Гадина (СИ)

Я — Гадина, а детишки — они у меня очень на многое способны, и даже не потому, что я в них «музыкальные знания вкладываю», а потому, что им нравится делать то, что они делают! Я тут детишкам только помогаю немножко… но теперь настал их черед мне немножко помочь. Тем более, что одну вещь мы на репетиции один разок отыграли и всем она вроде бы понравилась. Причем понравилась не потому, что они ее сыграть сумели, а просто понравилась. А то, что к концерту ее школьники готовить не стали — а я–то тут на что? В конце-то концов все они у меня здесь в лобик поцелованные, коннект со всеми устойчивый, как ими «управлять» я представляю… разве что раньше сразу ста тридцатью школьниками одновременно я еще управлять ни разу не пробовала, но все когда-то случается в первый раз. Чучелка-то обещала, что я смогу сразу двести пятьдесят четыре человека под контролем держать, так почему бы сейчас эту технику не попробовать? Когда я «вела» пару десятков детишек одновременно, у меня в голове они как юниты в какой-нибудь игрушке-войнушке словно на экране отображались: безликие, но идентифицируемые…
  
Я напряглась (сильно напряглась), построила в голове картинку… каждому юниту «сформулировала задачу» — и на сцене, без объявления новой пьесы, началось действо. Саша сел за рояль, пару секунд подумал и запел: «Пой, друг, не вешай нос»…
Конечно, из меня поэт как та самая знаменитая пуля, но память чучелка мне действительно сотворила уникальную, и я просто сассемблировала из кучи любительских переводов и пародий на «Hey Jude» что-то относительно приличное (местами все же «для благозвучия» вкорячив парочку «собственных рифм»), ну а все прочее «артистизмом и сценическим движением» ребятишки взяли. Ну и самой музыкой: она же на самом деле гениальная у сэра Пола получилась. Получится. То есть уже не получится: да уж, Гадина я самая настоящая получилась… да ну и ладно. Общую канву исполнения я взяла из того, что самой увидеть довелось, на концерте, который мне повезло в свое время посетить, «эмоцию» — уже от увиденного на Ютубе концерта Маккартни в Буэнос-Айресе, двадцатых уже годов вроде, а «сценическое движение» — сама придумала, причем уже после того, как песня началась. То есть я, управляя детишками на уровне подсознания, думала, «как бы все покрасивее обставить» — и придумала: когда собственно песня закончилась, барабанщики, как и «на настоящих концертах» просто отстукивали ритм, а весь оркестр, положив инструменты, продолжил петь припев, который подхватывала выходящая на сцену «вторая смена». И в какой-то момент его пели все сто тридцать человек… и уже половина зала. А Саша (как и сэр Пол на концерте) поющими «руководил»: «а теперь только настоящие мужчины поют», «отлично, а теперь одни красивые женщины» (тут к барабанам бас-гитара подключилась), «вы молодцы, а теперь все вместе»… — а тем временем «вторая смена» расселась по местам — и последний раз припев был исполнен уже под музыку полного симфонического оркестра. Причем даже Фурцева поддалась этому «массовому помешательству»!
Здесь я использовала довольно старый трюк: «вторую смену» я запустила на сцену не из-за кулис, а через зрительный зал, и петь они начали еще в проходах. Причем пели «взрослыми голосами», так что зрители, смотрящие все же на сцену, просто слышали, как «кто-то рядом уже поет», а так как в песне звучал и прямой призыв «пой с нами, сделай жизнь прекрасней», то многие буквально на уровне подсознания к хору присоединились, тем более что «слова учить не требовалось». Ну а затем пошла «цепная реакция» — и вскоре весь зал в едином порыве…
В общем, у детишек получилось замечательно, а я, вся погруженная в мысли об «эффектном завершении», все же от «оригинала» отвлеклась и сумела «не передать» исполнителям, что в использованной мной пародии было слово не «пой», а «пей» — а теперь очень надеялась, что никто так песню переделывать уже не станет: созвучие-то «ушло»…
А ведущий — уже Вася Дубровский — после того, как прозвучала кода, объявил… То есть он еще минут пять подождал, пока аплодисменты стихнут, а потом объявил:
— Вот так, не успело закончиться первое отделение нашего концерта, как началось второе. И сейчас мы все же сыграем для вас музыку уже классическую. Но будем ее не исполнять, а именно играть: музыка нужна для веселости души и ее… в нее нужно играть, чему нас наша учительница и научила. А вот как хорошо она это сделала, вы сейчас и услышите…
Вторая часть концерта прошла при гораздо большем оживлении в зале, и — хотя дети в основном исполняли именно «классику» (хотя все же большей частью в рок-варианте) — публика была очень довольна. Так что сам концерт еще минимум на полчаса затянулся: программу-то школьники явно решили целиком отработать, а мы при планировании не учли того, что после каждой композиции приходилось по несколько минут ждать, пока аплодисменты стихнут. Ну и завершение тоже получилось… неплохим: после исполнения последнего произведения народ начал в ладошки стучать уже крайне настойчиво, вызывая оркестр «на бис», и дети просто стояли в легкой растерянности на сцене и кланялись, кланялись… до тех пор кланялись, пока Екатерина Алексеевна не вышла на сцену сама и не предложила им «на бис» снова исполнить «Hey Jude»… В общем, последнее исполнение затянулось уже минут на десять, причем минуты три, а то и четыре пели уже только зрители (а самые хитрые детишки начали потихоньку со сцены уползать).
