Наёмник (СИ)
А что тут есть попроще? Дорогую посуду с кухни уже выносили, мебель из ценного дерева, обшитую бархатом унести сложно. Разве что сам бархат ободрать и использовать, как портянки. Часть бойцов отправилась штурмовать винный погреб, но их сопровождали сержанты, которые следили за тем, чтобы никто прежде времени не напился, запасы вина должны быть подняты организованно и использованы для общевойсковой пьянки. Аналогичным образом грабили замковый арсенал, всё имущество которого поступало в распоряжение командования пехоты.
Кое-где раздавался женский визг. Одна дама, довольно уже преклонных лет по местным меркам, с криком пробежала мимо меня, пытаясь пристроить на место остатки разорванной юбки.
Немного покрутившись в коридоре, я завернул в очередной закуток. Становилось обидно, на поле боя я успел к трофеям раньше других, а отсюда уйду с пустыми руками. Это было какое-то подсобное помещение, что-то, вроде столовой для прислуги, тут стоял крепкий дощатый стол, а вдоль стен имелись шкафы. Наскоро их осмотрев, я обнаружил внутри глиняную посуду, кувшины с маслом (пришлось понюхать, увы, не вино).
Находка ждала меня в последнем шкафу, где пряталась молодая девица. Судя по одежде, служанка. Было ей лет двадцать, светлые волосы выбивались из-под платка, а большие серые глаза испуганно смотрели на меня. Вот и трофей.
И не нужно меня судить с колокольни двадцать первого века. Так уж сложилось, что я угодил в такую дыру. Никто меня не спрашивал, я крутился, как мог. Стал отбросом общества, наёмником, убивающим за деньги. Оставаться при этом человеком строгих моральных устоев - верный путь к самоубийству. А кроме прочего, никакие полноценные любовные приключения мне не светят, да и семью я не создам, так и буду шагать в строю, пока не погибну в очередной битве. А организм у меня молодой и голодный. Особенно сейчас, когда только вышел из боя и жить мне очень хочется. Вот и остаются на мою долю только проститутки и...
Схватив её за волосы, а резко потянул на себя. Девица с визгом вылетела из шкафа. Свободной рукой я смёл со стола какие-то горшки и миски, а её плюхнул сверху. Задрать подол оказалось делом одной секунды, а нижнее бельё здесь пока не придумали. Она пыталась сопротивляться, но только бессильно царапала ногтями броню. Приподняв подол кольчуги, я добрался до ширинки и, после непродолжительной борьбы, сумел развязать шнурок. Желание возникло само собой, а её перепуганный вид даже по-своему возбуждал. Последнее сопротивление я подавил, крепко сжав её горло своей рукой в латной перчатке, глаза её расширились от ужаса, а руки безвольно повисли. Поняв, что сопротивляться она больше не станет, я сразу приступил к делу.
От первого моего толчка из её широко распахнутого рта вырвался тихий стон, видно было, что она хочет закричать, но боится. Скорчив страшную рожу, я продолжал. Стоны становились чаще и громче, а я уже ни на что не обращал внимания, наконец-то дорвавшись до желанного тела. Даже разрядившись, я не стал останавливаться, заходя на второй круг. Глаза девушки помутнели, вряд ли от удовольствия, скорее, просто начала сходить с ума и впадать в прострацию.
Когда и у меня наступила пора второй разрядки, начало темнеть в глазах и стало не хватать воздуха. Решив, что с неё хватит (да и с меня тоже), я отступил назад, хватая ртом воздух. Моё место тут же занял неведомо откуда взявшийся Петер.
- Ух ты, - и интересом заметил он, заглядывая ей между ног. - Девочкой была. Молодец, Эрик, неплохой трофей отыскал.
Я не стал ничего отвечать, только протёр подвернувшимся полотенцем несколько капель крови на одежде и, как попало застегнув штаны, отправился дальше. За спиной снова раздались негромкие стоны.
Вечером, как и ожидалось, нас ждала грандиозная попойка, призванная излечить все стрессы скоротечного боя.
Глава одиннадцатая
- Так вы утверждаете, что не видели поддельный документ своими глазами до того, как отправились в рейд? - уже в десятый раз спрашивал меня следователь.
- Именно так, - усталым голосом ответил я. - Его читал рыцарь Эллиот Лаэртский, он же отдал приказ мне сопровождать Иерофанта к нужному месту. При этом он соглашался, что приказ невыполним, но его, тем не менее, следовало попытаться исполнить.
- Как думаете, почему он выбрал именно вас? Были ведь в крепости и другие сержанты?
- Не было, уверяю вас. Сержант Бланк был тяжело болен, он и сейчас ещё не до конца поправился. А Дэн тогда ещё не вернулся из рейда, а когда вернулся, был не в себе после нападения ледяных демонов. Оставался только я.
- Допустим, - следователь перестал ходить взад-вперёд по кабинету и снова уселся за стол, пристально глядя мне в глаза, словно пытался загипнотизировать, толку то, больше, чем есть, я всё равно не скажу. - А вы сами не могли распознать предателя?
- Вы слишком много от меня хотите, - честно сказал я, глядя ему в глаза. - Я просто пехотный сержант, не более того, мне нет нужды вычислять предателей, это не моя работа, мне за неё не платят, этим занимаются другие. Я просто получил приказ от вышестоящего начальника и отправился его выполнять.
- А есть кто-нибудь, кто мог бы подтвердить отдание вам такового приказа? - следователь прищурился, словно смотрел сквозь меня. - Видите ли, рыцарь Эллиот впоследствии погиб, причём, при донельзя странных обстоятельствах. Да и был он в последнее время явно не в себе, по крайней мере, так говорят свидетели.
- Нет, - с обречённым видом сказал я. - Свидетелей не было. Только он, я и Иерофант. Да ещё его слуга, который впоследствии тоже бесследно исчез. Но рыцарь Эллиот присутствовал при сборах нашего отряда, он видел, куда и зачем мы направляемся. Любой рейд в горы всегда согласовывали с комендантом.
- А что случилось с группой сержанта Дэна? - он вдруг сменил тему. - Я допрашивал его, но ответы показались мне очень странными.
Когда кажется, крестись, подумал я, а вслух сказал:
- Насколько я понял, на его группу напали ледяные демоны, о которых много говорят в тех местах, но я сам их ни разу не видел. Его спас Рональд, один из солдат его группы, его вы тоже можете при желании допросить. Откуда взялись эти твари, я точно сказать не могу. Иерофант объяснял мне, что демонов поднял горский шаман, использовав для этой цели какой-то страшно древний артефакт. Камень с вкраплениями горного хрусталя, он говорил, что вещь эта сделана очень давно и передавалась из поколения в поколение