Случайность (СИ)

— Как его зовут? — едва слышно спросил мужчина.
— Саша. Сашенька…
Именно так, нежно и ласково, как и он сам.
Малыш заёрзал на руках у отца, ощущая непривычный запах. Так было и когда его брала на руки Зинаида Петровна, но у неё он успокаивался уже минуты через две. Интересно, как будет сейчас?
— А полное имя?
Вопрос с подвохом, но Таня не видела смысла отвечать на него не правдиво.
  
— Васильев Александр Васильевич.
У мальчика были её фамилия, и от неё же производную она использовала как отчество. Даже на секунду не появилось сомнений в том, что всё делает правильно.
Пауза в разговоре получилась тяжёлой, и Таня это чувствовала. Возможно, ощущал и маленький Саша, потому что перебирал ткань пелёнки своими крохотными пальчиками с удвоенной силой.
— То есть, ты предпочла сразу же вычеркнуть меня из его жизни? — сурово спросил Михаил, смотря женщине в глаза.
— Миш, не нужно так, — а вот Татьяна этого запала не оценила. — Я не отрицаю, что Саша — твой сын. Если захочешь, приезжай и общайся, никто тебе этого не запрещает. Только пожалуйста, предупреди в следующий раз.
— А как нужно? — мужчина только в последний момент сообразил, что тон стоит сбавить. — Ты записала его на себя, не дав даже моего отчества. Не хочешь, чтобы другие знали, кто отец, и отказываешься выйти за меня замуж.
— Замуж? Выйти замуж?!
Слово прозвучало, словно триггер, и Таня понимала, что её понесло. Гормоны, стресс после родов, напряжённая обстановка на работе. Ох, зря Михаил вообще начал этот разговор…
— Не ты ли сразу же и дал мне от ворот поворот?
— Я что, не могу передумать?
— А что, передумать не могу уже я? Ты, чёрт побери, директор рекламного отдела! Любое решение принимаешь за секунду, и оно будет для тебя единственно верным на всю жизнь. Ты моментально дал ответ, как только я тебе сказала про беременность, а значит ни о каком браке и совместной жизни речи быть не может.
— И что теперь? — Миша даже поднимается на ноги, но всё равно осторожно держит сына. — Если захочу, чтобы он был моим по закону, придётся обращаться к тебе через суд?
Таня застыла, словно из неё выбили весь воздух. Суд?.. Это он что… серьёзно?
  