Фурцева снова присоединилась к поющим зрителям, и я подумала, что насчет стаи медведей немного ошиблась: голос ее (командный, громкий, хорошо поставленный) я и из-за кулис неплохо различала, и в целом она в ноты все же попадала… Но все когда-нибудь, да заканчивается, так что и этот концерт закончился…
И начался «разбор полетов»: Фурцева решительно прошла за сцену, где по ее распоряжению «сопровождающие лица» отловили Эльвиру Андреевну и поставили директрису перед светлы очи министра культуры. И на прямой вопрос Фурцевой Эльвира Андреевна выдала «заранее заготовленный ответ»:
— В соответствии с положением о самодеятельных ансамблях — а Фурцева-то пыталась всю культуру перевести «на самодеятельность», так что ответ директрисы пришелся исключительно «в кассу» — мы концерт такого самодеятельного коллектива и устроили, потому что недавнее выступление этого коллектива на концерте в честь годовщины Октября нашим гражданам очень сильно понравилось и мы получили многочисленные обращения с просьбами сделать такие выступления регулярными.
— Но, как я заметила, билеты на концерт вы за деньги продавали.
— Конечно, ведь расходы Дворца культуры на такие выступления мы обязаны покрывать из выручки. Все делается в полном соответствии с инструкцией Министерства культуры от ноября шестьдесят второго года за номером…
— Я сама ее знаю, а кто этим коллективом руководит?
— Позвольте вам представить руководителя этого коллектива, — Эльвира Андреевна сначала показала рукой на меня, все еще сидящую за кулисами на стульчике, а затем, видя, что я с этого стульчика и встаю-то с огромным трудом (все же силушки я немало потратила), совершила настоящее чудо: она нашей министрухе просто назвала мое имя и фамилию. На одном дыхании назвала, причем ни разу не сбилась и ничего не переврала. Наверное, долго учила: она действительно все министерские культурные инструкции наизусть практически знала и, чтобы к «вознаграждениям», которые Дворец собирался детям предоставить, ни у кого претензий не было, она меня взяла как раз «руководителем музыкального самодеятельного коллектива» на полставки по совместительству — а для этого нам пришлось трудовой договор заключить, в котором я была «полностью записана». Понятно, что зарплата получалась чисто символическая, но теперь детишки все проходили как участники официальной самодеятельности, и им Дворец с выручки от концертов мог и костюмы приобретать, и инструменты заказывать, и многое другое, требующее приличных затрат, проделывать. Но — что для руководства Дворца было тут самым важным — можно было за выступления деньги со зрителей брать. Мне всю эту схему директриса очень подробно расписала, так что я в нее полностью вписалась: моя личная выгода тут заключалась в том, что все мои инструменты теперь по официальному договору хранились во Дворце и их даже милиция охраняла! Причем милиции это тоже понравилось, хотя и не сразу, мне даже пришлось обратиться за помощью к своему куратору из КГБ. Но когда начальник городской милиции пожаловался, что «у него просто людей нет охрану такую обеспечивать», уже на следующий день «сверху» пришло новое штатное расписание с десятком дополнительных милицейских должностей, и все сразу стали счастливы.