Падение, или Додж в Аду. Книга первая

Они болтали о своих семьях – обменивались новостями, как бывает в редкие встречи между давними деловыми знакомыми.
– Вам, Корваллис, может показаться занятным, что ваша семья возникла как удачный непредвиденный результат одного из проектов мистера Шепарда, – сквозь пальцы проговорил Синджин, когда над головой с ревом проносился гидроплан.
Корваллис некоторое время переваривал услышанное. Понять это можно было только одним образом: Эл стоял за Моавским фейком, познакомившим Корваллиса с Мэйв.
  
Синджину, видимо, забавно было наблюдать его мыслительный процесс.
– Ваш следующий вопрос, вероятно, будет, зачем я сейчас вам это сказал?
– Полагаю, не потому, что у вас хобби – выбалтывать тайны своего клиента.
Синджин хохотнул:
– О нет, разумеется. Иначе бы у меня была очень веселая, очень короткая карьера. Нет, мое дело – блюсти интересы мистера Шепарда. Я говорю об этом вам, и только вам, поскольку сейчас в его интересах, чтобы вы, Корваллис, лучше понимали контекст, в котором действовал и действует мистер Шепард и его коммерческие и некоммерческие структуры.
– Я с первого дня подозревал, что за Моавом стоял Эл, – сказал Корваллис. – В какой-то мере это имело смысл. Интернет – то, что Додж называл Миазмой, – никуда не годится. На молекулярном уровне это по-прежнему проект аспирантов-хипарей. Словно геодезический купол, который дети-цветы собрали из кривых досок на земле, кишащей термитами и муравьями-древоточцами. Такой прогнивший, что только на гнили и держится. Так что я понимаю, почему Элу или кому угодно с начатками криптографических знаний хотелось его сжечь. Сделать так, чтобы никто больше ему не верил. Моав был вполне эффективен, а ПРОГРЭСС подлил в огонь полный «Боинг-747» бензина. Но второй ботинок так и не упал.
– А что вы сочли бы вторым ботинком? – спросил Синджин.
Корваллис собрался было ответить, но почувствовал, насколько это нелепо, и промолчал.
Синджин дал ему подумать, потом тихим голосом, едва различимым за плеском волны о борт, сказал:
– Через неделю после Моава Элмо Шепард выступает с заявлением. Чистосердечно признается во всем. Может быть, показывает видео, как готовился фейк: «запоротый» дубль с актером, кадры, как накладывают грим на «обгоревших», компьютерную графику ядерного гриба в процессе изготовления. «Все это сделано на бюджет в один миллион долларов», – говорит он и толкает проповедь: я, мол, всего за миллион долларов сумел вас уверить, будто Моав разбомбили, так подумайте, что русские и крупные интернет-компании делают с вашими мозгами каждый день на куда большие бюджеты. Завершается все кратким бизнес-проектом криптографически надежной сети, которая должна прийти на смену интернету.
– Да, – согласился Корваллис. – Что-то такое я себе представлял, говоря о втором ботинке.
– Это видео было подготовлено, – сказал Синджин.
– Серьезно?!
– Я вас не обманываю, Корваллис. Я при этом присутствовал. Проверил сценарий и сидел за кадром, когда Эл читал текст с телесуфлера. Видео было подготовлено до запуска проекта.
– Но Эл передумал.
– Мало-помалу.
– Что?
– Эл передумал мало-помалу. В течение следующих недель. Он переехал в Зет-А, чтобы избежать возможной экстрадиции.
Корваллис знал, что «Зет-А» – это Зелрек-Аалберг, фламандское наногосударство и офшорная зона, где Эл жил последние годы.
– Так что определенная защита от юридических последствий была – и все равно его смущало, насколько эффективно все получилось. То, что погибли люди.
– Да, это могло немного смутить, – не без ехидства заметил Корваллис.
Синджин не клюнул на наживку.
– Итак, демонстрация видео все откладывалась, покуда Эл обдумывал следующий ход. А потом случился ПРОГРЭСС и перехватил инициативу. Эл такого не ожидал.
– ПРОГРЭСС бил в ту же точку, – кивнул Корваллис.
