Убежать и все забыть (СИ)

  
Клара Колибри
 
Убежать и все забыть
 
Пролог
Некоторые знакомые говорили, что мы части одного целого, что я точно создана из ребра этого мужчины, а, глядя на нас, они начинают верить в истинные пары и прочие поверья. Слова, слова, слова! А на деле? Кто он, и кто я! Разве же можно было сравнивать фамилию Голантау с… да что там, я при таком сравнении просто безродная шавка. Да, мои родители принадлежали роду Сортекс, а значит и я. В стародавние времена нас назвали бы мещанами, а вот предки моего мужчины в большинстве правители и занимали самые ответственные посты на нашей планете Вартекс, и к их голосу прислушивались даже в галактическом союзе. А сам Радемус? Заместитель главнокомандующего космического флота Вартекса! Звучит? Еще бы. А я, пусть и имела собственную аптеку почти в самом центре столицы, но, тем не менее, какая-то фармацевт.
  
Как могло состояться наше знакомство? Случайность. Компания солидных мужчин отмечала мальчишник. Вышли из ресторана поздно ночью, нечаянно разбили бутылку дорогущего вина, что прихватили «на дорожку». Один из них порезался. На глаза попалась моя аптека. И именно в ту ночь я подменяла на дежурстве сотрудницу…
Нашлись люди, которые уверяли, что это был перст судьбы, или воля богов. Наверное, потому, что Рад очень красиво за мной ухаживал. Каждый день цветы, все больше редкие, иногда даже доставленные из другой галактики. Сладости в красивых упаковках не знала уже куда складывать. Приглашения в самые лучшие рестораны и в театры на нашумевшие спектакли. И да, дарил мне и украшения, дорогущие, было такое, а пару раз летали отдыхать на далекую планету Непторас, славившуюся непревзойденными курортами.
Я еще думала, что его род воспротивится развитию наших отношений. Все ждала, что от него в ультимативной форме потребуют разрыва. Но шло время, а этого не происходило. Рад еще в шутку или всерьез рассказывал, что его мать очень довольна сыном. Мол, остепенился, обещает быть преданным мужем и заботливым семьянином.
И да, он клялся в любви. А я продолжала сомневаться. Нет, не в своем отношении к нему. Мне мужчина понравился сразу, а потом вспыхнувшее чувство только крепло. И как иначе: умен, красив, физически силен, воспитан, образован… Его положительные качества можно было перечислять до бесконечности, это мои заканчивались на каких-то двух-трех позициях. И что же тогда получалось? Этакий эталон мужественности… и я, обыкновенная, при нем. И как было связывать судьбу с настолько ярким мужчиной? Он же такой… он фейерверк, он праздник, а праздники имеют обыкновение заканчиваться…
А еще Рад был магнитом… для женщин. Это я быстро поняла. Куда бы ни пошли, везде подмечала к его персоне повышенное внимание с их стороны. Некоторые самоуверенные особы демонстративно не замечали моего присутствия рядом с ним. Следовало не обращать на это внимания? Что-то не очень получалось. Надо было бороться за своего мужчину, не спускать всяким выскочкам? Сомневалась, что это выход, да и не в моем характере заниматься подобным. А потом, этот идеальный мужчина ни на кого больше, кроме меня, и не смотрел. Мне так казалось…
И я сдалась. Когда Рад организовал романтический ужин при свечах, причем сам готовил некоторые блюда, вот так старался произвести впечатление, и в конце попросил выйти за него замуж, ответила согласием. Дальше все закрутилось и завертелось. Подготовка свадьбы — это же много забот. Но он был счастлив, я была счастлива, мы были счастливы. Хотелось обнять весь мир, но оказалось, что счастье — это нечто хрупкое. Осталась неделя до свадьбы, когда произошел вот такой разговор:
— Я еще раз повторяю, что люблю только тебя, Ортаис! — говоря это, Радемус нервничал. Нет, он даже сердился.
