на меня свалилось в последнее время: смерть Скарлет, потеря опеки над детьми, шокирующие новости о Сэффи, не говоря уже о драке с Уэйном, аресте и убийстве старика. Хотя о последнем я, честно говоря, умолчал. Я же не полный идиот.
Каждый раз, когда Холли звонит или пишет, я расплываюсь в улыбке, как влюбленный подросток. Она не выпускает телефон из рук и обожает смайлики. Мы созваниваемся по видео по десять раз в день. Договорились на этой неделе посидеть за кофе после тренинга. Жду с нетерпением.
Тем временем я заканчиваю ремонт в доме семь на Грин-роуд, осталось только покрасить кухню. Везунчик рвется помочь, сует любопытный нос в банку с краской и в итоге разливает ее по всему полу. Приходится его купать, что ему совсем не по душе. Он отряхивается, и я стою теперь такой же мокрый, как он сам. Пока я вытираю его старым полотенцем, Везунчик всего меня облизывает. После хорошей чистки он стал белоснежным, как из рекламы зубной пасты. Шикарно выглядит, можно даже подумать, что он породистый. Лия как раз о таком мечтала. Что ж, сама виновата. Я постоянно думаю, как там Сэффи, скучает ли она по мне. Нелегко будет объяснить Дейзи и Элис, что их сводная сестренка, оказывается, им не родная и что они больше ее не увидят.
На этой грустной ноте я фотографирую Везунчика и отправляю снимок Холли с подписью: «Только что искупал пса. Как думаешь, какой он породы?» Она пишет мгновенно, в отличие от Лии, которая часто тянула с ответом часами, если вообще удосуживалась набрать сообщение. «Бишон-фризе». «Это хорошая порода?» – печатаю я. «Конечно. Таких миляг покупают, как минимум, за тысячу фунтов. Хорошо бы сводить его к профессиональному грумеру, если можешь себе позволить».
Я точно знаю, что не могу, так что даже не спрашиваю, сколько это стоит – сам стригусь кухонными ножницами, чтобы не платить в парикмахерской двенадцать фунтов, не говоря уже о чаевых. Мода на чаевые меня вообще бесит!
Возвращаюсь к покраске кухни. Оттенок на стенах называется шалфей, так написано на банке. Такого же светло-зеленого цвета глаза у Холли, как бы приторно это ни звучало. Мысли снова возвращаются к девочкам: я предвкушаю, как они обалдеют, увидев дом. Теперь он совсем другой: светлый, яркий, свежий, чистый. Каким и должен быть. Я всю неделю почти не спал, приводил его в порядок.
Делаю короткий перерыв, чтобы с удовлетворением осмотреться, посасывая мятную конфету вместо того, чтобы выкурить очередную сигарету – благодаря Холли я решил бросить. Еще она помогла мне выбрать новые чашки, тарелки и кухонные принадлежности в благотворительных магазинах. Кремовая штора на распродаже обошлась всего в десятку. Линолеум с узором под плитку на кухне я постелил сам – никогда в жизни столько не ругался. Всю мебель уродливого рыжего оттенка я перекрасил в кремовый, чтобы сочеталась с бледно-голубыми стенами в гостиной. Ковер с длинным ворсом в гостиной – обрезок, который я вытащил из соседского контейнера. С разрешения хозяев, замечу. Еще я купил подержанный матрас для кровати в комнате Скарлет, а старый выкинул. Вряд ли кто-то из нас будет на нем спать, зная, как она умерла.
Я горжусь проделанной работой, скажу без ложной скромности. Ремонт был мне в удовольствие. Большую часть времени меня развлекало радио; порой я даже пританцовывал в одних трусах под классику девяностых. Это помогало отвлечься от проблем, особенно от мыслей о потери моей малышки. Зато, по крайней мере, по вечерам меня ждут тренинги с Холли у «Самаритян». Может, жизнь, наконец, налаживается?
Я серьезно настроен погрузиться в медитации и тему осознанности. Для Холли это очень важно, и я обещал ей попробовать, хотя раньше ничем подобным не увлекался. Такие, как Гэри Пирс, наверняка надо мной посмеялись бы, но теперь мне на них плевать. В тридцать два я наконец-то начинаю себя узнавать. «Суд вызывает настоящего Винса Спенсера», – усмехаюсь я про себя. Холли учит меня ценить то, что есть, а не страдать по тому, чего нет. Это, между прочим, стало для меня большим откровением.
Конечно, меня не назовешь примерным христианином, однако теперь каждый день я благодарю судьбу за новую работу. Пусть за нее и не платят. А что касается Холли… Чему быть, того не миновать, такова моя новая философия. Да, между нами возникло притяжение, но торопить события ни к чему – мы оба в прошлом настрадались в отношениях. Лишний груз ответственности – последнее, что нам нужно. Надеюсь, Холли понравится девочкам, когда я наконец их с ней познакомлю. Молю Бога, чтобы Элис не пялилась все время на ее родимое пятно. Если от кого и стоит такого ожидать, так это от моей младшей дочери.
Холли не похожа ни на одну женщину, с которой я встречался. Она говорит то, что думает, не играет в игры и, кажется, вообще не умеет манипулировать. Быть может, она не так физически привлекательна, как Лия или Скарлет, но от этого мое влечение к ней становится почему-то еще сильнее.