Мой запретный форвард (СИ)

— Полина! — крик рвет тишину.
Я едва различаю шаги, скрип резины по льду. Анисимов прямо в кроссовках несется ко мне. Даже не думая, он скользит и падает на колени рядом.
— Полина! Поля, ты слышишь меня?! — в панике произносит он.
Я моргаю, вижу его побледневшее лицо над собой, а в глазах плещется дикая тревога. Он осторожно касается моей щеки, его пальцы ледяные и дрожат.
  
— Головой ударилась, да? Где еще болит? Блядь, ну скажи хоть что-то!
— Голова, — выдыхаю я тихо и морщусь. — А так все нормально.
— Ни хрена не нормально! — он почти срывается. — Ты чуть не свернула себе шею!
— Прекрати, — шепчу я. — Я просто не докрутила...
Он тяжело дышит, смотрит на меня так, будто в жизни не видел ничего страшнее. Сердце бешено колотится, его и мое в одном ритме, я уверена.
Его ладонь все еще на моей щеке.
— Больше ты этого не делаешь, ясно? — говорит он глухо и сглатывает.
Я не успеваю ответить, ловлю его взгляд. И вижу в нем не вызов, не наглость, а только страх за меня.
Ярослав аккуратно берет меня за плечи, пытается приподнять.
— Осторожнее, — выдыхаю я, когда в боку простреливает боль.
— Полина, ты точно ничего себе не сломала?
— Все нормально, — вру я сквозь стиснутые зубы.
— Да ты еле дышишь! — он рявкает, всматривается в мое лицо. — Голова кружится?
— Немного.
— Все, хватит геройствовать. Я вызываю скорую.
— Не смей! — я резко хватаю его за запястье.
— Полина!
— Я сказала не надо.
Он смотрит на меня грозно, а потом проводит ладонью по моему затылку, осторожно раздвигает волосы.
— О, — хмыкает он, — шишка будет знатная. Из космоса будет видно.
Я хихикаю, но сразу морщусь, больно смеяться.
— Не смеши меня, — бурчу я.
Ярослав не дожидаясь моих протестов, медленно подхватывает меня на руки.
— Я сама могу идти, — возмущаюсь сразу же.
— Да я вижу, — язвит он. — С твоей координацией тебе максимум до бортика доползти.
Он несет меня через каток, шаги гулко отдаются в пустом пространстве. Я утыкаюсь в его грудь, слышу, как громко бьется сердце.
Парень сильно волнуется.
— Куда ты меня тащишь? — спрашиваю я, когда он выходит из арены.
— В твою комнату.
— А если кто-то увидит?
— Пусть завидуют, — бросает он хрипло.
Я закатываю глаза, но молчу.
На улице холодно, воздух обжигает кожу. Анисимов держит меня крепко и старается лишний раз не трясти.
Когда мы добираемся до корпуса, он ногой открывает дверь.
— Ключ, — требует.
— В левом кармане сзади.
— Не шевелись.
Его пальцы скользят в задний карман моих джинсов, прощупывают мою ягодицу, и я чувствую, как по спине пробегает ток.
Даже сейчас, когда мне больно, я реагирую на него вот так.
Анисимов распахивает дверь, осторожно кладет меня на кровать.
— Все, Терехова, лежи и не вздумай вставать.
— Я нормально.
— Нормально – это когда ты не падаешь как мешок картошки.
Он садится рядом, тяжело дышит.
— Испугалась? — спрашивает тихо.
Я отвожу взгляд.
— Немного.
Ярослав смотрит на меня внимательно.
— Не делай так больше, ладно? Я чуть инфаркт не схватил.
Я усмехаюсь.
— Забавно слышать это от парня, который бьется на льду каждые выходные.
— Я привык к своим падениям. А к твоим – нет.
  
ГЛАВА 38.
 
