Воин-Врач VII (СИ)

— Щедрое предложение, — скривился совсем уж отошедший от потрясения перс.
— Более чем, учитывая то, что я говорю не только о Боспоре, — и Всеслав сделал гораздо более широкий жест над картой. И, как и в случае с Глебом на тренировке этих переговоров, стало прям слышно, как защелкали счёты в голове звездочёта.
— Да, я понимаю, что обмен кажется не равноценным. Да, ваши торговцы получат доступ к рынкам, на которых не бывали никогда. Но меня, я не стану скрывать этого, уважаемый Абу, интересует империя Сун и её товары. И, пожалуй, больше их, возможность продавать туда наши. Земля наша велика и обильна… и нема́ куда гро́ши девать, — неожиданно завершил фразу Чародей, сплясав вприсядку на наследии монаха Нестора, будущего автора «Повести временных лет».
  
— Ты предлагаешь… разделить на две части Византийскую империю? — голосом разума и здравого смысла спросил он. У Чародея.
— Я не предлагаю. Я настоятельно рекомендую. У меня есть семь задумок о том, как взять эти земли без помощников. Но ты очень верно сказал, уважаемый. Шире рта не откусишь, — чуть поклонился снова великий князь звездочёту. Давая понять, что первый разговор шёл вовсе не о планах султана захватить Византию.
— Ты настолько уверен в своих силах? — на этот раз деду не хватило, видимо, ни сил, ни выдержки на сарказм.
— Полностью. В зависимости от выбранной задумки меняется только срок её исполнения и доля потерь моих воинов. Ну, и золота ещё, но его я не считаю, от чего постоянно плачет Абрам, — улыбнулся Всеслав.
— Ты говорил о стране, радующейся дешёвой соли… Правильно ли я понял тебя? — скорее лицом, чем голосом, обозначил вопросительную интонацию гость.
— Да, ты понял верно. Пока простой люд радуется несбыточному, а владетельные люди заняты тем, чтобы возвратить свой прибыток, в Византии заканчивается хлеб. Зерно. Любое, — пояснил спокойно Всеслав.
— Как? — лаконично удивился перс.
— Совсем, — не менее лаконично ответил великий князь. И пояснил, снизойдя, — мои друзья, братья Контарини, продулись в шахматы Глебу, моему второму сыну. И проспорили.
— Чего? — не вполне дипломатично переспросил звездочёт.
— Много чего. Он, Глеб-то, торговаться гораздо лучше меня умеет. Я не нарадуюсь на него, если честно. У меня так вряд ли вышло бы. А сын смог как-то подобрать слова, убедившие венецианцев в том, что Византии зерно Европы и Египта сейчас не нужно. И до весны не понадобится. Совет Дожей и сами Контарини поудивлялись, но согласились. Поставки уже сократились на две трети, — объяснил Чародей спокойно, как о чём-то малозначительном, будто говорил о том, что в соседнем городе сено подешевело.
— А… мясо? — собеседнику явно было мало времени для оценки услышанного. Поэтому Всеслав не спешил. Отпил морсу, долил из кувшина. И продолжил, показывая на карте.
— От болгар и иберийцев на земли Византии пригонят скот. Честно купленный торговцами, чин по чину. А с ним в подарок и совершенно бесплатно придёт болезнь. Оспа. Сперва коровья, а следом за ней и чёрная.
Кружка с холодным взваром выпала из пальцев звездочёта, едва не залив карту. Которая неуловимым движением, сама будто, отползла к Ставру, не допустив ущерба.
— Насколько мне известно, в других землях об этом пока не ведают. В союзных с моими лишь начинают применять. На Руси же уже завели привычку, хоть и упирались многие. Некоторые аж до́ смерти доупирались в невежестве своём. Но это не главное. Главное, уважаемый Абу, в том, что на землях от Русского до Варяжского морей за шесть лун не было подтверждено лекарями ни единого случая чёрной оспы или вариолы, как именовали эту хворь великие Ар-Рази и Авиценна.
