Коллекционер душ. Книга 4 (СИ)

— Возврат к…этой двери в сознание матери. После ошибки.
— Я бы не советовал…
— Что?
Учитель перевернул страницу и указал на сноску внизу листа.
— Я бы не советовал делать больше трех попыток.
— Потому что есть риск свести человека с ума… — прочитал я и откинулся на спинку старого советского стула. Тяжело выдохнул.
Как же я ошибался, когда думал, что дело уже в шляпе. Контракт с Элаизой, который еще неизвестно как мне аукнется, был только началом пути. А конец наступит не раньше, чем я сниму седьмую печать. Вернее, заставлю маму это сделать.
Георгий Вольфович еще некоторое время вдалбливал в мою голову знания о гипнотизерах. Уже стоя на пороге, он заставлял меня повторять главные правила, которые я обязательно должен соблюдать. Я кивал головой и уверял, что выполню все, о чем он меня просит.
— Костя, — коллекционер провел рукой по своим седым волосам. — Может я сам попробую снять гипноз с твоей матери? Я все же опытнее.
— Нельзя. Вы же понимаете. Только ребенка она не заподозрит. Я же вам объяснял.
— Ладно, — сдался старик, похлопал меня по плечу и выдохнул. — Удачи тебе. Надеюсь, все будет хорошо.
Я кивнул сторожу и вышел за дверь.
Весь этот день я раздумывал над тем, правильно ли поступил, отказавшись от помощи коллекционера. Но лучшей идеи в голову мне так и не пришло. Только став очередной жертвой матери, я смогу без подозрений установить с ней контакт. А похищает она все-таки детей, а не стариков.
— Я уже два часа тут, — пробубнил я себе под нос, зыркнув на стаю ворон, рассевшихся на заборе.
Естественно, они не ответили. Но я знал, что Флорика все слышит.
Цыганка наблюдала за матерью с тех самых пор, как та скрылась из виду капитана Троицкого. За эти почти две недели мама похитила уже шесть детей аристократов и отвела их в дом, огороженный забором. Я должен был стать седьмой жертвой. Вот только меня никак не похищали.
— Она должна была уже появиться… — сказала Флорика, приняв человеческий облик, но все равно оставаясь за сугробом.
— Почему ты вообще решила, что свою следующую жертву она будет искать именно здесь?
— Я чувствую…что она рядом, — Флорика приложила палец ко рту и исчезла.
Стая ворон теперь облепила клен, под которым я стоял.
— Молодой человек! — вдруг послышалось со стороны пятиэтажного дома.
В темном дворе у подъезда горела лампа. Под ней стояла женщина, в которой я тут же признал свою мать. Как же она постарела за то время, пока не принадлежит себе.
— Молодой человек! — повторила мама. — Можно попросить вас?
Я глубоко вдохнул. Сейчас нужно быть максимально непредвзятым. Сыграть в эту игру и не подавать вида, что мы с ней знакомы.
— Да? — я подошел поближе и взглянул в лицо своей матери.
— Вы не могли бы мне помочь? — спросила она и поставила большую клетчатую сумку на скамейку.
— Да. Конечно, — я сделал еще несколько шагов.
— У меня есть сынишка. Вашего возраста, — заговорила она, расстегивая котомку. — Сегодня у него день рождения. Я решила сделать подарок. Купила эту приставку.
Мама достала из сумки коробку с «Денди». Если бы я не знал, что этот трюк она проворачивает с каждым, то не разглядел бы того, что коробка уже не новая.
— Чем я могу помочь? — спросил я, сделав вид, что верю в каждое ее слово.
— Лев у меня совсем маленький. Не сможет разобраться, как подключить эту штуковину к телевизору. Не могли бы вы мне помочь настроить все к его приходу? Я живу тут недалеко, — она дружелюбно улыбнулась и протянула мне конфету «Васильки». — Кружка чая и вкусный пирог за помощь с меня.
Я взял угощение и сунул в карман. Этот «Василек» на мой вкус, конечно, отвратительная сладость.
— Хорошо, — кивнул я. — Ведите.
Через пятнадцать минут мы подошли к деревянному забору. Тропинка была не чищена, но протоптана.
Мама прошла к калитке, отворила дверь и впустила меня внутрь.
— Тут у нас не прибрано, но вы не обращайте внимания, — она включила свет в коридоре и принялась снимать валенки, в которых выходила на охоту.
Я тут же бросил взгляд на обувь. Несколько пар ботинок. Разных размеров и цветов. Все это вещи пойманных ею аристократов. Надеюсь, они еще живы. Надеюсь, эта тишина здесь — обычное явление.
 