Полина 
Ярослав выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь.
И правильно. Пусть идет к себе, герой, спасший дуру фигуристку.
Я стягиваю коньки, закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, но вместо покоя приходит легкое разочарование. Он ушел как-то слишком быстро, даже не попрощался.
Щелчок замка заставляет меня вздрогнуть, и дверь снова открывается.
— Ты чего вернулся? — шепчу я, приподнимаясь на локтях.
Ярослав стоит в проеме и в руках держит белую аптечку с огромным красным крестом.
— Я еще не закончил, — бурчит он. — Где у тебя полотенце?
— В шкафу на верхней полке.
Он быстро находит небольшое полотенце, рвет упаковку с холодным компрессом и оборачивает его тканью.
— Дай сюда свою голову.
— Моя голова и так пострадала, — ворчу я, но послушно наклоняюсь.
Анисимов садится рядом и бережно прикладывает лед к моему затылку. От холода по коже пробегают мурашки.
— Потерпи, — шепчет он, придерживая компресс.
Его горячие пальцы едва касаются моей шеи. Сердце глухо бьется где-то под ребрами, будто хочет вырваться наружу.
— Нога болит? — спрашивает он спустя минуту.
Спустя очень-очень долгую минуту…
— Немного.
— Покажи.
Я хмурюсь, но он уже спускается с кровати на колени, берет мою ногу осторожно, боится сделать больно.
— Где?
— Здесь, — показываю на голень.
Он открывает баночку с мазью, ловко выковыривает немного на ладонь и начинает втирать ее легкими круговыми движениями. Его уверенные пальцы двигаются медленно и ласково.
Я не выдерживаю и тихо стону от удовольствия. Анисимов тут же расплывается в широчайшей улыбке.
— Вот теперь и я тебя лечу. Не только ты всех вокруг.
— Угу, универсальный парень. И спасатель, и врач, и клоун на льду.
Он поднимает на меня взгляд, и мне хочется прикусить свой язык.
— Прости меня, Полин, — говорит он тихо, но серьезно. — Это я дебил. Подбил тебя, а теперь вот, лед прикладываю. Я пиздец как виноват, что ты упала.
— Я тоже хороша, — выдыхаю я. — Вечно на твои вызовы соглашаюсь.
— Потому что хочешь, — шепчет он.
От его слов по коже пробегает маленький заряд тока. Он все еще держит мою ногу, его пальцы чуть сжимаются, и мне становится жарко.
И Ярослав будто специально еще сильнее поддается вперед. Я чувствую его дыхание на своей коже. Между нами остается буквально несколько сантиметров.
— Ярослав.
Он долго и пристально смотрит на меня, как будто пытается запомнить каждую черту.
И мне становится страшно, потому что если он сейчас прикоснется ко мне, я не отстранюсь.
Его темные и серьезные глаза ищут что-то внутри меня. Я почти чувствую, как что-то тонкое и хрупкое внутри меня трескается. Словно за все это время я только делала вид, что могу не верить, не чувствовать и не подпускать.
Он неторопливо тянется чуть ближе.
Его взгляд падает на мои губы, я сглатываю, и волнение пульсирует в груди. А потом Анисимов слегка прикасается к моим губам своими. Все вокруг замирает, даже мы.
Я едва шепчу:
— Подожди.
Он сразу же кивает и шумно выдыхает:
— Хорошо.
И неловко, почти случайно, задевает ногой охапку воздушных шаров. Те взмывают вверх, несколько шлепаются о потолок, один лопается с громким «пух!».
Мы оба смеемся.
Ярослав садится на край кровати, притягивает меня ближе к себе. Тепло его плеча успокаивает сильнее любых слов.
— Завтра обязательно пройдешь обследование, — строго говорит он. — Проверишь голову и ребра свои.
Я улыбаюсь, все еще чувствуя его дыхание рядом.
— Впервые не стану с тобой спорить.
Мы сидим среди разноцветных шаров, и впервые между нами не борьба, не колкости, не игра. А просто тишина. Такая, в которой можно остаться.
— Слушай, — тихо говорю я, — если мой папа тебя нашел на уличном катке, то откуда у тебя тогда была дорогая форма? Ну, коньки, клюшка, все остальное?
Ярослав усмехается и закидывает руку за голову.
— У меня и не было ничего. Первое время я катался в том, что удалось найти. А потом познакомился с Демьяном, и понеслось. Его отец помог деньгами, а потом стал спонсором нашей команды.
Он говорит это без хвастовства, спокойно рассказывает факт из своей жизни.
— Сейчас я сам уже зарабатываю, — добавляет Ярослав, и я ощущаю, как он улыбается. — Мордашка-то симпатичная, сама видишь.
  
Я не выдерживаю и смеюсь:
— В порно снимаешься? — я поднимаю голову и смотрю на него.
— Ха-ха-ха! — кривляется он. — Ну, если только хоумвидео. Но исключительно в ограниченном доступе: для тебя и меня.