Падение, или Додж в Аду. Книга первая
Мгновение они стояли, глядя друг на друга почти в упор. Когда Мэйв стянула капюшон, спутанные волосы рассыпались по спине. Она даже не удосужилась их расправить.
Корваллис медленно взял ее за бедра.
– Знаешь, что было, когда умер мой друг и первый шок остался позади? Примерно ко времени похорон? – спросил он.
– Тебе совершенно некстати хотелось трахать все, что движется?
– Да. А с тобой такое бывало?
– Ага. Когда умер отец. Когда умерла моя компания. И теперь. Хотя в данном случае никто не умер. – Мэйв шагнула ближе, так что его выпирающая под семейными трусами дуделка оказалась в четверти дюйма от ее живота. – Это от мыслей о смерти, да? Типа «жизнь коротка – надо ею пользоваться».
Он притянул Мэйв к себе и прижал стоящую вертикально дуделку к ее животу. Мэйв обхватила его шею и прижалась крепче. В итоге они занялись сексом на огромной груде футболок, которые было удобно хватать комами и подсовывать под себя для смены поз. Мэйв почти ничего не говорила, но у Корваллиса сложилось впечатление, что она хочет трогать себя и при этом иметь возможность смотреть ему в лицо. Они сумели это осуществить за счет, как сказали бы в пауэрпойнтовской презентации, гибкой перекомпоновки футболочной модульной структуры. Корваллис кончил первым, что было почти неизбежно, так как у него три года никого не было. Но он не выходил, пока не кончила она, глядя на него из-под полуприкрытых век.
Через какое-то время Мэйв попросила отнести ее на закорках в душ и оставить в кабинке. Потом Корваллис спустился в подвал за ее протезами. Покуда она мылась, он сделал попытку прибраться. Его сперма, следуя своему предназначению, ухитрилась распределиться по максимальному количеству футболок, а также по коврику. В углу подвала стояла стиральная машина; Корваллис забил ее до отказа и включил. Тут же сквозь белый шум душевой кабины прорвался голос Мэйв, сообщавшей, что он чертов придурок. Корваллис переключил цикл на холодную воду.
Все это время часть его существа, которая была ответственным руководящим сотрудником, оставалась связанной в чулане с кляпом во рту и пыталась привлечь к себе внимание, выстукивая лбом морзянку по полу. Учитывая, чем занимались остальные его части, это было практически безнадежно, но теперь, когда Корваллис в зтетиковской футболке и плавках сидел в офисе, тянул посткоитальное пиво и слушал, как Мэйв моет голову, он различил далекий глухой стук и задумался о более широком контексте сегодняшнего дня. Лауринас просил его спасти компанию или что-то такое.
Он сел за офисный компьютер и нашел под клавиатурой пожелтевшую бумажку с паролем. Сделал несколько попыток выйти в интернет и убедился, что единственный моавский провайдер по-прежнему лежит. Телефон показывал три палочки, но работать отказывался. Корваллис решил, что лучшее сейчас – задокументировать свое присутствие в городе и загрузить это в интернет, когда будет возможность.
Мэйв вышла из душа абсолютно собранная и невероятно отвлекающая. Корваллис разглядывал ее, отчасти потому что это было приятно, отчасти чтобы понять, какая степень нежности от него требуется. Мэйв держалась исключительно деловито, но все-таки хлопнула его по заду, когда он пошел в душ. Понимай как знаешь. К тому времени, как он вышел, она уже подогнала ко входу мини-фургон с логотипом компании и присоединила к нему прицеп, явно созданный для перевозки надутых рафтов.
Мэйв отвезла Корваллиса на Мейн-стрит. Он сидел в прицепе, покуда она сходила в магазин и вернулась с бермудами его размера. Они были рассчитаны на молодежный вкус, и Корваллис решил, что так проявляется ее чувство юмора. Она поснимала, как он дружески общается с моавитянами, серьезно беседует с нацгвардейцами и корчит рожи с местными ребятишками – все кадры строились так, чтобы на заднем плане отчетливо различался сам город. Вдобавок он снял панораму всей улицы.
Они заехали на ранчо «Энджел-Рок», проведали самолет и экипаж. Бонни расположилась в доме, пилоты – на борту; ждали, когда подвезут топливо. Следующая остановка была в усадьбе, где Корваллис сумел дозвониться до Лауринаса по стационарному телефону. Лауринас отчаянно хотел заполучить снимки, так что на пару часов они разделились: Мэйв поехала за Томом и рафтами, а Боб отвез Корваллиса на вершину столовой горы, где, как он предполагал (и не ошибся), ловилась мобильная связь из соседнего городка, расположенного далеко от Моава и не затронутого DDoS-атакой. Отсюда Корваллис смог передать фотографии, хоть и медленно. К тому времени как они ушли и Боб отвез Корваллиса на ранчо, Мэйв уже ждала там с Томом и рафтами.
