Санитары ( Эпидемия – 6)

Мы тащили контейнеры с реактивами, прозрачные пластиковые боксы с пробирками, заполненными жидкостями разных цветов – синими, зелёными, красными, с этикетками вроде «Материал-48» или «Катализатор Z-9». Некоторые из них были оснащены этикетками биоугрозы, почти везде красовались яркие надписи «Ядовито».
Попутно мы вскрыли хранилища с маркировками «Оружейная» и «Боеприпасы», но тут нас ждало изрядное разочарование. Помещение было большим, с металлическими шкафами и стеллажами, но большая часть их стояла пустыми, словно после грабежа. Полки пыльные, кое-где остались следы от коробок, и всё. Было похоже на то, что местные безопасники вывезли под шумок всё добро в тот момент, когда станцию спешно консервировали. Кое-что всё-таки оставалось, но нам от этого барахла толку было мало – картонные ёмкости с надписями «Тренировочные 9 мм», несколько ящиков с осветительными ракетами, которые выглядели как музейные экспонаты времён Второй мировой, ржавые, с потёртой краской, и два десятка транквилизаторных винтовок без специальных пуль-контейнеров – бесполезный хлам.
  
Единственной ценной находкой оказался вскрытый ящик с знакомыми нам уже винтовками MDR, в котором осталось три штуки. Жаль, но без положенного комплекта: ручки, сошки, сменный ствол, глушитель, прицел. Весь ЗИП, кроме пластиковых магазинов, неизвестный забрал с собой при консервации, оставив нам жалкие крохи. Но и это лучше, чем ничего. Я прихватил себе одну, перекинув на неё коллиматорный прицел с P-90, и заодно взял из ящика стопку магазинов, за неимением разгрузки распихав их по карманам тактических штанов. Оттягивали они эти карманы изрядно, но пусть будут.
Зато в соседнем помещении, помеченном как «Техническое оборудование», мы наткнулись на настоящий клондайк. Это был зал поменьше, с низким потолком, заставленный стеллажами из прочного металла, и воздух здесь был тяжёлым, сильно пах бензином. По идее, тут должны были храниться детали для автотранспорта и, возможно, ГСМ, но какой-то умник на нашу удачу решил, что оно хорошо подойдёт для временного размещения другого груза.
Пять стеллажей, целиком забитых боеприпасами. Цинки с патронами 5,56 мм, по семьсот шестьдесят патронов в каждом, коробки с гранатами – осколочными, термобарическими, светозвуковыми, всё новенькое. Отдельно – ящики с пистолетами, простыми, надёжными «Глоками», по десять штук в ящике. К каждому в комплекте – кайдексная кобура с запасным магазином, маленький коллиматорный прицел типа «Доктер» и по две пачки простых 9×19 оболочечных.
А в углу, заботливо отложенный и прикрытый брезентом, стоял старый, угловатый натовский пулемёт MG-3F. Он был тяжёлым, с коробом на двести пятьдесят патронов, висящим сбоку, и сошками, что разворачивались одним движением. Рядом – станок для стрельбы из стационарного положения. Консервационная смазка заботливо снята и с оружия, и со станка. Отдельно – сменные стволы, машинка для набивания лент и пустые многоразовые ленты на сто выстрелов. И почти две тысячи выстрелов в трёх запечатанных ящиках. Жаль, но полагающихся к лентам небольших коробов для подачи тут не наблюдалось. Придётся обходиться как-то так.
В другом углу, под таким же брезентом, стояли бочки с дизельным топливом, литров по двести каждая, и их было достаточно, чтобы заправить нашу махину не раз и не два – наверное, штук двадцать, сине-белые, с неизвестной мне эмблемой топливной компании «Ленпромнефть» и надписью: «ДТ». Серёга аж присвистнул, когда мы их откопали, и, не удержавшись, открутил пробку с одной из них. Бочка была залита под самую крышку. Запах в помещении усилился многократно, но нам было плевать.
– Джей, это же золото! – заорал Макс, хлопая по одной из бочек так, что эхо разнеслось по залу. – Тут четыре тонны дизтоплива. Даже если МПЛ жрёт по литру на километр, мы сможем дважды сгонять туда и обратно.
