Незабудка для конунга (СИ)

— Ой, ну что ты, не плачь, Кэролайн, оно того не стоит. Зато теперь будешь знать, что нельзя пить всякую дрянь, — посочувствовала мне Ингрид.
Глубоко выдохнув, я надела кожаные туфли с плоской подошвой. Мы покинули комнату и направились в зал.
— Что я должна делать?
— Ничего сложного, разносить кувшины, — ответила Ингрид, двигаясь впереди.
— Весь вечер? — волочилась я за ней.
  
— Само собой!
— Я хочу потом сходить в баню, — пожелала я.
— Вряд ли ее топили, придется идти на речку.
— Помоюсь в холодной.
Ингрид тяжело вздохнула, и мы окинули взглядом Медовый зал. Отвратительный запах перегара и мяса ударил в нос. Это был только первый день праздника. Мидсумар отмечали три дня. По традиции на потолочных балках были развешаны огромные цветочные венки. Углы украшены сочными зелеными шарами из веток кустарников. На время праздника очаг тушился и засыпался камнями.
Страшно представить, какой потом будет во дворце твориться бардак. Как хорошо, что я не служанка на кухне или в зале.
— Вон, видишь в углу бочки, и там стоят кувшины. Я буду разливать эль, а ты подавать на столы.
— Да, — коротко ответила я и пошла за Ингрид.
Все столы были полны гуляющим народом, в основном мужиками. Они ели, пили и орали во все горло. Дети разносили из больших корзин печенье и сладкие булочки. Двери были распахнуты, и собаки шныряли туда-сюда, лаяли и таскали кости.
Во главе стола, конечно же, сидел молодой конунг. Внутри все перевернулось от свежего запаха медового эля. Меня чуть не стошнило снова. Я собралась с духом и начала помогать Ингрид. Раньше начну, раньше отпустят.
— Отнеси господину на стол, — Ингрид наполнила серебряный чеканный сосуд элем и подала мне.
Я взяла его и, развернувшись, пошла вдоль стен, чтобы приблизиться сзади и подать. Так конунг, увлеченный разговором, не заметит меня. У меня почти все получилось, пока я не подошла ближе. Тут один из воинов, сидевший рядом с конунгом, увидел меня.
— Эй, кровь с молоком, неси сюда! — выкрикнул он, и все за столом рассмеялись.
Меня затрясло, руки задрожали, я чуть не уронила кувшин. Конечно, все за столом обратили на меня внимание. Конунг посмотрел, на мгновение я застыла на месте, и наши взгляды встретились. На его влажных губах заиграла легкая улыбка. Темно-синие хмельные глаза заблестели. Сегодня господину было лень позаботиться о своей внешности. Длинные до локтей светло-каштановые волосы с золотистым оттенком были не расчесаны и растрепались по широким плечам. Ворот кожаной вышитой жилетки оставался распахнут. По мускулистой груди стекали капли пота. Не сводя с меня глаз, Ингвальд слегка поднял кубок и отпил из него.
Опустив взгляд, я поставила свою ношу на стол и сразу метнулась в сторону. Раньше, может, и позволила бы себе тайком посмотреть на конунга, как это делают все девушки во дворце. Теперь же мне лучше было вести себя как можно незаметнее. Глубоко вдохнув, я вернулась обратно к бочкам за следующей партией.
— Что с тобой, на тебе лица нет? — спросила Ингрид, вытирая руки о вышитое полотенце на ее бедре.
Я положила руку на мокрые глаза.
— Да, ты же знаешь, как воины господина шутят над нами.
— Не обращай внимания. Они просто бесятся, что вы им недоступны, — Ингрид подала мне глиняный кувшин. — Подай этот на второй ряд.
Кивнув, что поняла, отнесла его на стол к торговцам, которые сидели недалеко от бочек. Потом намеренно не взяла серебряные кувшины, которые было положено подавать к столу конунга.
Вечером я устало свалилась на лавку вдоль стены у бочек.
— Ты хорошо поработала, моя девочка, иди отдыхай, — Ингрид подала мне кубок с элем.
Я пересилила себя и выпила. Говорят, что после пьянки лучше похмеляться тем, что пил вечером. Желудок принял эль, голова хоть и закружилась, но меня не вырвало.
— Тогда я в баню и в комнату, — отчиталась я перед Ингрид, кто-то из главных прислужниц всегда должен знать, куда мы ходим и что делаем.
— Не пойдешь сегодня на речку венок пускать? — напомнила Ингрид о моих цветах, которые так и остались лежать под подушкой.
— Не знаю… — рассеянно ответила я.
— Давай в баньку сходи, переодевайся и беги с девчонками на речку, а то старой девой останешься!
Я чуть не разревелась от ее слов. Представляю, какое у меня сейчас вырождение лица, явно как у умирающего лебедя. Пошла сразу в баню. Не терпелось залезть в бочку с теплой водой.
По дороге туда все думала, может, пойти на речку? Я должна найти себе жениха. Никто не знает, что меня обесчестил конунг, кроме богов. Ингвальд крепко спал, когда я покинула его покои, и сегодня в зале он не заговорил со мной. Может, господин, как и я, толком ничего не помнит.
Как же я надеялась на это. 
  