– В той мере, в какой ПРОГРЭСС достиг цели, Моав утратил смысл. Теперь он выглядел топорной работой. В той мере, в какой у ПРОГРЭССа ничего не вышло, Эл засомневался в осуществимости своей мечты о надежном интернете.
– Когда вы говорите, что у ПРОГРЭССа ничего не вышло, вы имеете в виду…
– Что миллиарды людей по-прежнему верят всему, написанному в интернете.
– Тут не поспоришь, – сказал Корваллис.
– В таком случае вы можете отчасти почувствовать то, что чувствовал Элмо Шепард.
– «Зачем бороться?»
Синджин кивнул:
– Какой смысл? Люди так глупы, так легко ведутся на обман, потому что хотят быть обманутыми. Их не переделаешь. Надо работать с тем человечеством, какое есть. Взывать к разуму – бесполезная трата времени.
– Мрачноватый взгляд. Можно вкладывать средства в образование…
– Незачем, если главная ваша цель – готовиться к будущей жизни.
– Вы хотите сказать, к тому, что будет после смерти.
Синджин кивнул.
– Я видел посты Эла в соцсетях. Он утверждает, что Моав и впрямь разбомбили. Типа как льет воду на мельницы тех, кто по-прежнему в это верит, – сказал Корваллис. – Не понимаю, зачем ему это. Безумие какое-то.
– Вот именно! – обрадовался Синджин. – И это подводит нас к главной теме беседы.
– Какой? – Корваллис в недоумении вскинул руки.
– Эл сходит с ума.
Корваллис повернулся и поглядел Синджину в глаза. Тот не шутил.
– Элмо Шепард страдает – всю жизнь страдал – неизлечимым генетическим заболеванием. Я вам потом скажу, как оно называется, вы, если захотите, сможете его загуглить и узнать жуткие подробности. Оно разрушило его семью. Он узнал о своей болезни еще в колледже. Одно из ее последствий – деградация мозга, которая обычно начинается после сорока-пятидесяти лет. Мистеру Шепарду пятьдесят два.
– Ясно, – сказал Корваллис, переварив услышанное. – Теперь я понимаю, что вы имели в виду, говоря о главной теме беседы. «Эфрата лайф шеринг», сохранение и сканирование мозга – всё связано с этим.
– Все мы смертны, – важно проговорил Синджин, – просто в разной мере закрываем на это глаза. Мистер Шепард никогда не мог закрыть на это глаза и потому готовится к смерти тщательнее большинства.
– И как сюда вписывается Моав?
– Хотел бы я знать, – вздохнул Синджин. – Вдобавок к тому, о чем мы с вами говорим – сканированию мозга, – у мистера Шепарда есть много других начинаний. С секретностью у него налажено очень хорошо, так что я часто не знаю о новых проектах, пока он сам не введет меня в курс. Однако в последний год-полтора я заметил ускорение.
– Вы хотите сказать, что болезнь прогрессирует быстрее или что он форсирует эти проекты?
– И то, и то. И поскольку «болезнь» в данном случае эвфемизм для сумасшествия, вы, возможно, понимаете, какая у меня интересная работа. Когда на свет выходит очередной его оригинальный проект, я порой искренне не могу сказать, развивает мистер Шепард некую глубокую стратегию или теряет рассудок. – Синджин ненадолго замолчал, подбирая слова, что вообще-то было ему несвойственно. – Поймите, Эл очень высокого мнения о вас и Зуле Фортраст. По моему убеждению, он никогда сознательно не причинит вред вам или ей.
– «Сознательно» тут ключевое слово, – заметил Корваллис.
– Да, Корваллис. Ровно как ваша замечательная семья – непредвиденный побочный результат одного из самых оригинальных проектов моего клиента, точно так же невозможно угадать, что будет, когда болезнь мистера Шепарда достигнет неотвратимого финала и его дела перейдут не только ко мне, но и к тем, кому он поручит ту или иную задачу. Впрочем, пока он не передумал, по всему, что связано с мозгом, можете обращаться ко мне.
– Когда он хочет это сделать? – спросил Корваллис.
Некоторое время Синджин не отвечал, притворяясь, будто внимательно смотрит на встречную моторку.
  
– Это же его дилемма, да? – продолжал Корваллис. – С одной стороны, ему надо подождать, когда технологию достаточно опробуют. С другой стороны, его мозг деградирует, и он это знает. Что толку тщательно сохранять мозг, который уже ни хрена не фурычит?