— Ты себя слышишь? — а я так просто кусала губы, чтобы позорно не разреветься. — Только что… Рад, ты сообщил мне, что свадьбы не будет. Нет. Даже не так! Ты сказал, что вынужден жениться на другой. Вынужден!.. — прорвавшийся сдавленный смешок был похож на начинавшуюся истерику.
— И досконально объяснил, почему должен так сделать! Но ты меня не слушаешь, а твердишь…
— Да, я не верю в такую любовь! Так не бывает, Рад. Если дорожишь человеком, то оберегаешь его от…
— Пойми! — чуть ни взревел он, прерывая меня на полуслове. — Совсем не ожидал, что так случится! Кто мог предвидеть, что командующий разобьется на аэрокаре? Габриэл!.. Первостатейный пилот!.. И какой-то простейший кар!..
Ох, еще кто-нибудь скажет при мне про судьбу и случайность, и я разъярюсь, клянусь! Вот и сейчас очень хотелось заткнуть уши. Я даже уже поднесла ладони к голове, но Рад ухватил за запястья и развел мои руки в стороны.
— Ортаис! Таис! Любимая! Моя! Никому не отдам!
Радемус принялся неистово целовать мои глаза, приговаривая, что они его голубое небо, зарывался лицом в волосы и шумно вдыхал их запах, при этом шептал, что золотистые локоны напоминают ему лучи солнца. Нашел губами губы и надолго пленил их, а потом отпустил лишь для того, чтобы зацеловать шею и ключицы.
— Ты слышишь! Таис! Никому! Только я… только моя!
Я слабая? Я безвольная? Я тряпка? Только я такая? Вот позволила же страсти вспыхнуть снова. И ощущала ведь, что она начала вытеснять из сознания все прочие чувства, да пошла у нее на поводу. А может, во мне жила еще надежда, что все сказанное ранее злой розыгрыш? Что вот она, правда: жаркие объятия, откровенные ласки, неистовые поцелуи. А прочее мне почудилось или приснилось!.. Вот сольемся в единое целое, вспомним, насколько не можем обходиться друг без друга, так подобравшаяся к сердцу тьма и рассеется…
— Люблю! Всегда буду любить только тебя!
Меня целовали, а я отвечала. Рад быстро и ловко принялся освобождать нас от одежды, а мои руки, что только что были плетьми, вдруг окрепли и потянулись к застежке его кителя.
— Рад!
Сама запрокинула голову, чтобы ему было удобно жарко целовать шею. И чуть выгнулась, подставляя под захват налившуюся грудь. А мужчина еще и подтянул к себе и надавил на ягодицы, чтобы совсем почувствовала, все такое же, его желание обладать моим телом.
— Рад!
И снова эта слабость. Она нахлынула, и тогда уже руки перестали гладить его крепкие плечи, а начали искать опору. Как же он чувствовал меня! Именно в нужный момент подхватил и опустил затем на шелк простыней. А я лишь в первый момент вздрогнула. Когда он накрыл меня своим телом. Потом полностью расслабилась и отдалась без остатка.
— Таис!
Спустя некоторое время удовлетворенный мужчина целовал мои руки, поигрывая пальчиками, прошелся губами, подарив легкие поцелуи подбородку, обвел линию скул, увлекся местечком за ушком.
— Рад? — я поежилась и устало улыбнулась.
О, да. Вот оно настоящее: наши чувства, наша близость… Ведь он же сейчас…
— Любимый, ты превзошел себя…
— Я такой, — почувствовала шеей, что он улыбался. — А рядом с тобой, любимая, нет предела совершенству.
— Но, Рад?.. — с показной серьезностью накрыла ладонью его шаловливую руку, попытавшуюся проскользнуть у меня между бедер. — И ты же сейчас что сотворил?..
— Намекаешь, что мы занимались любовью без предохранения?
Это так. Инъекции у него и у меня, предотвращающие возможность зачать ребенка, на днях закончили действие. А мы их не продлили, посчитав, что наша семья практически уже состоялась. Жених же постоянно твердил, что будет только рад моей беременности, и как только заключим брак… Вот! Еще одно доказательство, что свадьбе быть! Это же Радемус. У него всегда все под контролем. И если сейчас он… ах, я уже дала полную свободу той самой надежде.
  
— Да. И у меня сейчас такие дни, что…
— Моя Ортаис!
Меня сгребли в охапку сильные мужские руки, а потом получила самый пьянящий на свете поцелуй. И все же вот оно, счастье. Оно окрыляло. Я снова начинала верить, что меня любят.