Стальная принцесса

Когда я стала таким человеком? Когда я начала фантазировать о том, как причиняю людям боль?
– Эльза.
Передо мной склоняется нечто большее, чем сама жизнь. Прямо как дядя Редж в том кошмаре.
Теперь это будет красный бассейн?
Неужели я в ловушке своих бесконечных кошмаров?
Я смотрю вверх дикими глазами.
Рубашка Эйдена тоже промокла и теперь просвечивает, подчеркивая его твердые мускулы. Должно быть, он где-то потерял пиджак, потому что манжеты его рубашки закатаны до локтей. Татуировки со стрелками указывают прямо на его сердце.
Он держит в руке полотенце и пристально смотрит на меня.
Мое дыхание немного замедляется, но этого недостаточно, чтобы избавиться от тревожных образов в голове.
Этого недостаточно, чтобы заставить меня перестать думать о вещах, которые я сделала с Сильвер, если бы его не было рядом.
– Ч-что со мной не так? – Рыдание вырывается из моего горла. – Она даже не напала на меня, а я собиралась убить ее.
Он медленно кладет полотенце мне на голову, словно не желая меня испугать. Аккуратными движениями он высушивает мокрые пряди волос.
– Она действительно напала на тебя.
– Нет, она этого не делала. Она просто стояла там беззащитная.
– Она спровоцировала тебя.
– Спровоцировала?
Он продолжает гладить меня по волосам.
– Это накапливалось в течение некоторого времени. Куинс не только угрожает тебе, но и провоцирует.
– Ты думаешь, я ударила ее из-за этого?
– Да. Ты не нападаешь на людей без причины. Ты преследуешь только тех, кто провоцирует тебя или представляет угрозу.
– Откуда ты это знаешь?
Он хватает меня за руку и притягивает ближе к себе. Я перестаю раскачиваться, когда он усаживает меня к себе на колени.
– Это всего лишь теория.
Я смотрю на него затуманенным взглядом.
– Ты что, подвергал меня психоанализу или что-то в этом роде?
– Возможно. – Он продолжает сушить мои волосы. – Тебе больше не нужно беспокоиться о Куинс. Теперь она знает свое место и больше не будет тебя провоцировать.
– Почему?
– Я заставил ее.
– Как?
– Менее жестокими методами. – Он ухмыляется, и я вздрагиваю.
Он берет меня пальцем за подбородок и приподнимает так, чтобы я оказалась лицом к нему.
– Тебе не нужно стыдиться того, кто ты есть, со мной, Эльза. Ты можешь быть гребаной сумасшедшей, и я все равно тебя не отпущу.
Ух ты. Это удивительно мило звучит из его уст.
Он как будто принимает меня целиком. Эйдена интересуют не отдельные части меня, он хочет меня полностью.
И мое сердце чуть не разрывается от этого принятия.
Как будто я всю жизнь ждала, что кто-то примет меня такой, какая я есть, и наконец нашла его.
Он видит меня.
И он не боится того, что видит.
Черт возьми, я напугана еще больше, чем он.
Мои заплаканные глаза ищут в его затуманенном взгляде какие-либо признаки манипуляции, но все, что я нахожу, – это принятие.
Безоговорочное принятие.
Он не должен принимать эту часть меня. Я сама ее не принимаю.
– Тебе не следует шутить на эту тему, – шепчу я.
– Это была не шутка. Мне все равно, кто ты или что, пока ты моя.
Моя нижняя губа дрожит, и волна истерики, накатившая ранее, грозит обрушиться на меня снова.
– Что, если… что, если я причиню кому-нибудь боль?
– Почему ты так думаешь?
– Мне продолжают сниться кошмары о лужах крови. Нормальному человеку не снились бы такие кошмары. Я, должно быть, причинила кому-то боль раньше… верно?
– Возможно, это ты была той, кто пострадал.
Я отстраняюсь. Он делает паузу, вытирая мои волосы.
– Ты знаешь это, не так ли? – Я задыхаюсь от этих слов.
В чертах его лица происходит небольшое изменение, прежде чем снова появляется это приводящее в бешенство бесстрастное выражение.
– Знаю что?
– Скажи мне, Эйден, пожалуйста. – Я трусь о его эрекцию ягодицами. – Я сделаю все что угодно.