Я улыбнулся. Всё-таки Макс совсем пацан, и эмоционирует всегда так ярко. Здорово, что кто-то всё ещё способен на такое проявление чувств, несмотря на весь кошмар, творящийся вокруг.
– Смотрите, здесь даже ремкомплекты для автоматов, с пружинами и уплотнителями. О, а вот ящик с бронежилетами. Джей! Джей!
– Отлично, а то я ощущаю себя голым, – кивнул я, проверяя один из броников. Всё как в аптеке – пластины вставлены, подсумки закреплены, наплечники и горжет с нашейником лежат, запакованные внутрь. – Грузим всё, что влезет. Бочки – в кунг, закрепите их только получше, чтобы не болтались.
– Кстати, про выезд. Командир, а мы тут не долговато копаемся? Нас не заблокируют? А то ты так всех напугал мертвецами, а их что-то и нет.
– Ах, если бы. Мне система оповещения каждые десять минут скидывает сводки. Мертвецы расползлись по комплексу и всё прибывают, но до этого уровня ни один пока не добрался, большая часть толчётся наверху, пытаются долбиться в двери лифтовой шахты, где мы скрылись.
Тем временем мне было до слёз обидно, что из-за чёртовых «Потерянных» весь комплекс оказался заполнен образцами. По словам Филимонова, здесь велась разработка целого комплекса препаратов, и кое-что из этого я бы с удовольствием позаимствовал. Но риск был слишком велик. Данные системы показывали, что на минус втором этаже, где были испытательные лаборатории, сейчас околачивается от трёхсот до пятисот мертвяков, часть из которых была не тормозными образцами, а частично или полностью мутировавшими организмами. Как только мы начнём стрелять – они дружно наведутся, и никакой добычи не будет, мы будем драпать и отбиваться. Так что нет, хотя и очень хочется.
А по поводу выезда я не беспокоился. Ещё на базе этот вопрос был проговорён – для выезда из гаража используется другой путь, не зависящий от основного выхода. Это отдельный, для спецтранспорта, туннель, ведущий прямо на поверхность, минуя основные ворота и завершающийся замаскированным пандусом. С него мы попадём сразу же на параллельную улицу, минуя всех, кто, возможно, следит сейчас за комплексом.
Система показала схему выезда на экране моего планшета: он короче, чем основной, но круче, с уклоном в 30 градусов, и пандус там автоматический, с гидравликой, что поднимает и опускает стальную плиту весом в десяток тонн. Срабатывает от транспондера машины при приближении.
Главное – не дать мертвецам нас окружить, пока мы сваливаем. Система нарисовала маршруты на случай блокировки основной магистрали движения: через туннель, мимо вспомогательных генераторов, а если и там не выйдет – можно использовать самый крайний аварийный вариант и просто проломить мордой МПЛ фальш-стенку, проехать через вспомогательные помещения и вылететь почти в середину подъёма к пандусу. Но не хотелось бы ими пользоваться – у каждого были свои сложности: узкие повороты между генераторами ограничивали нашу мобильность, а идея тарана чего-либо мне не нравилась по определению. Не хватало только встать где-то по пути из-за пробитого радиатора, который я без понятия, как чинить.
Мы как раз заканчивали загрузку – реактивы в контейнерах уложены рядами, с пенопластовыми вставками для амортизации, оружие в ящиках, бочки с топливом надёжно закреплены в кунге ремнями и цепями, чтобы не сдвигались на ухабах, – когда внезапно замигали по стенам ярко-красные фонари. И знакомый голос системы бесстрастно завёл свою песню:
– Вторжение на уровень. Внимание! Фиксирую не менее ста единиц лабораторных образцов номер пять и шесть, вошедших в запретную зону. Применяю средства борьбы.
– О, сейчас эта железка их покрошит в фарш! – обрадовался Макс.
– Нет.
– Но почему?
Я знал, что является причиной проблем, но раньше не было повода озвучивать. Все системы активной обороны комплекса не имели боекомплекта, ну, кроме огнемётов снаружи и систем электробезопасности – полов и дверей под напряжением. Те, кто вывез отсюда почти всё оружие и патроны, не забыли и про настоящее «золото» – тысячи боеприпасов калибра 7,62×51, которыми снаряжались турели. И, естественно, забрали их с собой. Но теперь мы были фактически беззащитны. Мне было куда любопытнее другое.