Миротворец 3 (СИ)

— Опять не понял, почему это такой важный вопрос? — поднял брови Николай.
— Да потому что страна у нас на две трети состоит из них, из крестьян, поэтому очень важно, чтобы они как минимум не голодали, а как максимум, не чувствовали себя ущемленными и не начинали бунтовать.
— И какой выход ты видишь в этом направлении? — продолжил долбить брата вопросами Михаил.
— Не я, а отец, — уточнил тот, продолжив, — он написал, что хорошо бы увеличить производительность земледелия… ну чтобы не двадцать пудов с десятины собирали, а хотя бы сорок, а кроме того резко уменьшить крестьянское поголовье переводом его в другие отрасли. Есть еще вариант с освоением целинных земель в Сибири и Средней Азии, но это полумера… но все равно и этим тоже можно заняться.
  
— Стоп-стоп, — Николай разлил остатки Двина в бокалы и задал свой вопрос, — про урожайность и целину понятно, хотя это и потребует немалых средств, а вот про перевод крестьян в другие отрасли давай поподробнее.
— А чего тут объяснять, — улыбнулся Георгий, — заводы надо строить и на них перетягивать крестьян… отец пишет, что в будущем земледелием будет заниматься 3–4 процента населения, не больше, остальные в городах будут жить. А заводы нам нужны в том числе и для производства военной техники и оружия — наши враги не дремлют и при малейшем ослаблении государства с удовольствием сделают свои черные дела. Образование, кстати, это большая подмога в этих процессах — образованные люди лучше встроятся в промышленное производство.
— Сложно все это, — поморщился Михаил, — особенно в полночь… давай отложим дела на завтра, а то у меня голова что-то раскалывается.
Георгий нехотя согласился с доводами брата, поэтому на этих словах разговор завершился — договорились встретиться завтра вечером. А ночью наследнику российского престола приснился такой странный сон.
Он вместе с балериной Кшесинской едет в спальном купе скорого поезда где-то посреди виноградников и абрикосовых деревьев. Балерина в неглиже, но не совсем голая, она намазывает на бутерброд толстый слой черной икры и протягивает его Георгию.
— Покушай, дорогой, — говорит она, — до Сикерджи путь еще неблизкий.
— Мерси, дорогуша, — принимает бутерброд Георгий, — хорошо бы еще рюмочку пропустить под это дело.
— Увы, мон шер, — выдает вымученную улыбку Матильда, — весь коньяк ты еще вчера вылакал… если только заказать в ресторане.
— Так зачем заказывать, — отвечает Георгий, — пойдем в него ногами, там и закажем… а это что за станция за окном?
— Констанца, дорогой, — отвечает она, — стоянка около часа, можно прогуляться…
— Хорошо, сначала прогулка, а потом ресторан, — нехотя соглашается он, — только оденься как-нибудь поприличнее что ли…
А за окнами проплыл и затормозился перрон станции Констанца Юго-Западной императорской железной дороги. Новоиспеченного российского императора встречала целая церемония из местных официальных лиц во главе с градоначальником Ионом Попандреску. Он попытался зачитать длиннейшую здравицу Георгию, но тот быстро прервал его, взял положенный хлеб-соль и отправился к газетному киоску. Там кроме местных Адэверул и Димяницы предлагались еще и крупнейшие европейские СМИ. Георгий подумал и взял английский Дейли телеграф, французский Фигаро и немецкий Дагблатер. А в буфете Матильда уже выбрала традиционные румынские сладости под названиями папанаши, гогош и сфинцишори.
— Ты что, это есть будешь? — спросил Георгий у нее, — и не страшно?
— Я свое уже отбоялась, — усмехнулась Кшесинская, — не отравят же мне румыны в самом деле.
После этого пара прошлась еще раз до конца перрона и назад, а после этого вернулась на свои места в купе. Георгий наконец открыл купленные газеты и прочитал заголовки на первых страницах.
— Смотри ты, — заметил он, взяв кстати вслед за подругой ароматный папанаши, под этим именем прятались всего-навсего пончики с творожной начинкой, — боши уже начали вовсю хозяйничать в Эльзасе и Фландрии…
— Я была недавно в Антверпене, — оторвалась от гогоша Матильда, — там очень дешевые бриллианты, их продают прямо из ограночных мастерских по себестоимости.
— Я думаю, немцы не будут резать курицу несущую золотые… ну то есть бриллиантовые яйца, — заметил Георгий, перелистывая Фигаро, — и продажи и дальше будут по заводской цене. А поляки в Варшаве и Кракове опять бунтуют… нет, все-таки вовремя мы скинули с себя эту обузу. В Варшаве ты когда была в последний раз, дорогуша?
— Дай вспомнить… — наморщила она лоб, — в прошлом году, кажется… хотя нет, там же революция была в прошлом году, в позапрошлом, значит. В Спящей красавице солировала вместе с Нижинским.
— Понятно… — Георгий взял английский таблоид и начал штудировать его, — а в Южной Африке ты никогда не была, Мати?
— Нет, дорогой, — она уже доела гогошу, тоже пончики, но с фруктовой начинкой, и принялась за сфинцишори, — там живут дикие мужланы, как уж их… буры что ли… им до искусства балета надо пройти примерно такое же расстояние, как до Луны.
— А там, между прочим, очень любопытные дела намечаются, — пропустил ее сентенцию мимо ушей Георгий, — эти мужланы буры таки нагнули гордых британцев и провели демаркационную линию примерно там, где хотел… с небольшими отклонениями к северу, Дурбан на их территории остался.
— Ты же где-то там геройствовал, Жорж, — вспомнила наконец балерина.
— Не так, чтобы уж геройствовал, но некоторые приключения были, да… — согласился он, — надо бы съездить как-нибудь, посмотреть, как там у них дела. А в Корее мы отвели свои войска с 38 параллели, все вопросы я японцами остались в прошлом — у них юг, у нас север.
— Вот на Дальний Восток я бы с удовольствием съездила, — призналась Кшесинская, — у них очень самобытная культура, опять же пекинская опера и японский театр кабуки, так он, кажется, называется… то, что показывали в Петербурге, это бледная копия какая-то, хотелось бы посмотреть на оригинал.
Георгий дошел до середины газеты и начал зачитывать аналитическую статью о большой европейской политике.
— Как получилось, — писала Дейли телеграф, — наибольшие выгоды в глобальном европейском конфликте последних лет получили Россия и Греция. Они полностью обнулили турецкие владения на левом берегу Босфора и сумели добиться нейтрального статуса обоих проливов. Кроме того, Россия утвердилась на острове Рюген, а Греция сумела отвоевать назад острова Крит и Кипр. И это практически без особенных затрат и военных потерь, что вызывает особенное удивление. Германия в тяжелой и напряженной борьбе сумела одолеть французов и получила в награду Эльзас с Лотарингией и половину Бельгии. Британия же сумела выйти сухой из воды, невзирая на существенные потери в северной Франции.
— Ты не мог бы это про себя прочитать? — сделала круглые глаза Матильда, — меня тошнит от такого официоза.
— Хорошо, буду читать про себя, — вздохнул Георгий и замолчал, перевернув очередную страницу британского таблоида.
Он дочитал статью до конца молча, сложил газету и посмотрел на дату ее выпуска — там значилось 31 августа 1918 года. Георгий выглянул в окно — там чертили прямые линии в небе истребители ВВС России, а где-то вдали на морском побережье просматривался контур первого российского авианосца, названного в честь Георгий Победоносца.
Конец третьей книги