Гимн шута 18 (СИ)

— «Но…».
Магистр изобразил вежливое недоумение.
— Когда люди произносят слова с такой интонацией, за ними обязательно следует продолжение «но…», — объяснил свою позицию клановец.
— Вы правы, господин Волконский, — едва заметно склонил голову перед прозорливостью собеседника мужчина. — Ядра — сильный аргумент. Но пока известно лишь, что они куда-то плыли. Да, скорее всего, для экспериментов Гроссмейстера. И да, Совет против таких вольностей. Но доказательства должны быть железобетонными. Ведь я буду просить коллег отстранить Первого Магистра региона. А с этой должностью уходят только вперед ногами. Даже при «досрочном освобождении». Тем более, в Совете есть и его сторонники. И они уцепятся за любую мелочь, лишь бы провалить решение. А повторно выступить я смогу очень нескоро.
  
Павел невесело хмыкнул про себя. Темнит магистр. Недоговаривает. Не будет никакого «нескоро» для него и его сторонников. И их самих не будет. Игра во власть на таком уровне и с такими ставками подразумевает, что проигравший останется без головы. И Гроссмейстер, если ему удастся усидеть на троне, прекрасно будет понимать, что случилось бы при варианте, когда слабину дал он. А потому жалеть не будет никого.
Более того, скорее всего, смерть «заговорщиков» будет очень непростой. В назидание тем, кто задумает идти против Первого Магистра региона. Тут и заступничества Главы будет недостаточно.
— Что же вы хотите, господин Петров? — негромко спросил молодой человек. — Чтобы я этого вашего Гроссмейстера над операционным столом поймал с иголкой и ниткой в руках за собственноручным сшиванием химеры?
Калас на миг замер. Но тут же улыбнулся. Едва заметно, но все же.
— А вы осведомлены о процессе, господин Волконский, — признал он.
Действительно, один из шагов создания биологического голема предполагал этап «сшивания». Правда, происходило оно совсем не так просто. Но суть была именно в этом.
— Должность обязывает, — пожал плечами молодой человек.
Он должен был быть не здесь. Сейчас его куда больше волновало похищение Артема в зоне его ответственности. Да, официально клановец еще не получил мандат воеводы. Но разве будет это волновать безутешного отца? Нет, Всеволод Григорьевич, конечно, не бросится мстить сломя голову. Но таких людей с камнем за пазухой лучше за спиной не оставлять.
Единственная причина, по которой Павел согласился на встречу: просьба цесаревича.
Несколько секунд собеседники помолчали.
— Да, господин Волконский, — серьезно кивнул Калас. — Мне нужны железобетонные доказательства. И если вы сможете поймать Гроссмейстера с иголкой и ниткой в руках, то будет просто замечательно. Однако вполне хватит и подтверждения, что на любом из оплотов такие работы проводились. Главное, чтобы их нельзя было оспорить.
Клановец задумался. Встречался он уже с химерами. Как раз во время зачистки одного из Оплотов. Там, конечно, тоже творилась какая-то «грязь». Но тварь была создана явно где-то еще, и уже потом доставлена в крепость «Свободы воли».
— То есть, вы предлагаете мне громить Оплоты, — задумчиво констатировал Волконский, внимательно рассматривая лицо собеседника.
Тот подоплеку вопроса понял прекрасно. Мол, при налетах погибнет множество твоих сторонников. Штурмовики, видевшие, что именно творят «свободовцы» с попавшими к ним в руки людьми, даже пленных брать отказываются. Напрочь. Да и сам Волконский, побывав в катакомбах Оплота, прекрасно понимал такую позицию.
— Оставляю решение этого вопроса на ваше усмотрение, — позволил себе едва заметную улыбку магистр.
Однако через несколько секунд, обратив внимание, что собеседник до сих пор сверлит его лицо внимательным взглядом, он негромко вздохнул:
— Господин Волконский, — устало выдохнул магистр, впервые с момента знакомства, столь явно выражая свои эмоции. — После того, во что превратил службы и суть «Свободы воли» Гроссмейстер, мне придется выжигать заразу каленым железом. И на этом фоне даже полностью уничтоженные несколько оплотов не будут казаться… сколько-нибудь значимыми.
Павел кивнул и отвел взгляд.
— Лес рубят, щепки летят? — негромко констатировал молодой человек.
Калас на миг задумался. Он с этой местной идиомой еще не сталкивался. Однако общий смысл понял мгновенно.
— Да, господин Волконский, — жестко кивнул «свободовец». — Именно так. Мне придется буквально «зачищать» любое недовольство, а после предстоит долгая и кропотливая работа по «смене мировоззрения» оставшихся. И поверьте мне, далеко не каждый дойдет до конца пути.
Клановец кивнул. Он встречался со «свободовцами». Все они фанатично преданы своему магистру. И, если вдруг явится новый и скажет: «Вот он я, давайте жить по-другому!», еще неизвестно, как отреагируют «послушники» и «паства».
Павел одним глотком прикончил свою чашку и обвел взглядом не слишком притязательное, пусть и расположенное в центре Красноуральска, заведение.
— Откуда в такой… — на несколько секунд молодой человек задумался, но тут же закончил. — Глуши столь замечательный кофе?
— Простите? — не понял «господин Петров», погрузившийся в свои мысли.
Вряд ли ему нравилась роль будущего палача собственных сторонников, но магистр не видел другой возможности сохранить весь организм без хирургического удаления «опухоли».
— До свидания, — завершил разговор Павел, склонив голову в вежливом прощании.
В этом заведении действительно подавали отличный кофе. И клановец намеревался сюда еще зайти. Возможно, не раз. И ему совершенно не хотелось случайно встретить во время одного из «туров» своего собеседника.
Но это все потом. А пока Волконский быстро удалялся от места встречи, на ходу доставая комм и нажимая на одну из клавиш быстрого вызова.
— Привет, красавица, — негромко произнес молодой человек, едва собеседница ответила. — Что у тебя там?
Пока он «прохлаждался», отдуваться на месте покушения пришлось Насте. И, зная характер канцеляристки, Павел практически не удивился, услышав уверенный ответ:
— Шут, ты представляешь… они все тут дебилы!
  