— 5—
 
29 июля 202х года. Там же
Не ясно, сколько бы они ещё так простояли и до чего дошли, если бы в этот момент Александр не стал подхныкивать, активно открывая ротик. Действие оказало на родителей отрезвляющий эффект, и Михаил осторожно погладил малыша по головке.
— Что с ним?
— Он голоден, — спокойно ответила Татьяна.
— И… нужно что-то принести?
Это был настолько глупый и одновременно логичный вопрос, что женщина не удержалась и хихикнула. Папаша, называется!
— Бутербродом с колбасой здесь не обойтись, — улыбнулась она. — Дай его мне.
Она приняла свою драгоценную ношу и уселась на кровать, подложив под спину подушки. Саша, почувствовав знакомый успокаивающий запах, заёрзал ещё сильнее, приоткрывая ротик, и стоило матери сдвинуть полу сарафана, моментально приложился к груди.
Таня не столько увидела, сколько почувствовала по движению матраса под ней — Миша сел рядом. Не вплотную, разумеется, а на другую сторону кровати, но всё равно они стали довольно близки. Запоздало подумалось, что, наверное, стоило отправить мужчину в другую комнату, или хотя бы попросить отвернуться, потому что процесс кормления — штука весьма интимная. С другой стороны, Михаил уже не раз видел её без белья. И делал с нею много всего, правда еды этот процесс не касался…
От непрошенных воспоминаний резко заныло внизу живота, а молоко прилило сразу с двух сторон. Татьяна едва слышно чертыхнулась и тут же прикусила язык — ругаться при ребёнке! Хорошо хоть по заверениям Зинаиды Петровны после двух месяцев эти молочные реки можно будет хотя бы немного контролировать.
Всё-таки набравшись храбрости и подняв голову, она увидела, каким же взглядом смотрит на их сына Миша. Тоска в нём плотно переплелась с нежностью, но ни агрессии, ни жадности не наблюдалось. Может она, конечно, зря так переполошилась: не тот Максимов человек, чтобы взять и отсудить у неё мальчика. Но этот вопрос им стоит разрешить с самого начала.
— Миша, — тихонько позвала она, когда переложила сына на другую сторону. Ей чисто по-человечески было жалко мужчину, который может и решился на радость отцовства, но его в нём обделили. С другой стороны, отбрасывать свои интересы хотелось Тане меньше всего. — Миш, просто так получилось. Этот малыш — случайность. Его никто из нас никогда не планировал, но он есть. И я нужна ему, притом не только сейчас, пока совсем крошечный.
Максимов медленно кивнул, соглашаясь со всем услышанным, и Таня продолжила уже чуть бодрее.
— Ты в своём праве видеться с сыном, и я отдаю себе отчёт в том, что можешь его забрать. А если женишься к моменту суда, то в полную семью Сашу отдадут легко и просто, но я прошу этого не делать. Ни одна женщина не будет любить постороннего ребёнка так, как любила бы родная мать. Да и к чему он ей? Она родит тебе своих, сколько захочешь, и всё у вас будет хорошо. А этого оставь мне.
— Я ни за что не стал бы отнимать у тебя ребёнка, — Миша мотает головой, и взгляд его теперь кажется болезненным. — Таня…
— Всё хорошо, — Татьяна продолжает уже шёпотом — малыш заснул, наевшись, и теперь его стоит переложить на плечо. — Мы оба просто погорячились. Но, повторюсь, захочешь — приезжай, общайся с ним. Сашенька подрастёт, и вы обязательно сможете проводить время вместе интересно и легко. А не захочешь — насильно навязывать тебе его никто не станет. Я приму любой твой вариант, но очень прошу, не поднимай больше вопросов брака и того, что нам стоит воспитывать его вместе. Это не нужно ни тебе, ни мне.
Возможно, Михаил и собирался что-то сказать или возразить, но в это время послышался стук входной двери. И если мужчина напрягся, то сама Васильева только вздохнула с облегчением.
— Ну и жарища! — произнесла весьма дородная женщина, заполняя собой практически весь дверной проём. — В последний раз такое было, когда в наш колхоз привозили новые сорта индюшек в… запамятовала каком году.
Возрастом ближе к семидесяти, Зинаида Петровна полностью сохранила и активный настрой, и ясный ум, и цепкий взгляд. Особенно последнее, потому что смотрела на сидящего с краю кровати Максимова она весьма и весьма оценивающе.
— Дорогой дедушка Мороз, — продолжила Татьянина помощница по хозяйству уже через несколько секунд, и смотрела при этом в потолок. — Если ты наконец принёс мне толкового мужика в качестве подарка, то сильно припоздал — мне уже шибко давно не семнадцать. И почему упакован в ту старую футболку, в которой я мою полы?
— Зинаида Петровна, не нужно столько патетики, — Татьяна с огромным трудом сдерживала улыбку, за месяц совместной жизни не только привыкнув к манере разговора женщины, но и полюбив её. — Это Михаил, отец Сашеньки. Он иногда будет заглядывать к нему в гости.
Взгляд старушки опять вернулся к мужчине, в котором смущение было серьёзно потеснено удивлением, а после еле слышно хмыкнула.
— Ну хвала небесам! Не от святого духа понесла, как я переживала. Лимонаду-то этому Михаилу плеснуть? Холодненького.
От холодного лимонада не отказалась бы, пожалуй, и сама Татьяна, но Миша покачал головой и поднялся на ноги.
— Я пойду уже, — произнёс он, смотря не столько на женщину, сколько на сына. — Действительно, свалился вам словно снег на голову. Не против, если прилечу на следующих выходных?
  
— Я уже сказала, приезжай, когда самому удобно. Просто предупреди.
Буквально на минуту Максимов скрылся в ванной, переодеваясь в свою одежду, а после направился к выходу. Таня со спящим сынишкой пошла его проводить.
Уже стоя в дверях, мужчина обернулся и наклонился поцеловать Сашу в висок. Девушке показалось, что в этот момент она перестала дышать: слишком близко Миша был, слишком родным казался. Но миг, и они вернули прежнюю дистанцию.