Сойтись с герцогом (ЛП)

  
Белла Джеймс
 
Сойтись с герцогом
   
1
 
Эди
 
Ты знала, что будет неловко, Эди.
Я вскидываю подбородок и с трудом сглатываю, уставившись примерно в сторону сцены.
Аннабель Финдли уверенно шагает сквозь ряды. Длинные ноги в темно-коричневых кожаных брюках, медово-русые волосы колышутся в такт шагам. Одобрительный шепот переходит в аплодисменты, когда она с шутливым поклоном занимает свое место.
  
Я тоже хлопаю — после того как разжимаю пальцы, впившиеся в ладони.
— Аннабель, вам не нужно представление, — начинает ведущий. А потом, разумеется, представляет ее. — Вы всемирно известная модель и актриса, которая решила попробовать себя по другую сторону объектива.
Я уверена, где-то существует клон-машина, штампующая типовых Издательских Мужчин. Ведущий — низенький, узкоплечий, в черной водолазке и темных джинсах. С его ста семьюдесятью тремя сантиметрами я бы над ним возвышалась, а если бы села ему на колени, он сложился бы, как шезлонг.
Аннабель тянется к бокалу шампанского, ослепляя его своей легендарной улыбкой, когда софиты подхватывают золотистое сияние ее волос.
— Уверен, всем нам интересно, каково это, после карьеры длиной более тридцати лет, взяться за перо и написать мемуары.
— Вы выставляете меня древней, — смеется Аннабель и на мгновение бросает взгляд в нашу сторону.
Я стою за Марсией, директором издательства, и Ру, редактором. Они поднимают руки, коротко и признательно машут пальцами.
— Ну… это была настоящая командная работа…
Все, кто хоть что-то понимает, знают: в издательском мире это означает, что писал кто-то другой.
Вот тут и появляюсь я — на задворках, наблюдаю, как другой человек подписывает экземпляры книги, которую написала я, пока все вокруг восторженно говорят, какой она трогательной и смешной получилась.
Могло быть хуже. Могли бы говорить, что это полная чушь, так что я засчитываю это как победу.
Мой литературный агент Шарлотта бросает на меня косой взгляд, выразительно приподняв бровь. Присутствие гострайтера на презентации книги — далеко не норма, но она подергала за ниточки, и вот мы здесь. Пять лет я писала литературные шедевры вроде «Уход за кошками для начинающих» и «Таро для ведьм выходного дня». Единственная причина, по которой мне досталась эта работа, — Аннабель, ее школьная подруга и клиентка, уволила первых двух опытных авторов. Честно говоря, никто не был так ошарашен, как я, когда меня взяли.
С детства я мечтала о дне, когда увижу свои слова напечатанными. Есть только одна крошечная деталь: из-за подписанного мной железобетонного соглашения о неразглашении правду не узнает никто.
Аннабель Финдли была прекрасной бунтаркой из аристократической семьи. В шестнадцать она сбежала из пансиона, чтобы стать моделью в Марракеше, крутила романы с самыми известными рок-звездами мира и украшала обложки глянцевых журналов, не говоря уже о бесчисленных сайтах со сплетнями. По меньшей мере половина историй, которыми она делилась со мной, так и не попала в книгу — настолько они были пикантными и скандальными, что повлекли бы за собой гору исков.
— Мы были бы рады услышать отрывок, Аннабель, — говорит ведущий, подпирая подбородок ладонью и глядя на нее с благоговением.
Она так действует на людей.
— Ох… — умиляется Аннабель, и весь зал тает. — Ну, разве что крошечный отрывочек-другой.
Она раскрывает свой экземпляр мемуаров на странице с неоново-розовым стикером и начинает читать своим хрипловатым, завораживающим голосом.
Все ловят каждое слово. Я тоже увлекаюсь, что странно, учитывая, что написала это я, пока она внезапно не останавливается и с грудным смехом не захлопывает книгу.
— Если хотите узнать, что было дальше, — говорит Аннабель, — сможете сделать это сами, купив книгу.
Даже откровенная реклама звучит из ее уст очаровательно, и зал взрывается смехом.