Мэйв. Девушка Корваллиса. За время недолгой поездки он несколько раз об этом вспоминал и радовался.
Года два назад, упражняясь с оружием, он сломал руку и некоторое время проходил в гипсе. Первые дни он забывал про гипс и всякий раз удивлялся новым ограничениям, вроде невозможности нажать «энтер» на клавиатуре или переключить передачу в автомобиле. Теперь все было прямо наоборот, каждое открытие оказывалось приятным. Новые возможности, а не ограничения. Простетика.
Когда они ехали в Моав, Том на заднем сиденье неожиданно чертыхнулся и выглянул в окно с левой стороны машины. Мэйв сказала: «Ух ты, блин!» Корваллису пришлось чуть ли не лечь к ней на колени, чтобы увидеть, на что они смотрят. Синеносый «Боинг-747» заходил на посадку в нескольких милях северо-восточнее.
– Борт номер один, умереть и не встать, – сказал Том.
На этот раз их правда остановили на окраине города, но Мэйв объяснила, кто они; агент Секретной службы проверил документы и внимательно осмотрел мини-фургон и прицеп, после чего им разрешили ехать. Тома и рафты Мэйв оставила на парковке возле «Каньонленд эдвенчерс», а сама пошла с Корваллисом на Мейн-стрит.
К тому времени как президент въехал в город, а его пресс-служба подготовила все для выступления и журналисты установили камеры, наступил вечер. Не исключено, что так и задумывалось, потому что свет был волшебный. Он идеально озарял красные скалы к востоку от Моава, и все в нем выглядели на десять лет моложе и вдвое красивее. Пресс-служба нашла место, где этот свет будет президенту в лицо, а горы и большая надпись МОАВ окажутся на заднем плане, установила президентскую трибуну и расставила позади нее справа и слева тщательно отобранных людей: национальных гвардейцев в форме, представителей коренной народности Америки, фермеров с обветренными лицами, загорелых туристов с лохматыми выгоревшими волосами, пастора, высокопоставленного айтишника азиатской внешности с девушкой-инвалидом. Президент вышел в эфир и сообщил миру, что Моав, штаты Юта и Колорадо, Соединенные Штаты Америки и даже весь мир стали жертвой обмана, совершенно исключительно через интернет. Здесь не произошло ничего, кроме DDoS-атаки из-за рубежа, отключившей интернет-услуги и мобильную связь. Не было никакой вспышки, это просто фейковая новость. Молодой актер в Лос-Анджелесском аэропорту – просто исполнитель, которого наняли сыграть роль под предлогом, что это некое телевизионное реалити-шоу. Ложный приказ выставить блокпосты пришел местным полицейским по телефону из-за рубежа с цифровой подменой номеров, и те думали, звонит их начальство. Аналогичный звонок вызвал оперативников в Лас-Вегас. Те обнаружили пустой номер, снятый и оплаченный онлайн. В назначенное время туда никто не въехал, но из-за рубежа на адрес номера пришла посылка, которую гостиничные служащие занесли внутрь. Это оказались старые часы с радиевыми циферблатами [13] в пугающего вида ящике: достаточно, чтобы счетчики Гейгера защелкали, но совершенно безопасные. Такой же трюк разыграли в Манхэттене. Все подтверждения, появившиеся в следующие часы – фотографии обгоревших тел, радиоактивные образцы, пресс-конференция в Лос-Аламосе, – были сфабрикованы и вброшены в интернет через аккаунты в соцсетях и сайты, контролируемые фиктивными зарубежными компаниями.
По большей части президент просто официально подтвердил информацию, собранную за день официальными новостными агентствами, которые так и не смогли перекричать сетевой галдеж. Это пробудило жажду крови в пресс-войсках Белого дома, собранных на Мейн-стрит. За время ожидания журналисты перепробовали широкий ассортимент местного крафтового пивоварения. После дня исключительно мрачных новостей они впали в эйфорию, вызванную сочетанием вполне понятной и естественной радости, что с Моавом все хорошо, пива и злорадства в адрес соцсетей, которые последние лет двадцать отбивали у них хлеб. Президента спрашивали, насколько же безответственны компании, владеющие соцсетями, и в какие рвы со скорпионами надо бросить их руководителей – тысячеметровые или двухтысячеметровые? После третьего такого вопроса пресс-секретарь подал президенту записку. Президент ознакомился с ней и посмотрел вправо, выглядывая среди стоящих рядом моавитян того, кто мог носить фамилию Кавасаки.