Миротворец 3 (СИ)

— Я так и подумал, что ты заговоришь об этой заварушке в Трансваале, — быстро отпечатал ответ австриец, — хорошо, раз тебе интересно мое мнение, слушай. Никаких интересов моя держава в Африке не имеет, поэтому все, что связано с англо-бурскими разногласиями, нам не слишком интересно, это раз. Однако, последние действия англичан относительно поддержки османов в балканских вопросах нам тоже нравятся очень мало, это два. Поэтому официально Австро-Венгрия никак вмешиваться не собирается, но неофициально — почему бы и нет? Мы готовы поддержать, негласно конечно, любые действия России, способствующие как можно более длительному затягиванию этого противостояния.
  
— Я тебя понял, брат, — отпечатал заключительные слова на телеграфной ленте Александр, — надеюсь увидеться в скором времени.
А после этого он созвал совещание в узком кругу, оно проходило в Малиновой гостиной, получившей свое название из-за гобеленов и мебели цвета вишни. Интерьер дополняли люстра из слоновой кости с бронзой и декоративные вазы Императорского фарфорового завода в тонах, обозначенных в названии гостиной. Присутствовали на совещании все три сына императора, Николай, Михаил и Георгий, а также единокровный брат Владимир и руководитель ЧВК «Аланды» Константин Петрович Победоносцев.
— Итак, господа, — так начал ход заседания Александр, — я собрал вас с тем, чтобы сообщить…
— Пренеприятнейшее известие? — опередил его Георгий.
— Ну почти, — усмехнулся царь, — поскольку оно нашего государства прямо не касается, то приставку пре- можно убрать, но остальное остается. Известие малоприятное — Англия пошла войной на бурские поселения в Южной Африке, слышали, наверно, про это?
— И что же в этом малоприятного для нас, государь? — осмелился задать вопрос Победоносцев.
— А неприятного в этом то, Константин Петрович, — тут же отозвался Александр, — что победа Англии в маленькой, но победоносной войне сильно укрепит ее позиции как внутри страны, так и в международном аспекте. Надо ли России это, большой и отдельный вопрос…
— Я полностью согласен, папа, — вылез опять на первый план Георгий, — усиление Англии для нас сейчас совсем не то, что необходимо России, а это значит что?
— В корень смотришь, сын мой, — усмехнулся Александр, — это значит то, что нам следует помочь бурам с целью затянуть конфликт, как минимум… ну что там насчет максимума, это покажет время и обстоятельства…
— Давай для начала отправим к этим бурам негласную делегацию, — продолжил фонтанировать идеями Георгий, — договоримся о мире, дружбе и взаимной помощи, например.
— Инициатива наказуема, сын мой, — усмехнулся в ответ Александр, — вот ты и будешь во главе этой делегации. Возражения есть?
— Никак нет, государь, — четко и по уставу ответил Георгий, — готов к бою и походу в любое время суток.
— Отлично, — побарабанил пальцами по красивой столешнице из карельской березы Александр, — прямо завтра и отправляйся — тебя туда доставит Аврора, все равно пока Аландская группировка у нас без дела стоит, вот пусть и поработает.
— Есть снарядить Аврору в Африку, — взял под козырек Победоносцев.
  