Глава 3
 
Глава 3
— Они все тут дебилы!
Здоровенный полицейский чин в звании подполковника буквально побагровел от такой душевной простоты. Мелкая же пигалица встряхнула яркими волосами и продолжила вещать в трубку ее мнение об умственных способностях собравшихся, их привычках, сексуальной ориентации, даже выдала несколько предположений о том, как именно и кто кого… В общем, много чего она наговорила своему собеседнику.
Все это время офицер медленно багровел. А его «свита» начала осторожно и незаметно расползаться подальше от эпицентра скорого взрыва.
Павел же Мышь выслушал. Внимательно. И вывод сделал самый простой:
— Мне приехать?
Думать о том, что же творится в головах у сотрудников, идущих наперекор «ока императора» ему не хотелось. Мало ли какой «ваты» в головах у людей не водится. «Справочник психиатрических заболеваний» составлен не на пустом месте.
— Не, не надо! — тут же откликнулась штатный снайпер группы.
Кому как не ей проводить контрснайперское расследование?
— Тогда в чем у тебя проблема? — поинтересовался молодой человек.
У него действительно было много дел. И Волконский был бы сильно благодарен Насте, если ему не придется заниматься еще и этим.
— Они не верят, что я «око императора»! — все столь же бодро отрапортовала собеседница.
Клановец задумался. Представить ситуацию, при которой местный полицейский смог бы отказать хоть в чем-нибудь канцеляристке, он представить не мог. Никак. Какие бы погоны ни давили ему на плечи. Хотя бы потому что эта ярковолосая балагурка имеет полномочия недрогнувшей изящной ручкой сорвать ЛЮБЫЕ.
  
Единственный КРАЙНЕ маловероятный вариант (просто никто рисковать не будет!): они не поверили в подлинность «корочек». Хотя защита там стоит такая, что их попросту невозможно подделать. Равно как и предъявить чужие. Так в чем проблема? Не говоря уже об особых татуировках, проявляющихся только при ощущении определенной последовательности эмоций, вроде той, что украшала запястье самого Павла.