Аннабель делает глоток шампанского, а ведущий мельком просматривает записи и кладет их обратно на стол рядом с нетронутым кувшином ледяной воды.
— Будем надеяться, Аннабель внимательно слушала инструктаж от пиарщика, — говорит Марсия, оборачиваясь к нам и слегка приподнимая брови.
Я провожу ладонями по бокам черного платья и дергаю подол, будто это способно хоть как-то помочь. Туфли уже безбожно жмут.
— Она имеет в виду, — Шарлотта наклоняется ко мне и бормочет, — что если сейчас Аннабель уйдет от сценария, нам пиздец.
Я фыркаю, и Марсия резко оборачивается.
— Поэтому пиарщик выглядит как снайпер, готовый снять убийцу? — шепчу я.
Шарлотта коротко кивает.
— Если она и правда сорвется с рельсов, это принесет больше продаж, так что…
Мне тут уже нечего терять. Деньги я получила заранее, процент с продаж мне не положен. На поездку пришлось влезть в овердрафт, так что можешь не сомневаться — бесплатное шампанское и закуски после я использую по полной.
Хорошая новость в том, что Аннабель рассказывает довольно безобидную историю о своих подиумных годах в девяностых. Публика слушает, затаив дыхание. Я смотрю на Юнион-сквер, как торговцы с фермерского рынка сворачивают палатки на ночь. В центре площади стоит Авраам Линкольн и наблюдает за всем. Шарлотта прочищает горло и толкает меня локтем в ребра, почти незаметно кивая в сторону сцены.
— С такой насыщенной жизнью, должно быть, трудно решить, что включить, а что оставить за кадром, — рассуждает ведущий. Пиарщик чуть приподнимает подбородок и смотрит прищурившись. Все разом подаются вперед на своих стульях.
— Ну, дорогой… — Аннабель наклоняется к нему заговорщически, с кошачьей улыбкой. — Тут скорее стоял вопрос, как бы не нарваться на иск от сильных мира сего.
— И понеслась, — говорит Шарлотта, скрестив пальцы. — Будем надеяться, что она останется по эту сторону закона.
Сотрудник в дальнем конце зала складывает бокалы, вполуха слушая истории, которые я слышала больше раз, чем могу сосчитать, — и вживую, и в бесконечных голосовых в два часа ночи. Я очень готова к той части вечера, где будет шампанское и канапе. Когда Аннабель делает паузу, чтобы перевести дыхание, мой желудок громко урчит.
— Ну слава богу, — говорит Шарлотта тридцать минут спустя. — Аннабель — умница. Сейчас вернусь.
Все кончено, и начинается суета: персонал будто из воздуха появляется, выстраивает людей в очереди, убирает складные стулья и освобождает пространство. Каким-то образом издательские уже успели добраться до шампанского и сбились в кучку — смеются, переговариваются, с отчетливым облегчением. Я стою в стороне, пытаясь одновременно выглядеть незаметно и непринужденно, что сложнее, чем кажется.
— Вот мы и здесь. — Шарлотта возвращается с двумя бокалами шампанского, протягивает один мне и легко чокается. — Маленький тост, Эди, за твои самые первые напечатанные слова. И не последние.
Я делаю глоток — пузырьки лопаются на языке, сухой, кислый вкус. Кажется, ген любви к шампанскому меня обошел… но выбор невелик. Я проглатываю еще глоток и прячу гримасу.
— Кстати, — говорит Шарлотта, заправляя светлую прядь за ухо. — Драконы.
Она может быть крошечной, блондинистой и производить впечатление рассеянной пустоголовки, но на самом деле она — терьер на каблуках. Она знает всех в индустрии и чует тренды за много километров. И нет, я понятия не имею, почему она вообще меня подписала.
— Что?
— Драконы. — Она кивает. — Я думала о твоей рукописи и считаю, что именно этого ей не хватает.
— Ты хочешь, чтобы я добавила драконов в роман эпохи Джейн Остин?
  
Она морщит нос.
— Возможно, слегка переписать. Меньше историчности, больше романтического фэнтези. Сейчас это разлетается как горячие пирожки. — Она указывает на три огромных постера на стене. — Понимаешь, о чем я?
Я потираю подбородок.
— Ты же говорила, что гострайтинг для Аннабель — отличный способ засветиться перед Марсией, что ты с ней поговоришь, и мне почти гарантирован контракт на мой…