Я оставил свою обувь у порога и прошел за мамой.
В небольшой комнате стоял телевизор на тумбочке. Напротив него кресло. Небольшое пространство холодного пола покрывал старый палас.
— Вот, — мама достала коробку с приставкой. — Тогда пока вы тут занимаетесь, я поставлю чайник.
— Хорошо, — кивнул я, но сам даже не собирался притрагиваться к «Денди».
Пока мама гремела посудой в другой комнате, я достал из носка йо-йо. Засунул его туда на всякий случай. Если вдруг мать решила бы обездвижить меня раньше, чем мы доберемся сюда.
— Вот и чай, — мама вошла в комнату с подносом, на котором стояли чайные чашечки и заварочный чайник.
Но ей не суждено было сделать следующий шаг. Она уже поймала взглядом мой крутящийся йо-йо. И я тоже. Вместо того, чтобы выпить снотворное, которое она подсыпала в кружку своим жертвам, теперь я буду прорываться в ее сознание. Лишь бы сделать все с первого раза и не свести маму с ума.
В поглощающей меня тьме я успел расслышать звук бьющейся посуды. Началось.
  
Глава 9. Последняя попытка
 
Я очухиваюсь в белоснежном коридоре. На потолке яркие лампы. Они излучают холодный свет. Справа и слева от меня черные двери. На них цифры. Один, два, три… Думаю, их здесь семь. Семь испытаний. Как и говорил репетитор. Добро пожаловать в сознание матери.
Я подхожу к первой комнате. Прикасаюсь к ручке. Поворачиваю ее и открываю дверь.
Передо мной старая деревенская халупа. На вязаном коврике на коленях стоит девочка. Спиной ко мне. Ее руки, кажется, сложены перед собой. Она читает молитву.
— Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя твое…
Девочка вся дрожит. Теперь и я чувствую зверский холод. Пар вырывается у нее изо рта. Между строк она всхлипывает, но не останавливается.
— …да прибудет царствие твое. Да будет воля твоя и на земле, как на небе…
Делаю шаг внутрь. Осматриваюсь. Здесь есть окна, но за ними сплошная тьма. Как будто это просто локация, за пределами которой ничего нет. Как в компьютерной игре.
Оборачиваюсь. Двери, через которую я вошел, больше нет.
Значит вот оно? Первое испытание. Я должен что-то сделать тут, прежде чем разум мамы выпустит меня отсюда. Но что?
— …хлеб наш насущный, дай нам на сей день…
Открытые ставни с жутким грохотом ударяются друг о друга и заставляют девочку громко вздохнуть и прервать молитву. Но ненадолго.
— …и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим… — ребенок вскакивает с колен и начинает молиться громче. Пятится, но не отрывает взгляда от открытого окна. — И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого…
Тварь появляется в комнате и встает перед девочкой. Из продолговатой пасти монстра беспрестанно бегут слюни.
Я завороженно гляжу на то, что происходит.
— Ибо твое есть царство. И сила. И слава во веки. Аминь, — заканчивает девочка и зажмуривается.
Когтистая лапа твари размахивается и проскальзывает по шее ребенка. Кровь брызгает мне на глаза. Я жмурюсь, а когда поднимаю веки вижу, что снова стою в том самом белом коридоре. Где семь черных дверей.
— Проклятье! — я провожу рукой по лицу, пытаясь стереть капли крови.
Смотрю на ладонь, но она чистая.
— Похоже первая попытка провалена, — бубню себе под нос.
Кто та девочка? Неужели мама? Она рассказывала, что ее детство прошло в деревне. Только вот в прежнем мире не было тварей. Соответственно ничего подобного никогда не случалось. Однако тут все могло сложиться иначе. Может быть это реальное воспоминание, и мама хочет, чтобы я защитил ее?
Что ж. Надо попробовать. У меня осталось две попытки. А комнат меньше не стало.