Сойтись с герцогом (ЛП)

— Только представь, если бы ты тогда откинулся, — задумчиво говорит Джейми. — Всем этим сейчас управлял бы ты, Финн.
Финн откидывается на спинку стула и медленно, решительно качает головой.
— Совещания про котлы на биомассе, обязательные визиты в местную школу ради расположения общины и нытье фермеров-арендаторов? Ни за что. Я бы исчез отсюда раньше, чем ты успел бы сказать
  
— Думаю, мы все это уже поняли, — говорит Рори, глядя на братьев с места во главе стола. — Тебя отделяет всего одна переправа, и то если прилив будет в настроении.
— Гораздо проще было бы добираться на остров, если бы мы оставили вертолет, — говорит Джейми. — Я в начале недели встретил Брайса Ааронсона на пустоши, и он с самодовольным видом объяснял, как удобно иметь такую штуку.
— Последнее, чего я хочу, — мрачно говорит Финн, — это чтобы ко мне кто-то наведывался. На вертолете или как угодно еще.
— Очаровательно, — ухмыляется Джейми.
Мартин проскальзывает между нами и незаметно убирает тарелки. Я быстро улыбаюсь ему, и он краснеет и неловко роняет блюдо. Вот тебе и женская солидарность.
Рори пожимает плечами.
— Во-первых, это был актив, который стремительно терял в цене, а во-вторых
— Ты вообще слышишь, как это звучит? Ты, черт возьми, герцог, сидишь в замке и рассуждаешь об экономии, — Джейми поднимает бутылку вина и разглядывает этикетку.
— Мы все знаем, что ты бы спустил наследство за два месяца, — фыркает Финн. — Вино, женщины и черт знает что еще.
— Я теперь исправившийся человек, — говорит Джейми, заслужив короткий лающий смех Рори. — Правда. Я по уши занят восстановлением экосистем. В этом году нужно засадить тридцать тысяч акров, а нам на пятки наступают экоактивисты, протестующие из-за отсутствия волков.
Финн хмурится.
— Долгая история, — говорит Рори.
Про вертолет я, конечно, читала. Странно слышать, как они обсуждают его так, будто это запасная машина на подъездной дорожке, которой никто не пользуется, но и продавать не хочет.
— Я просто говорю, — продолжает Джейми. — Как мне, по-вашему, поддерживать налет часов?
— Моё сердце обливается кровью, — сухо отвечает Рори.
После основного блюда Джейни заглядывает поздороваться. Это приятная смена настроения — еще одна женщина в этой сугубо мужской компании. Я замечаю, как она на мгновение наблюдает за мной, болтая с Финном и мягко журя его за то, что он никогда не приезжает в гости. Меня удивляет, что он воспринимает это спокойно.
К тому моменту, как появляется крананхан, вино и виски ударяют мне в голову, и я чувствую, как щеки горят от смеха над историями трех братьев Киннэрд. Я узнаю, что Джейми однажды сломал запястье, пытаясь съехать по парадной лестнице, что Финн соорудил самогонный аппарат и едва не угодил под арест за собственную водку. И что Рори — подтверждая, что та сторона его, которую я увидела, вовсе не была случайностью, — однажды попался на купании нагишом в озере Морвен с дочерью приезжавшего французского посла.
Где-то между всем этим и кофе я поднимаюсь, чтобы извиниться и уйти. Было весело, но где-то на задворках сознания шевелится смутная тревога. Я сижу здесь, в мире, бесконечно далеком от моей жизни, и все сегодняшние разговоры только подчеркивают это. У меня больше общего с персоналом, чем с тремя мужчинами за столом. Они говорят о наследстве. Я — об овердрафтах. А все серебро, которое я когда-либо видела, стояло за стеклом комиссионных магазинов.
Я выхожу в коридор и делаю глубокий вдох. Из кухни доносится звон посуды и музыка — Грегор и остальные там убирают. Я зажата между двумя мирами и не принадлежу ни одному из них. А Анна скоро приедет, и это добавит еще один слой стресса.
Каблуки цокают по деревянному полу, пока я пересекаю огромный вестибюль и направляюсь к лестнице.
— Эди.
Голос Рори звучит низко. Это не приказ — скорее вопрос. Я останавливаюсь и оборачиваюсь, ладонь ложится на отполированное дерево перил.
Он пересекает холл и подходит ко мне. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, волосы растрепаны, словно он слишком часто проводил по ним рукой. Обычного Рори — напряженного, настороженного — будто и след простыл.
— Ты отлично справилась, — говорит он с полуулыбкой. — Настоящее крещение огнем. Финн вообще никого не любит, а тебе, похоже, удалось заслужить его одобрение.
— Рада это слышать. — Я слегка склоняю голову. — Хотя, возможно, все дело в виски.
Я стою на первой ступеньке, и наши лица почти на одном уровне. Между нами будто тянется электрический разряд.
— Не думаю, что дело в виски, — тихо говорит он, и эти слова повисают где-то между комплиментом и признанием. Во мне откликается вспышка тепла, с которой я не совсем справляюсь.
Повисает долгая пауза. Она не неловкая — скорее… весомая. Мне бы отступить, выйти из его поля притяжения, но я не делаю этого.
Его взгляд на секунду опускается к моим губам, и я чувствую, как поднимается и опускается грудь. Он наклоняется ближе, всего на вдох. Этого достаточно. Я не знаю, собирается ли он меня поцеловать, хочу ли я этого и не выдумываю ли все целиком. Я даже не уверена, что готова к…
И тут за его спиной в коридоре раздается скрип и шаги. Доносится взрыв смеха Джейми, и Рори тут же выпрямляется. Я отступаю на вторую ступеньку.
— Мне, наверное… — бормочу я, неопределенно показывая в сторону лестницы.
— Да. — Он кивает. — Спокойной ночи.
Я поднимаюсь по лестнице. Не оборачиваюсь, но почти уверена, что он смотрит мне вслед. Я чувствую этот взгляд, прожигающий шелк платья, но продолжаю идти. Я не решаюсь оглянуться.
  
