Падение, или Додж в Аду. Книга первая

Чуть позже София встала и босиком вышла из комнаты. Карен очень переживала, что главный санузел дома – изначально единственный – сейчас не работал; там меняли трубы. Гостям пришлось пользоваться мини-санузлом, который отец Джона, Ричарда, Патрисии и Джейка втиснул под чердачную лестницу, удвоив таким образом свои шансы справить нужду без помех. Войти туда было все равно что перенестись в начало семидесятых. Бежевая пластмасса в ромашку, оп-артовские обои, плафон, даже краны душа – все было прямиком из каталога «Сирса» никсоновских времен. София устроилась на мягком сиденье золотистого унитаза и подумала, что здесь, наверное, дядя Ричард в последний раз помочился, прежде чем сбежать от призыва в Канаду. Только он, конечно, стоял. Она сидела прямо напротив душевой кабинки. Стены кабинки были выложены мелкой плиткой-мозаикой, а пол украшен самоклеящимися ромашками из какого-то материала с высоким коэффициентом трения, чтобы никто не поскользнулся в душе. Синтетические ромашки тихо прожили здесь шестьдесят лет. Это были цветы, геометрически абстрагированные каким-то художником-наркоманом-хипарем из тех, что рисовали конверты для битловских пластинок, и неисповедимыми путями моды проникшие в айовскую глушь. За долгие годы они выцвели, а изначально, скорее всего, были яркие.
  
