Я устала быть сильной (СИ)

– Просто у твоих портретов странный ракурс, – вижу, как ее темные, идеальные брови изгибаются в хмурую складку. – Почему все эти женщины смотрят снизу вверх? Это выглядит так, будто они стоят на коленях. Это как-то связано с религией?
Вздыхаю, не зная, стоит ли озвучивать Эмме реальную причину, но и врать ей не хочется. Кажется, она единственная, кто, несмотря на мою темную сущность, не пугается этого и упорно ищет в ней что-то светлое. 
  
– Ну, если предположить, что у проституток своя религия… 
  
51. Другое
 
Сама по себе галерея очень красивая: белые стены и светлый кафель на полу с подогревом, огромное панорамное окно во всю стену. Возле него два небольших кресла и круглый журнальный стол. Напротив – картины.
– То есть, все эти женщины проститутки? – обвожу взглядом галерею ещё раз.
В голове не укладывается. Сколько их здесь? Двести? Триста? Больше?
– Ты всех их… трахал? – оборачиваюсь обратно к Рафаэлю.
Мне кажется, я впервые вижу на его лице не то чтобы смущение, но будто сомнение.
Вздохнув, молча кивает.
– А, – задумчиво склоняю голову, – ты рисуешь всех проституток, которых трахаешь?
Усмехнувшись, Рафаэль отрицательно качает головой.
Боже мой, подумать только! Нет, ну я, конечно, понимаю, что ему уже больше сорока, а проститутками он пользоваться может всю жизнь, но сколько же их у него было? Что это за сборище пороков?
– А почему они стоят на коленях? Тебе нравится унижать женщин?
Подхожу к нему и, встав рядом, рассматриваю лица на картинах. Все очень разные, и многих я бы не назвала красивыми, но да, в этих женщинах есть какие-то цепляющие детали.
Явно сдерживая смех, Рафаэль фыркает и закатывает глаза.
– Эмма, они просто мне сосали. – тяжело вздыхает, повернувшись ко мне и разглядывая с интересом.
– Ты рисовал их, когда они тебе делали минет? – хмурюсь.
– Нет, потом, по памяти, – усмехается он. – Просто в таком ракурсе женщины выглядят более нежными и трепетными.
– То есть, – мои губы растягиваются в непроизвольной улыбке, – чтобы ты нарисовал мой портрет…
– Нет, – отрубает Рафаэль, не дослушав.
– Мне всего лишь нужно… – продолжаю, хихикнув, и медленно опускаюсь на корточки.
– Эмма! – возмущённо смотрит на меня он.
– …тебя хорошо попросить? – заканчиваю и, не сдержавшись, падаю на колени и начинаю смеяться.
– Ты чудовище, – сердито выдыхает Рафаэль и опускается рядом со мной на пол. Смотрит так серьёзно, что смех прекращается сам собой.
– А обычных людей ты совсем не рисуешь? – давлю остаточный смешок и серьёзно смотрю на него в ответ.
– Нет, ну почему, рисую, – пожимает плечами. – Для них есть другая галерея, но я уже давно не пополнял её.
– То есть, я не дотягиваю ни до галереи с проститутками, ни до другой, да? – усмехаюсь, хотя на душе становится грустно.
– Дело не в этом, – перебивает меня Рафаэль, а затем медленно вдыхает и выдыхает, прикрыв глаза, будто пытается держать себя в руках. – Ты просто другое. Я не могу тебе этого объяснить.
– Да ладно, не объясняй, – вздохнув, встаю, но Рафаэль ловит меня за руку, будто боясь, что я сейчас уйду.
– Покажешь мне вторую галерею? – оборачиваюсь к нему удивлённо.
– Давай попозже, – смотрит он на меня снизу вверх, а я теперь понимаю, что всегда, глядя на людей, которые находятся ниже и смотрят на меня вот так, буду представлять это место.
Почувствовав рывок, теряю равновесие. Качаюсь Рафаэлю навстречу. Ахнув, упираюсь ладонями в его плечи и тут же чувствую обжигающее прикосновение его ладоней на своих ягодицах. Плавно заскользив ими вверх, Рафаэль задирает на мне рубашку, оголяя бёдра и лобок. Покрываюсь мурашками от прикосновения его губ к гладкой коже в районе бикини.
– Встань на носочки, – шепчет между поцелуями Рафаэль и сам приподнимает меня на цыпочки, поддерживая под ягодицы. Его поцелуи опускаются ниже, заставляя сжаться от ласковых прикосновений мягкого влажного языка.