25
 
Рори
 
Я не сплю.
Дело не в виски и не в перспективе недели подряд заседаний совета, пока Джейни дергает меня из-за финальной подготовки к балу, как бы мерзко это ни звучало. Дело в выражении лица Эди, когда она обернулась на лестнице, в румянце, залившем щеки. В той паузе, когда я едва не забылся. Мне нужно, черт возьми, взять себя в руки. В три часа ночи иду в душ, снова сжимая член в кулаке, как похотливый подросток.
Мне этого не нужно. В моей жизни сейчас есть очень узкий круг приоритетов, и писатели в него не входят. Особенно такие, из-за которых я могу потерять сосредоточенность.
К утру я убеждаю себя, что все это и было и не было. Она здесь, чтобы делать свою работу. Я — свою. И чтобы это доказать, сегодня утром я возьму ее с собой на осмотр участков с безопасными домами.
Я ловлю себя на том, что стучу в ее дверь еще до девяти, все еще задыхаясь после пробежки вдоль озера. Собаки радостно виляют хвостами, когда она открывает. Волосы убраны в хвост, лицо чистое, без косметики.
— Я хочу тебе кое-что показать.
— Прости? — она моргает, удивленная.
— Ты говорила, что хочешь понять, как устроено поместье.
Ленд Ровер гремит по дороге через пустошь, подвеска стонет. Брамбл и Тилли высунулись из задних окон, уши хлопают на ветру. Эди сидит рядом со мной, и ее бедро в джинсах — отвлекающий фактор, без которого я бы прекрасно обошелся. Каждый раз, когда я переключаю передачу, почти задеваю ткань.
— Так куда мы едем? — наконец спрашивает она.
— Увидишь.
Она бросает на меня взгляд, но я не отрываю глаз от дороги, притормаживая на скотопрогонной решетке. Я показываю ей посадки молодых дубов, которыми Джейми занимается с общественной командой, и мы поднимаемся через ущелье. Свет пятнами скользит по лобовому стеклу, когда мы въезжаем в старый лес. Мы пересекаем каменный мост через реку и сворачиваем на недавно проложенную дорогу среди деревьев.
Мы останавливаемся у низкого белого коттеджа. За ним, на поле, огороженном каменной стеной, пасутся овцы. Вдали виден еще один домик, надежно укрытый за деревянным забором.
  
Эди выходит из Дефендера, и я наблюдаю, как она оглядывается, слегка наклонив голову, явно сбитая с толку.
— Здесь красиво, — говорит она. — Что это?
— Безопасный дом. — Я тянусь в карман за ключами и киваю, приглашая ее войти. — У нас их три. Раньше это были дома рабочих, мы их отреставрировали.