Рюкзак София принесла с собой. Там во внутреннем кармане лежал складной мультитул – подарок дяди Джейка на поступление в колледж. Это каким-то образом добавило ей храбрости. Закончив свои дела на унитазе, она на четвереньках вползла в душ и подцепила ножом нескользящую ромашку – единственную, у которой сохранились все лепестки. Ромашку эту не было видно с унитаза, а значит, кража вполне могла пройти незамеченной. С упорством и тщанием, порожденными бессонницей, София один за другим отлепила лепестки от пола, обнажив оргстекло, не видевшее света с Вьетнамской войны, а затем поддела круглую серединку. Наконец та отделилась, и София с восторгом принялась ее разглядывать. Цветок был в мыльном налете, насыщенном фортрастовской биомассой, и слабо благоухал «Кометом». Ионно-лучевой сканер обратил ДНК дяди Ричарда в пар, но, может быть, в пористом материале артефакта еще сохранились следы его генетического материала. София не собиралась использовать этот материал для чего-нибудь практического, но сувенир получился замечательный.
15
– Милейшие люди, но чувствуется напряг, – заметил Фил, когда они на следующее утро выехали из города.
Он поменялся местами с Анной-Соленн и теперь сидел впереди рядом с Софией, чтобы лучше видеть пикап Тома и Кевина. За ночь Том с Кевином достали из стального ящика пулемет, установили на треногу и накрыли синим тентом. Сразу за городом они съехали на обочину, Кевин вылез из кабины, снял тент и уселся на ящик. Сейчас дуло пулемета было направлено вверх, и Кевин не держал руки на элементах управления. Очевидно, цель была одна – показать всем в округе, что они не легкая добыча.
– Ммм, – ответила София.
– Сейчас подходящее время поговорить о тонкостях наследственного права? – Анна-Соленн, обернувшись, выразительно посмотрела назад. За ними ехал внедорожник Пита. Сам Пит сидел за рулем, почти все сиденья занимали мужчины – родственники и домашняя прислуга – с большим ассортиментом огнестрельного оружия. – Просто чтобы в общих чертах понять, в чем напряг. Потому что они супермилы, но такое впечатление, что танцуешь на минном поле.
– Поколенно, – сказала София, затем повторила слово по слогам. – Поищите. Прочтите и возрыдайте. Кто дочитает первым, может освежить в памяти сюжет «Холодного дома».
Выяснилось, что «поколенно» – юридический термин. Он означает, что наследство делится поровну между братьями и сестрами (или, по крайней мере, одним поколением в семье).
– В основном ясно? – спросила София миль через пять. – Ричард по сути сказал: «Создайте фонд и траст. Часть моих денег отдайте в фонд, и пусть они пойдут на всякие клевые исследования. Остальные – в траст, который обеспечит «подушку безопасности» всей моей многочисленной родне, короче, чтобы не получилось, что кто-то из моих внучатых племянников не может поступить в колледж или получить нужное лечение и так далее. Деньги траста разделите поровну между моим поколением». Затем подписал завещание и забыл про него. Пока все хорошо. Но дальше он разбогател куда сильнее, чем мог предполагать. Денег, которым предстояло пойти в траст, стало намного больше, чем нужно для «подушки безопасности». Скорее это походило на билет в безбедную жизнь для всякого, кто может назвать Ричарда братом, дядей или двоюродным дедом.
– Верхний предел не оговорили? – спросил Фил.
– Нет, хотя следовало бы. Один из многих изъянов формулировки.
– И я так понимаю, что он больше не вносил туда изменений? – спросила Анна-Соленн.
– Это было не в его характере.
– Значит, кто-то облизывался и ждал, когда он сыграет в ящик?
– Нет, на самом деле. Потому что он был еще совсем не старый. И никто не знал про завещание, пока Корвус его в больнице не прочитал.
– Корваллис Кавасаки, – пояснил Фил. По крайней мере, это он как бойфренд Софии знал.
– Серьезно? – удивился Джулиан. – Корваллис Кавасаки типа как ваш семейный порученец?
София встретила его взгляд и поняла, что он видит ее в новом свете. Джулиан поднял обе руки и изобразил восточный поклон, насколько это возможно, когда пристегнут ремнем безопасности. София попыталось вообразить, как бы понравилось Си-плюсу, что его назвали порученцем?
– О’кей, – сказал Фил, которому надоело это кривлянье. – Значит, Си-плюс читает завещание и прикидывает в уме. Становится известно, что будет учрежден траст.
– Си-плюс сам его и учреждает, потому что он оказался «личным представителем», или, как раньше говорили, душеприказчиком, – сказала София. – И Си-плюсу пришлось следовать букве завещания. Термин «поколенно» означает, что деньги траста должны делиться между братьями и сестрой Ричарда, а если кого-то из них нет в живых, то между наследниками умершего. Треть Джону и Элис, треть Патрисии, треть Джейку. По крайней мере, это он имел в виду, когда подписывал завещание.
– Но Патрисия к тому времени уже умерла? – спросила Анна-Соленн.
София кивнула:
– Патрисия – приемная мать моей мамы – к тому времени уже умерла.
– То есть треть должна была достаться твоей маме – наследнице Патрисии?
– Должна была, но не досталась. Потому что Джон и Элис юридически удочерили мою маму. А по закону, если тебя удочерили новые родители, ты не можешь наследовать прежним. Так что деньги траста разделили надвое, а не натрое. Половина досталась Джейку. Вторую половину получила Элис, поскольку Джон к тому времени тоже умер. Потом она решила разделить свой траст не между своими четырьмя детьми – или пятью, считая Зулу, – а между их детьми, которых сейчас тринадцать. Так что мне досталась одна тринадцатая от половины.
– Вместо трети, – сказал Джулиан.
– Трети, которую, вероятно, предназначал тебе Ричард, – добавила Анна-Соленн.
– Вероятно, он хотел, чтобы треть получила моя мама, – сказала София. – Я тогда еще не родилась. Но да. Суть дела именно такова.
Джулиану пришла в голову новая мысль:
– А это тогда Си-плюс и Мэйв заинтересовались ПАРАНДЖО и ВУЯЛями? Из-за тех заморочек с бумажным документом?
София мотнула головой:
– Я бы сказала, нет. В смысле, это было после блокчейнового безумия и всего связанного с анонимностью и конфиденциальностью в Старом интернете.
– Ммм, – протянул Джулиан, занимая немного пассивно-агрессивную позу.
  
– Нет, серьезно, – настаивала она. – Опять-таки это связано с формулировками завещания. Среди задач фонда была и такая: вывести применение игровых технологий за пределы того, что обычно относили к игровой индустрии. И разрулить социальные проблемы, связанные с играми. Тогда, перед Падением, горячо обсуждалось, что женщины в игровой индустрии подвергаются открытому харассменту. И даже когда их не харассили, коллеги-мужчины не воспринимали серьезно их вклад.