Охаю от резкого спазма и пульсации в местах его поцелуев, разгоняющих по телу горячие волны удовольствия.
– Рафаэль, стой, – зову его и не узнаю свой голос, полный таких нот, которыми обычно просят не остановиться, а не останавливаться.
Сжимаю его волосы на затылке и пытаюсь отстранить его голову, но он лишь упрямо тянет меня на себя, падая на спину. Успеваю выставить вперед руки и упереться в пол, но оказываюсь буквально сидящей на его лице и сил сопротивляться этим горячим и очень пошлым, но до безумия приятным ласкам, не остается.
Оргазм накатывает с каждым новым прикосновением языка подобно неожиданной лавине. Подаюсь ему навстречу, теряя связь с реальностью. Слышу свои хриплые стоны будто издалека, а затем проваливаюсь на несколько секунд куда-то в другое измерение, потому что прихожу в себя уже лежащей на полу.
Рафаэль нависает сверху, разглядывая меня и подложив мне одну ладонь под голову, а другой поглаживая меня по дрожащим бедрам.
– Ты извращенец, – шепчу, судорожно втягивая ртом воздух и пытаясь унять сбившееся дыхание.
– Еще скажи, что тебе не понравилось, – усмехается он уголком губ.
Понравилось! Еще как понравилось!
– Твой язык просто создан для этого, – язвительно улыбаюсь. – Ты прекрасен, когда молчишь.
– Сучка, – восторженно смотрит на меня Рафаэль и склоняется, чтобы поцеловать.
– Для кунилингуса, а не для поцелуев, – хохочу, уворачиваясь, но он ловит меня, зажимает в своих объятиях, как удав жертву, и, зафиксировав мою голову, жадно целует.
Мычу и сопротивляюсь первые несколько секунд, но затем сдаюсь и, зарывшись пальцами в его волосы, вжимаю его голову в себя крепче.
Рафаэль со стоном подхватывает меня под спину и, развернувшись, усаживает на себя сверху.
Сижу, уперевшись в его грудь. Скольжу взглядом по идеальному поджарому телу. Останавливаюсь на кровоподтеках и аккуратно провожу по ним пальцами. Снова перевожу взгляд на лицо Рафаэля, пристально глядя в его невероятно выразительные и сейчас ярко-синие глаза.
Он лучше, чем кажется, я в этом уверена. Он честный, а это огромный плюс. Я от него могу не ждать ножа в спину и это позволяет мне расслабиться рядом с ним. А еще я знаю, что он не осудит меня даже если я сотворю что-нибудь из ряда вон выходящее. Потому что он сам – порок.
Приподнявшись, спускаю с Рафаэля штаны и опускаюсь на его твердый член. Ахаю от того, как он нетерпеливо толкается в меня. Склонившись над лицом Чудовища, ощутимо прикусываю его губу.
– Я трахаю тебя на глазах нескольких сотен проституток, – шепчу, возбужденно потираясь об его грудь.
– Они даже глаза закатили от возмущения, – усмехается Рафаэль, вжимая меня в себя крепче и перехватывая инициативу.
– Пусть завидуют, – покрываю рваными поцелуями его подбородок, шею и ахаю от резких ответных толчков мощных бедер и новых спазмов внизу живота.
  
52. Принц
 
– Я стерла колени, – хрипло стону, падая на кровать.
– Хочешь, узнаю, чем пользуются проститутки? Думаю, для них это привычное состояние. – Рафаэль забирается следом и покрывает поцелуями покрасневшую кожу на моих ногах.
– Нет, просто пожалей меня, – прошу страдальческим голосом.
– Бедная моя девочка, – усмехается Чудовище и, придвинувшись ближе, притягивает меня к себе на грудь. – Попала в лапы к страшному монстру.
– Да, – вздыхаю.
– И он тебя обижал, негодяй.
– Нет, – усмехаюсь, поднимая голову и глядя в расслабленное лицо Рафаэля. – Просто душу вытрахал и стер колени.
– Я тебя обожаю, – усмехается он, закидывая свободную руку за голову и закрывая глаза. – И попала она к страшному монстру, который вытрахивал души. И вытрахала душу из него…
  
– Ну нет, это уже тогда мне надо тебя жалеть, – возмущаюсь с улыбкой, прижимаясь к его груди, и задумчиво вожу пальцами вокруг соска. Чувствую тяжелый вздох и замираю. – Бедный мой монстр. Все его боялись, потому что он вытрахивал души, а он на самом деле был принцем, которого заколдовала злая колдунья.