ГЛАВА 3
 
Баню хоть и не топили, так как сейчас не холодно, но теплая вода там всегда в бочках имелась, ее грели на печках. Там меня встретила тощая рабыня, бедняжки невольницы всегда делали самую грязную и тяжелую работу. 
— Ты вовремя, вода почти закончилась, уже все девки помылись, — сказала она и, закрыв двери, начала помогать мне снимать сарафан.
— Ой, забыла полотенца, — простонала я, когда увидела пустые полки.
— Сейчас принесу, я мигом, — рабыня выскочила из бани и понеслась во дворец.
Я встала возле бочки, начала умывать заплаканное лицо. Никто себе представить не мог, как же паршиво у меня было на душе.
Как мне теперь пускать по речке венок?
Ведь, если его поймает кто из мужчин, будет обманут мной. Он возьмет в жены обесчещенную деву. От таких мыслей мне становилось все хуже.
— Неужели я был так плох? — внезапно услышала я знакомый мужской голос.
Повернувшись, я увидела стоящего напротив конунга и чуть не вскрикнула, так как не заметила, как Ингвальд вошел. Хотя эта баня предназначалась только для женщин, и ему тут делать было нечего.
Господин стоял и с грустным томным взглядом смотрел на меня.
— Я ничего не помню, — едва вымолвила, продолжая умываться.
— Зато я помню… — продолжал он стоять рядом.
— Как ты узнал меня, господин? — от мысли о том, что Ингвальд помнит о нашей ночи, мне стало не по себе.
— Когда увидел тебя с кувшином, Незабудка.
— Как я попала к тебе в.… — последнее слово «постель» не осмелилась выговорить.
Конунг сделал медленный шаг ко мне и слегка прикоснулся пальцами к моим волосам. Я почувствовала его горячее дыхание у себя на затылке.
— Мы поцеловались у источника, потом я унес тебя к себе, и дальше случилось то, что случилось. Ты что, жалеешь об этом? — тихо сказал он с ноткой грусти в низком голосе.
— Ты воспользовался мной, я была пьяная! — посмела я высказать.
— Что-о-о?! Ну нет уж, красавица, мы оба этого хотели, и ты мне сама отдалась, — возмутился Ингвальд, нахмурив густые темные брови.
— Боги, что теперь будет? — я всхлипывала, не понимая, как жить дальше.
— Не жалей об этом, по воле богов между нами случилось что-то еще, — прошептал конунг, проведя пальцами по моему плечу.
— Не трогай меня! — я убрала его руку, понятное дело, что ему не о чем жалеть.
Ингвальд сделал тяжелый шаг назад.
— Оставим это пока в секрете, Незабудка.
Я обернулась и постаралась, чтобы лицо мое казалось полным ненависти.
— Ой, не надо смотреть на меня так, как это делает моя жена. Тебе это не идет, ты слишком добрая.
— Тебе все равно, да, что я ее личная служанка?! — бросила я, хотя, судя по беспечному взгляду, ему было наплевать.
  
Ингвальд довольно улыбнулся и вытащил из кармана жилетки мой венок из незабудок. Целый и невредимый. Должно быть, конунг проследил за мной и забрал его, когда я пошла в баню.
— Он теперь мой, — Ингвальд так глубоко вдохнул запах цветов, что у меня мурашки по коже пробежали.