Глава 2
 
Граница Трансвааля и Капской колонии
Буры говорили на странном языке, официально именуемом африкаанс, смесь немецкого, голландского и местных наречий. А образовались они примерно таким же образом, как и в североамериканскитх штатах, где в 18–19 веках поселенцы с востока проникали все дальше и дальше на запад, что получили название фронтир, то есть граница или рубеж. Голландские власти, первоначально владевшие этими землями в Южной Африке, выдвигали все новые непонятные условия жизни к местным поселенцам, а они, поселенцы, спасались от произвола властей перемещением на север и на восток. Так образовались свободные и независимые государства Оранжевая республика, Трансвааль (то есть то, что лежит за рекой Вааль) и Наталь, в противовес государственной Капской колонии.
И все вроде бы было тихо и мирно вплоть до обнаружения на реке Вааль богатейших месторождений алмазов и золота. К тому времени, это был конец 19 века, Голландию в этом регионе сильно подвинула Британия, она и захотела наложить свою волосатую британскую лапу на алмазы. И на золото тоже. А бурские республики (да-да, там власти выбирались прямым голосованием, негры, впрочем, в нем не участвовали), привыкшие к вольготному образу жизни, не поняли притязаний новых хозяев положения и сказали, чтоб они шли на три русские или четыре английские буквы. Первая англо-бурская война 80–81 годов 19 века была недолгой и завершилась сокрушительным провалом англосаксов, все стычки (сражениями их язык не поворачивается назвать) закончились в пользу буров, в итоге было подписано перемирие с признанием Англией полной независимости бурских государств.
Но как можно легко догадаться, такой итог противостояния абсолютно не устроил Даунинг-стрит и Вестминстер-хаус, поэтому через два десятилетия англичане, накопив опыт и вооружения, вернулись к рассмотрению отношений с Трансваалем. И в 1899 году пузырь таки прорвался… война пока протекала в латентной стадии, но в дальнейшем без постороннего вмешательства исход ее был бы предопределен с вероятностью, близкой к ста процентам.
Границы между бурскими республиками и английскими колониями в Южной Африке были чисто номинальными, никто их, конечно, не охранял, как, например, в СССР в 20 веке. Условно они проходили на севере на стыке с Родезией по реке Лимпопо (впоследствии прославленной в стихах Чуковского), а на юге по кривой дуге Болфонтейн-Рейцбург-Данди. Война для буров, таким образом, происходила на двух диаметральных фронтах, а что это такое, хорошо стало известно чуть позднее — Германия проиграла обе войны, и Первую, и Вторую мировую, играя на двух разных фронтах.
Но самое начало войны было исключительно благоприятным для буров — их генералы Кронье и Снимала осадили и с небольшой паузой взяли два укрепленных гарнизона англичан, Мафекинг и Кимберли (да-да, тот самый город, давший название месторождениям алмазов, они с тех пор называются кимберлитовыми трубками). Англия сумела мобилизовать дивизию пехоты и бросить ее на помощь осажденным городам, но те немного опоздали, да и встречные бои с бурами завершились вничью.
Посланец русского царя Георгий прибыл в столицу Трансвааля Преторию 15 сентября 1899 года. Претория в те времена представляла из себя что-то вроде поселка на Диком Западе, хорошо известного по американским вестернам. Две с половиной улицы с деревянными домами и один каменный на перекрестке, там и располагались трансваальские власти. Георгия принял лично президент никем не признанной республики Пауль Крюгер, кряжистый мужчина в возрасте хорошо за семьдесят. После обмена дипломатическими любезностями стороны прямо перешли к насущным проблемам.
— Мой государь послал меня к вам, — начал Георгий, — с дружественными целями… Россия вообще с большим вниманием следит за развитием конфликта на территории Южной Африки и готова принять посильное участие в нем на вашей стороне…
— Мне очень приятны такие слова от представителя великой державы, — нисколько не кривя душой, отвечал Крюгер, — тем более в такой ответственный момент нашей истории. Мы могли бы, кстати, установить дипломатические отношения, Оранжевая республика, насколько я знаю, поддержит эти процессы…
— Уважаемый президент, — слегка охладил пыл Крюгера российский посланник, — давайте дипломатический протокол оставим пока за скобками и перейдем к более важным вопросам. Можете сказать, что именно сейчас более всего необходимо Трансваалю для отражения агрессии англичан?
  
— Вот так сразу, — даже немного растерялся бурский президент, — стрелковое оружие, конечно, не помешало бы, пулеметов, желательно новейших конструкций, да и орудий калибра 40 и более миллиметров хотя бы сотню.
— Хорошо, — Георгий прилежно записал его пожелания в свой блокнотик, — можем также предложить парочку боевых кораблей от частной компании с Аландских островов и один-два полка живой силы добровольцев. Думаю, что с добровольцами проблем в России не будет, если вы пообещаете им нормальную оплату за службу.