Миротворец 3 (СИ)

— Смотри, — по дороге указал пальцем Николай, — это ведь трамвай, я ничего не путаю?
— Не путаешь, — ответил ему царь, — это самый он и есть, причем электрический. У нас, кстати, в Петербурге тоже такой устраивают, но временный — по льду Невы ездит. А в Нижнем постоянный запустили, я на нем даже проехал один раз.
— И как там, в трамвае, не трясет?
— Трясет, конечно, но не очень сильно…
  
— Я бы тоже проехался на таком, — задумчиво предположил Николай.
— Так какие же вопросы — можешь, хоть ехать сейчас, выходи и садись.
— Ладно, тогда я попозже не выставку подъеду, — ответил Николай и сошел с пролетки, а за ним вслед спрыгнули с сопровождающей повозки два казака, нехорошо наследнику престола без охраны оставаться.
А Александр проводил его взглядом и сделал знак кучеру, чтобы ехал дальше. А пролетка постучала колесами по брусчатке широкой Рю де Луи, обогнула круг перед въездом в парк и миновала огромную триумфальную арку, построенную, правда наполовину, примерно так же, как и Королевский дворец.
Что это у них тут недострои сплошные, подумал царь, не страна, а большая стройка. А пролетку с царем тем временем встретила предупрежденная заранее делегация во главе с министром-распорядителем графом Артуа. Александр быстро свернул официальные приветствия и попросил провести себя к российскому павильону.
— Конечно, ваше величество, — поклонился граф, — пойдемте, а по дороге я немного расскажу про нашу выставку.
И он начал рассказывать.
— Главный павильон у нас это Дворец колоний, — показал он на огромное здание достаточно вычурных форм, — в нем экспонируется все, что связано со Свободным государством Конго. Рядом так называемый Храм человеческих страстей — это экспозиция художественных произведений бельгийцев, начиная с Рубенса и до наших дней. Архитектор Поль Хакар, сделано в популярном ныне стиле ар-нуво…
— Это очень интересно, но хотелось бы все же переместиться ближе к нашему павильону, — ответил между делом ему Александр.
— Пожалуйста, — тут же сделал поправку в своих высказываниях граф, — российский павильон в левом дальнем углу, наискосок от нас.
Минут через пять, когда царь с сопровождающими лицами добрался до этого дальнего угла, во входном проеме их уже встречали старые знакомые — инженер Шухов и художник Врубель.
— Рад видеть вас обоих, — пожал им руки Александр, — показывайте и рассказывайте, что тут у вас хорошего…
— Сами изволите убедиться, — улыбнулся в ответ Шухов, — как говорится в одной народной поговорке — лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.
— Это верно, — согласился император, — однако слова тоже не помешают, итак…
— Итак, — принял к сведению желание Александра Шухов, — российский павильон выполнен в виде гиперболоидной конструкции моего авторства и делится на четыре части. В центре огромная карта Российской империи со схемой железнодорожного сообщения… она оборудована лампочками, а внизу расположены кнопки с названиями направлений — если нажать на одну из них, соответствующая ветка на карте подсвечивается.
— Здорово придумано, — не стал скрывать своих чувств император, — давайте нажмем на кнопку Великий Сибирский путь, есть такая?
— Конечно, она самая главная, — и Шухов честно нажал на самую большую круглую кнопку из представленных.
Загорелась цепочка лампочек, начинающаяся от Москвы и заканчивающаяся во Владивостоке.
— Шикарно, — похвалил его царь, — а теперь давайте выберем Варшавскую дорогу.
— Очень просто, государь, — и Шухов выбрал кнопку поменьше, загорелись лампочки от Петербурга до Варшавы через Псков, Двинск и Белосток.
— Класс, — повторил похвалу царь, после чего сменил тему, — а остальные разделы нашей выставки о чем говорят?
