Воин-Врач VII (СИ)
Annotation
Новые приключения старого Врача в теле и времени князя Полоцкого, легендарного Всеслава Чародея!
История не знает сослагательного наклонения, даже альтернативная. А великий князь Руси продолжает сшибать спесь с лидеров мировой величины.
Три центра силы: Западная Римская империя, Византия и Сельджукский султанат.
Русь в окружении врагов? Кого с кем заперли на этот раз?
Внимание:
Все, абсолютно все события, персонажи, имена людей и животных, географические, экономико-политические и прочие факты и догадки являются исключительно вымыслом автора и ничего общего с реальной историей не имеют.
И автору искренне жаль.
Воин-Врач VII
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Эпилог
Воин-Врач VII
Глава 1
Ну вот мы и дома!
Соревнуясь в том, кто придумает ромеям самый печальный финал, хохотали с Гнатом на всю Двину. Но замолчали оба разом, когда из-за очередного поворота показались знакомые места. Они все здесь по пути были знакомыми, конечно, и уже несколько раз высыпа́ли на берега пешие и конные, крича здравицы великому князю и добрым ратникам его. А теперь впереди виделось место последнего вынужденного привала до Юрьева, тот самый островок у излучины, где сливались во́ды большой и малой рек… Но на этот раз заторов из брёвен на пути не было.
Берега слева и справа были усыпаны людьми, густо. И все приветствовали нас. Махали руками, кричали, некоторые даже прыгали от избытка эмоций, которыми здешний люд сроду, кажется, богат не был. Рванулись с обеих сторон, вынуждая Яновых поднять автоматически луки и самострелы, маленькие челночки. Местные привезли на них и передали воинам князя свежий хлеб, молоко, мясо, ягоды-грибы. И неустанно благодарили, поздравляли с возвращением, улыбаясь широко и искренне. Наши кивали, улыбались в ответ, кланялись в пояс. Те, кто владел здешним наречием, перебрасывались парой фраз, виновато: дескать, погостили бы с радостью, но служба княжья шуток не терпит, в Полоцке ждут, пора нам. Лодочники понятливо кивали и отваливали к берегам. С которых не прекращали кричать. И, кажется, продолжали, когда последняя наша лодья уже скрылась за поворотом Двины.
Витень после той планёрки с капитанам у карты снарядил вверх по течению быстрый чёлн о четырёх па́рах крепких вёсел. Тот летел, задрав нос и словно почти не касаясь воды, а гребцы оглашали окру́гу криками, возвещая о скором возвращению на родную землю хозяина с дружиной. И берега начали наполняться людьми. Увидеть великого князя, Чародея, волка-оборотня, или любого из его лютого воинства считалось доброй приметой уже и здесь, вдали от Киева и Полоцка.
Тяжёлые неуклюжие кнорры плелись следом размеренно, и не пробуя тягаться в скорости с лодьями. Десяток их тянулся по Двине неторопливо, важно. Крутовы драккары довели караван до Юрьева и сдали под охрану тамошним стражникам. Команды из вагров, датчан, руян и наших передохну́ли в дивном городе, что вырос на юго-восточном берегу Варяжского моря с поразительной скоростью. Погуляли по широким чистым улицам, мощёным серым камнем, поглядели, разевая рты и ахая, на границы огромной страны, а точнее — союзного государства, почитали названия далёких городов, о многих из которых никогда не слышали. Сытно поели в корчмах и сладко выспались на постоялых дворах, где с них, как с княжьих служилых людей, наотрез отказались брать плату. Рассказали в благодарность корчмарям истории о западном походе Всеслава, отдельно отмечая те, свидетелями которых были сами. О страшном пожаре в Янхольме, бывшем Рибе. О подвиге Яна Немого, что грудью заслонил великого князя от порождения самого́ Сатаны. О превращении Шлезвига в Юрьев-Северный, город-побратим. Добрые юрьевцы охали, ругались, грустили и радовались. А жителям далёкого города-тёзки тут же порешили собрать гостинцев со здешних земель, за знакомство и на вечную дружбу. Раз отсеяться в этом году ла́дом не успели они, по дурной прихоти того Хольсена, что батюшка-князь подело́м на́ кол определил, значит надо зерна послать? Мёду обязательно, грибов сушёных, рыбы вяленой, их много можно за раз увезти, лёгкие же. Репы опять же. На смущённые слова гребцов из тех краёв — мол, не надо, есть у нас — отмахнулись только: да чего у вас там есть-то на севере, кроме льда и трески? Самый дальний край родной земли, от матёрого берега вона аж где, да германцы под самым боком. Нет, возьмёте, что дадим, и отказом даже не думайте обижать!