– Прекрати. – Он сильно сжимает мою руку, заставляя меня всхлипнуть. – Я не буду трахать тебя, когда ты в таком состоянии.
– В каком? – Разочарование и страх перед неизвестным вцепляются мне в грудь, и я просто срываюсь. – Запутанном? Маньячном? Я причинила боль своей тете в больнице, Эйден! Рана, которую я оставила у нее на запястье, настолько глубокая, что я не могу смотреть ей в глаза, не чувствуя себя чудовищем. Я поцарапала тебя в тот раз и только что чуть не размозжила Сильвер голову о тротуар. Я продолжаю накаляться, и нет никакой возможности это остановить, а ты, черт возьми, отказываешься рассказать мне, что произошло!
 
После вспышки гнева из меня вырывается тяжелое дыхание. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за плечо и прижимает к своим коленям.
– Ты думаешь, тебе станет лучше, если ты узнаешь правду? – Он отчеканивает каждое слово.
– Конечно!
– Поверь мне, милая, все будет намного, блять, хуже.
– Позволь мне самой судить об этом. Это моя жизнь, Эйден. Моя! Я устала от того, что люди принимают за меня решения. Позволь мне облажаться самой! Я возьму на себя ответственность за все это.
Он отбрасывает полотенце, крепко обнимает меня за талию и встает.
Меня швыряют на кровать прежде, чем я успеваю подумать о том, что происходит. Эйден бросается на меня и разрывает мою рубашку. Я задыхаюсь, когда пуговицы разлетаются во все стороны. Звук застревает у меня в горле, когда я смотрю на его безумное выражение лица.
Он вот-вот сорвется.
И я та, кто довел его до крайности.
– Ты хочешь знать, да? – Он хватается за середину лифчика и рывком расстегивает его.
Я вскрикиваю, но не только от удивления. Нет. Его грубая сила всегда сковывала меня, нравится мне это признавать или нет.
Он нависает надо мной, обхватывая мой живот коленями и хватает мою грудь своей жесткой рукой. Его пальцы впиваются в плоть, и мои конечности дрожат.
Его глаза темнеют еще больше.
Словно он не со мной.
Я теряю его из-за демонов.
– Э-Эйден?
Его свободная рука сжимает мое горло, лишая слов и воздуха. Когда я пытаюсь заговорить снова, он усиливает хватку. Несколько вдохов едва достигают моих легких.
– Давай начнем с твоего шрама. – Его голос спокоен. – Ты знаешь историю этого гребаного шрама, а?
Я извиваюсь, цепляясь за его руки.
Он сжимает сильнее, перекрывая тот небольшой запас воздуха, который у меня остался.
– Лежи. Блять. Смирно.
Если я продолжу сражаться, это будет война физической силы, и я в ней не выиграю.
Умнее, а не сильнее.
Я позволяю своим рукам опуститься по обе стороны от меня.
Эйден медленно ослабляет хватку на моей шее, но не отпускает полностью.
Я резко втягиваю воздух и внимательно наблюдаю за ним.
Эйден массирует мое горло и точку пульса с навязчивым интересом, прежде чем его металлические глаза скользят вниз к моей груди.
Но только не к груди.
А к моему шраму.
Он наклоняется и прикусывает мякоть, а затем засасывает ее в рот.
Шок отзывается эхом во всем моем теле.
Прекрати.
Он проводит языком по коже, облизывая, прежде чем очень нежно прикусить.
Остановись.
Его нападение продолжается и продолжается, пока я не начинаю хныкать.
Несмотря на мягкость, его прикосновения причиняют боль.
Они режут меня, как острый предмет.
Я истекаю кровью.
Это больно.
Где-то в глубине души мне чертовски больно.
Его зубы и щетина задевают мой шрам, когда он говорит.
– Этот шрам – признак твоей слабости. Точно так же, как и мой. А знаешь что, милая? Нам не позволено быть гребаными слабаками.
Я тяжело дышу, когда смотрю на него. Наконец он поднимает голову и встречается со мной взглядом своего темного и подергивающегося левого глаза.
Он взбешен.
Нет, он в ярости.
Но, похоже, она направлена не на меня.
По крайней мере, я надеюсь, что нет.
Потому что прямо сейчас я чувствую себя ближе к Эйдену, чем когда-либо прежде.