— Смотрите сами, государь, — Шухов широким жестом показал направо, — здесь показаны успехи российской промышленности, в том числе и мои скромные изобретения. В другом углу демонстрируется быт народов России, у нас же много народов, штук сто наверно… тут главные — украинцы, белорусы, кавказцы, среднеазиаты. Ну и, наконец, здесь у нас художественный раздел — живопись, скульптура, керамика. Про него, наверно, лучше расскажет Михаил Александрович, — и он сделал широкий жест в сторону Врубеля.
— Да, конечно, — откашлялся тот перед началом своей речи, — русская культура же сейчас на подъеме, вот мы и попытались вместе с Владимиром Георгиевичем как-то донести этот факт до европейцев.
— Вы абсолютно правы, — перебил его Александр, — русская культура на подъеме уже добрых 80 лет, если считать от Пушкина. Но вы продолжайте, пожалуйста, Михаил Александрович.
И Врубель продолжил:
— Этот раздел разбит в свою очередь на четыре подраздела — живопись, архитектура, литература и театр. В каждом из них у нас есть так называемые хэдлайнеры, как говорят в Англии.
— То есть главные исполнители или ключевые фигуры… — перевел для себя этот термин царь, — любопытно, кого же вы определили в хэдлайнеры по каждому разделу…
— Могу перечислить по порядку… архитектура — Шехтель Осип Федорович, основоположник стиля модерн, литература — конечно же Лев Николаевич Толстой, кто еще с ним сравнится в современной России. Театр это Константин Сергеевич Станиславский, хотя мы долго думали, не отдать ли предпочтение Дягилеву, но решили, что правильнее будет так…
— Понятно-понятно, — пробормотал царь, — а в сфере живописи вы, наверно, себя поставили впереди каравана?
— А вот и не угадали, государь, — рассмеялся тот, — здесь главным караванщиком у нас числится Илья Ефимович Репин.
— Репин это хорошо, — одобрил его выбор царь, — а его приезд сюда не предусмотрен программой?
— К сожалению, Илья Ефимович сейчас очень занят, да и здоровье у него пошаливает, поэтому он отказался. Лев Николаевич тоже, но Антон Павлович Чехов ожидается в ближайшие дни. Также прибудут Шехтель и Станиславский со своим театром, он даст пять представлений в Королевском театре. Дягилев со своей труппой пока под вопросом, но возможно, и они приедут…
— Что ж, неплохо-неплохо, — пробормотал Александр, — много народу сюда приходит?
— Прилично, государь, — вновь вышел на первый план Шухов, — по моим прикидкам пара тысяч в день.
— И о чем они спрашивают, посетители?
— Хм… — задумался Шухов, — вопросы самые разные бывают, но если вычленить самые частые, то это про войну в Южной Африке и про нашу военную технику — особенный интерес вызывают летательные аппараты.
— Жалко, что их нельзя сюда выставить, — задумался Александр, — хотя почему нельзя… можно в рекламных целях организовать перелет сюда из Москвы, и пусть пилот покатает желающих — тогда заказов на эту технику у Морозова будет хоть отбавляй…
— Я займусь этой темой, государь, — кивнул Шухов, — если вы дадите мне карт-бланш.
— Выдаю карт-бланш, — улыбнулся царь, а потом посмотрел на часы и добавил, — а сейчас извините, но меня ждет английский премьер… важная беседа.
И Александр вместе с охранниками покинул гостеприимное помещение русского павильона. Великобритания занимала здесь место неподалеку, ее экспозиция размещалась в довольны вычурном здании все в том же стиле ар-нуво, очень популярном в это время. Посетителей и здесь было немало, но все же поменьше, чем у русских. Английский премьер лорд Солсбери уже ожидал своего партнера по переговорам, куря длинную сигару рядом с входом.
— Сначала осмотрите экспозицию, государь? — справился он, — или сразу начнем переговоры?
— Давайте оставим экспонаты на второе и займемся главной темой, — предложил царь, — как говорится в нашей народной поговорке — раньше сядем, раньше выйдем.
  
— Тогда можно совместить полезное с приятным и пообедать, — внес свою инициативу премьер, — а поговорить можно и в процессе.
— Принимается, мистер Солсбери, — кивнул Александр, и они вместе отправились в ресторан «Белга Квин», что переводится как Королева Бельгии, он был тут совсем неподалеку.