Мы об этом узнали позже гораздо, в Полоцке уже. О том, как сами, без приказа, решили одни люди русские другим помочь. И плевать всем было на то, что среди них были в основном поморяне, пруссы, латгалы, вагры и датчане. Люд, живший в городах и поселениях за щитами со Всеславовым зна́ком, видевший силу и богатство, широту и простор родной земли на привычных и знакомых белых экранах на каждой крупной торговой площади, звал себя русским. Уверенно и гордо.
Десяток тяжёлых кнорров добрался до устья Поло́ты через седмицу после нашего возвращения. И три полных дня гребцы и кормчие ходили, восхищаясь красотой, удобством и богатством стольного града Полоцка. Своими глазами видя тех, о ком слышали некоторые в походе от друзей-русов. Которые сразу же расхватали по домам тех из них, с кем сидели на вёслах, ходили по датским лесам, по холмам Британии. По далёкому памятному Всеславову полю. Смотрели гости во все глаза на Ставра на Гарасиме. На Буривоя. На патриарха Всея Руси отца Ивана, что когда-то очень давно ходил под солнечным стягом в дружине руян, под рукой деда нынешнего князя, Крута Гривенича. На хромого одноглазого наставника Кузьму, вечно в кольце непривычно серьёзных пострелят-мальчишек с цепкими взглядами. И каждый вечер собирались они на площади у Святой Софии, глядя на белый экран, что здесь, в Полоцке, звали незнакомым словом «стенгазета».
А после ушли вниз по течению, к родным домам и семьям, везя с собой гостинцы от друзей и боевых товарищей. Полные лодьи товара, инструмента, сырья, соли и железа. Везя Полоцких мастеров, что должны были обучить их земляков новым способам плавки, ковки, литья, ткачества, гончарного и плотницкого дела. И думать не думали о том, что обратный груз был куда как дороже того, что привезли они вверх по Двине. Ведь золото — это просто золото. Даже десять полных кнорров. А главным богатством необъятной страны были и оставались они. Люди.
В том возвращении удивляли нас не только они. После того невероятного что для нас, что для местных племён сборища на берегах возле Конкаузена, той излучины, где мы дожидались разбора завалов из сплавленных на Двину брёвен по пути на запад, взялась удивлять сама природа.
Народ вдоль берегов выше по течению стал попадаться промокший насквозь. Впереди так и висело низкое свинцовое небо, но над нами продолжало светить Солнце, а ветер гнал волны против течения, и нас вместе с ними, да так, что приходилось убирать вёсла. Рысь многозначительно поглядывал на небо и делал умное лицо, дескать, говорил же я, Они явно помогать взялись. Ливни, что зарядили до срока, но как-то удивительно локально, наполнили обмелевшую за жаркое лето реку. Те места, что отметил на карте Витень, прошли без ожидаемых помех: поднялась вода. Нас накрыло лишь однажды, уже на подходе к Полоцку. Но мужики на вёслах ничуть не расстроились убранным парусам, а только песню затянули. Так и вышел наш караван из-за поворота Двины: насквозь мокрый, но счастливый и радостный, догоняя раздольную старую песнь Полоцких лодейщиков, которую уже подтягивали на пристанях впереди. Мимо песчаного левого берега, где впадала в Двину речка Чёрная, к устью Поло́ты на правом берегу, к высокому холму с красавицей-Софией над ним. К родному дому.