Сойтись с герцогом (ЛП)
— С вами иначе нельзя, — говорит Рори, впиваясь в него прищуренным взглядом.
Джейми поднимает бокал в насмешливом тосте.
— Кто-то же должен поддерживать семейные традиции. Винный погреб сам себя не опустошит.
Рори откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, глядя через стол с холодным презрением. Рукава его дорогой белой рубашки снова закатаны, обнажая темные волоски на предплечьях и линии татуировки с чертополохом. Я водила по ним пальцем. От этого воспоминания живот сводит.
— Право первой ночи осталось в темных веках, братишка, — отрезает он.
Джейми развалился на стуле, расслабленный, с бокалом в руке. Мой писательский мозг тут же дорисовывает сцену: он появляется со своим легким обаянием и широкой улыбкой, предъявляя права на древнее феодальное правило, по которому лордам позволялось все.
Повисает долгая пауза, а потом уголки губ Джейми дергаются.
— Я просто возвращаю в поместье атмосферу «Игры престолов».
Рори закрывает глаза и качает головой.
— Это было бы смешно, если бы я не ждал, что на пороге в любой момент появится вереница хорошеньких юных сотрудниц с требованиями алиментов.
Джейми пожимает плечами.
— Если появятся, это будет моя проблема.
Я неловко ерзаю на стуле, одергивая подол платья. Через мгновение поднимаю взгляд. Рори смотрит на меня, выражение лица непроницаемое. Я заправляю прядь волос за ухо.
— Так… — говорю я. — Сколько вообще людей работает здесь, в поместье?
Бровь Рори едва заметно приподнимается, и он напрягается.
— Тебе нужно сходить за одним из твоих новых блокнотов или это просто светская беседа?
Джейми фыркает.
— Нет, спасибо, — чинно отвечаю я. — Мне просто стало интересно.
— Завтра расскажу все подробно, когда поедем верхом.
10
Рори
— Дорогой, как дела?
Надо было дать вызову уйти в голосовую почту. Я уже подключен и жду, когда Тео выйдет на связь из Пало-Альто, а Аннабель мурлычет в трубке из Лондона. Джейми уехал обратно в коттедж — делать черт знает что или, скорее, с кем. И слава богу, Эди Джонс вне поля зрения до завтрашнего утра.
— Хорошо, спасибо.
Я листаю почту и без жалости удаляю письма. Хэтти, моя помощница, должна отсеивать весь мусор, но стоит мне отвернуться, как непрочитанный хлам снова нарастает. Я бы сейчас убил за эспрессо, чтобы раскачать мозг перед встречей, но неохотно признаю — плохая идея. Тем более что вставать придется ни свет ни заря и идти в конюшню. Работа сразу в трех часовых поясах — то еще удовольствие.
— Просто хотела проверить, как Эди устроилась.
Голос крестной звучит, как всегда, бодро. Она как кролик из рекламы батареек — наверное, все то, что она принимала в восьмидесятые, когда была моделью, до сих пор гуляет по организму. Что бы это ни было, она пережила обоих моих родителей, так что, возможно, в этом что-то есть.
— Извини, что оставила тебя сегодня, но через пару недель вернусь и проверю, как у вас дела.
— Какие дела?
— Книга, Рори, дорогой. У бедной Эди впереди адская работа.
Я сдерживаю стон.
— У меня все под контролем.
Она смеется.
— Вот именно это я и имею в виду.
— О чем ты?
Телефон вибрирует — Тео извиняется, что задерживается, но он уже берет сок и сейчас подключится. Ну конечно. За полгода он окончательно стал лос-анджелесским, с тех пор как уехал курировать проект школы и библиотеки.
— Ты можешь быть немного… пугающим. А Эди — милая девочка.
Я постукиваю ручкой по подбородку и невольно вспоминаю выражение ее лица, когда она сегодня вошла в кабинет. Этот образ я изо всех сил пытаюсь выкинуть из головы. Нужно сосредоточиться на деле.
— Она здесь, чтобы работать.
— И я бы не стала ее рекомендовать, если бы не была уверена, что она справится с бреднями Дикки. Но ты раньше выглядел напряженным, поэтому я и звоню. Она здесь работать, а не чтобы ее съели заживо. Ты знаешь, какой ты, когда начинаешь защищаться. И Эди — не враг. Я не хочу, чтобы ты делал ее жизнь напряженной.