Ну, не совсем шесть, но около того. И прививки на самом деле прочно вошли в обиход, начавшись, разумеется, с дворни и дружины великого князя, с его семьи, ещё в Киеве. Глицерин, что удалось получить в ходе работы над громовиком, зря не пропадал. Вакцину готовили так же, как в девятнадцатом веке, растирая с ним оспу, снятую у телят. Это было гораздо безопаснее, чем вводить здоровым людям гной от больных, как пробовали великие врачи Рима и Персии. А ещё быстрее и проще, чем искать по всей стране переболевших и иммунных. И результаты были для этого времени небывалыми. Но кому, как не Чародею, было побеждать эпидемии? И не допускать их дальнейшего появления в своих землях, повторения арабских и европейских кошмаров, когда оспа опустошала целые провинции.
Одной из задумок было напустить на ромеев чуму, Чёрную Смерть. Предложил её, разумеется, Ставр, воплощение человеколюбия и смирения. При большом желании можно было, конечно, и чумные трупы найти, тем более, после выхода на Волгу и к степям за ней. Я помнил, что почти побеждённая в моём времени зараза в тех краях нет-нет, да и появлялась. Степняки, которым, казалось бы, за сотни лет должны были стать понятнее многих других причины её появления, продолжали зачем-то есть тамошних не то сурков, не то ещё каких-то тушканчиков, заражаясь от них. Но с резиной по-прежнему было очень плохо, а точнее — вообще никак. Привычные костюмы РХБЗ сочинять было не из чего. Эрзацы, сшитые из вываренной в льняном масле и олифе холстины, доверия не внушали. Как и те пресловутые маски с клювами, которые начнут носить европейские врачи лет через двести пятьдесят — триста. Если начнут. Словом, от кровожадного варианта безногого убийцы мы с Всеславом отказались наотрез. А вот чёрная оспа, привитой от которой была почти поголовно вся Русь и на две трети где-то страны союза — другое дело!
— Немыслимо… — первое слово старого перса было ожидаемым. И вполне корректным. Тот же Хаген, да даже Свен, конунг Дании, выражались гораздо менее дипломатично, когда узнавали, что дикий князь диких русов научился побеждать жуткую хворь.
— Ну, как уж вышло, — развёл руками Чародей, будто извиняясь.
— Ты не производишь впечатление человека, склонного болтать попусту или присваивать себе невозможные заслуги, — старик протёр разлитый взвар тряпичной салфеткой, что протянул ему Абрам. Медленно, методично, в такт со своими словами. Словно пытаясь собраться с мыслями, явно двигавшимися значительно быстрее. — Да, многое из совершённого тобой и твоими людьми, кажется невозможным и невероятным. Но слова множества видоков-очевидцев уверяют в обратном. Ты победил вариолу?
— Скажем так: я знаю, как не пустить её на свои земли, как закрыть от неё свои города, как сделать так, чтобы мой народ не был подвержен ей, от малых детей до стариков, — честно ответил Всеслав.
— Но как ты смог? — выдержка, натренированная десятилетиями, в очередной раз дала сбой.
— Не люблю рябых да щербатых, — уклончиво ответил великий князь. Давая понять, что не на все вопросы готов отвечать здесь и сейчас.
— И ты сможешь поделиться этим знанием с союзниками? — да, этому, определённо, палец в рот не клади.
— Я уже делюсь. Оспа покидает Швецию, Данию и Норвегию. У франков по соборам и монастырям лекарства должны были начать доставлять. Про земли бриттов и англов говорить пока рано, но вскоре перестанут болеть и там.
— Чёрная оспа — страшная хворь. Я видел многих с отметками этого злого недуга. Некоторые, редкие счастливцы из выживших, теряли слух и зрение. Победа над таким врагом, думаю, много важнее сражений с врагами из числа людей. То, что ты превзошёл успехи великих лекарей, достойно высшего восхищения и глубочайшего уважение, Всеслав, — церемонно проговорил звездочёт. — Думаю, если ты решишь рассказать о нескольких, двух-трёх твоих, как ты говоришь, задумках, о том, как именно твои войска собираются действовать на южных берегах Русского моря, я поведаю об этом пославшим меня. Полагаю, им будет интересно узнать о том, какие способы решения этой задачи нашёл ты, повелитель северных земель. А ещё я, если ты позволишь, сообщу им о том, что русы учат союзные народы тому, как обуздать вариолу. И готов биться об заклад, это известие заинтересует их больше. Эта новость может помочь им принять решение, которое, как мне кажется, устроит все стороны… Всех тех, кого ты хочешь видеть на том пиру́, о котором мы говорили.