Если бы она, черт возьми, знала. Единственное, что сейчас у Эди действительно напряжено, — это мой член. И это при том, что сегодня днем она появилась в наряде, будто шла на собеседование в офис среднего звена Marks and Spencer. Несмотря на уродливые ботинки и ужасный шерстяной костюм, с того самого момента, как она переступила порог, я думаю только об одном — о ней, голой, запутавшейся в простынях в три часа ночи, когда я выходил из того гостиничного номера.
Без имен, без обязательств. Так я жил годами. Так проще. Я видел, какой бардак устроили мои родители в своих отношениях, а для меня главное — поместье. Мне нужно быть сосредоточенным, держать в голове конечную цель. Мне совершенно ни к чему думать о красивых рыжеволосых, которые выгибаются подо мной, пока я их…
— … ты ведь согласен, Рори?
— Абсолютно.
Понятия не имею, о чем она говорила. Экран мигает — Тео в сети.
— Созвонимся позже, — говорю я, обрывая Аннабель на полуслове. — У меня встреча.
— В такое время?
— В Сан-Франциско сейчас три часа дня.
— Рори, привет.
Операционный директор фонда «Лох-Морвен» выглядит загорелым и расслабленным.
— Как там у вас?
Он потягивает какую-то отвратительную зеленую бурду. За шесть месяцев в Калифорнии, где он курирует проект, он стал окончательно местным. Для всех нас это важно — превратить землю, купленную моими прабабушкой и прадедом, в школу и общественный центр. В этом и есть смысл фонда — отдавать, делать что-то полезное, а не выжимать из наследства деньги. Если, конечно, мне вообще суждено было его унаследовать, но это уже мысли для другой ночи.
— Чуть менее солнечно, чем у тебя, если судить по виду.
За окном темно, в воздухе холод, и огонь в библиотеке не слишком его разгоняет. Сколько бы мы ни тратили на отопление в Лох-Морвене, как бы внушительно он ни выглядел снаружи, двести пятьдесят лет истории — это не герметичный парник, несмотря на миллионы, которые отец спустил на ремонт. Не зря все тянутся на утреннюю кухню, где плита излучает тепло, а собаки лежат на своих подстилках и путаются под ногами.
Брамбл кладет морду мне на колено, и я наклоняюсь, чтобы почесать ей уши. Под столом лениво и нехотя стучит хвост Тилли. Иногда мне кажется, что только эти двое и удерживают меня в здравом уме — тревога, которая не отпускает уже три месяца, почти исчезает, когда я вывожу их гулять по пустошам.
— Ты не на той стороне Атлантики, — ухмыляется Тео. — Нам бы тебя сюда, ручки пожимать.
— Если бы, — я откидываюсь в кресле и оглядываю стол в библиотеке. Он аккуратный и упорядоченный — полная противоположность хаотичному и запущенному кабинету отца. — Я тут застрял как минимум на пару месяцев.
— Уж лучше ты, чем я.
Когда я заканчиваю с расчетами и планами проекта, уже далеко за одиннадцать, и в доме стоит тишина. Я поднимаюсь наверх, собаки следуют за мной, и я на мгновение задерживаюсь у двери комнаты Эди. Она — лишнее осложнение в тот момент, когда у меня и без того полно забот. Так почему же, черт возьми, я пресек предложение Джейми утром показать ей поместье верхом? Потому что я ей не доверяю. И себе — тоже.
11
Эди
Стук в дверь вырывает меня из сна, и я вскакиваю с кровати, наполовину ожидая, что кто-то сейчас войдет. Накидываю пушистый белый халат, висевший на крючке за дверью ванной, и выглядываю в коридор. Там стоит серебряный поднос на старинной деревянной тележке, а на нем — кофе, выпечка и записка.
8:45 во дворе, пожалуйста. — РК
Я ставлю поднос на прикроватный столик и смотрю на телефон. Семь тридцать. Самовлюбленный ублюдок. Типичный жест — застать меня врасплох, предполагая, что я валяюсь в постели до полудня, пока он с утра управляет своей корпорацией или фондом, или чем там еще. Я разламываю круассан пополам и открываю гугл, решив разобраться, что здесь вообще происходит.