Жестокие намерения (ЛП)

Я испускаю торжествующий крик и жму на газ, и мы едем вниз по боковой дороге и вдоль реки.
Лаз бьет кулаком по приборной панели и ухмыляется. — Ты потеряла их. Черт возьми, Бэмби.
Я слишком сильно смеюсь, чтобы отдышаться. Грузовик уже потеряется в клубке красных фонарей и пробок. Я поворачиваю направо и еду домой.
— Это было безумием. Сначала я подумала, что ты собираешься их убить. Тогда я подумала, что они собираются убить тебя.
  
Лаз отмахивается от моего беспокойства. — Пожалуйста, я все время имел преимущество.
— Да, ты одержал верх над своими орехами, когда Майкл ударил их коленом.
Он вздрагивает. — Будь осторожна с моими орехами.
Он вытаскивает телефон из кармана и держит его. — Ты собираешься сказать мне, что это за фотография и как они на самом деле ее получили?
Улыбка умирает на моем лице. Лаз не верит моей лжи о том, что я не надевала спортивный лифчик на уроки физкультуры. Когда я не отвечаю, он опускает окно и выбрасывает телефон. Он уплывает за нами и падает в реку.
Я удивленно оглядываюсь через плечо. — Ты не собираешься смотреть на это? Ты даже не будешь приставать ко мне по этому поводу?
Он ухмыляется мне, расслабляясь на своем сиденье, выглядя чертовски сексуально для человека с окровавленным лицом. — Воспоминание о твоих мягких сиськах у меня во рту будет лучше любой фотографии. Приятного вождения, Бэмби.
Я тоже расслабляюсь, наслаждаясь легким ветерком в волосах и гулом мощного двигателя. — Твоя машина упростила задачу.
— Модифицировал ее сам. — Он любовно похлопывает приборную панель. — Но ты все равно водила, как горячая сучка.
Мой рот дергается, когда меня охватывает теплое сияние. Дорога открывается перед нами, и это похоже на свободу. Это вызывает физическую боль в моей груди, чтобы отправиться домой.
Когда мы входим в парадную дверь, мама с отвращением смотрит на окровавленное лицо Лаз, мои растрепанные волосы и раскрасневшиеся щеки.
— Мы разобрались с придурком, который сделал это фото Мии. Всегда пожалуйста, — говорит ей Лаз.
Мама дарит ему чересчур милую улыбку. — Спасибо, что защитил честь моей дочери, дорогой муж.
Улыбка сползает с ее лица, и она качает головой, будто испытывая отвращение к нам обоим.
Он указывает пальцем на ее лицо и нависает над ней. — Никогда больше не поднимай руку на свою дочь.
Мама смотрит на него со скучающим выражением лица. — Однажды днем ты избил нескольких подростков, и ты думаешь, что ты хозяин дома? Иди и приберись. Ты позор. Она возвращается к своему телефону, бормоча: — Вы оба.
Кровь все еще капает из носа Лаз. Я беру пакет со льдом из морозилки и толкаю его в плечо. Последнее, что нам нужно, это еще одна взрывная драка в этом доме. — Ну давай же. Пойдем наверх.
В ванной он садится на край ванны, а я вытираю кровь с его лица влажной тряпкой.
— За все мои боевые дни за мной никогда не ухаживала такая хорошенькая девушка.
Я пожимаю плечами и осторожно провожу пальцем вокруг его носа, как будто для меня не имеет значения ни одна капля, которую Лаз только что назвала меня красоткой. — Это не выглядит сломанным, но я думаю, что тебе будет больно.
Он улыбается мне, его глаза сверкают. — Это стоило того.
Вздрогнув, я понимаю, что стою между его раздвинутыми коленями. Он упирается руками в край ванны, словно приглашая меня подойти поближе.
Я должна отойти.
Я не отхожу.
Вместо этого я тянусь за пакетом со льдом и осторожно прижимаю его к его носу. Он шипит от боли и тянется, чтобы взять его у меня, удерживая на месте.
— У этого мальчика все еще может быть твое фото, — говорит мне Лаз. — Он мог отправить это другу или сделать резервную копию.
— Возможно, — бормочу я. Я не знаю, волнует ли меня больше. Это фото было посвящено силе, и мы с Лазом просто пошли и отобрали у Калеба хороший кусок. — Пусть они наслаждаются моими крошечными сиськами, если они так одержимы мной.
Улыбка распространяется по лицу Лаз. — Ты чертовски задира.
— Кто, я?
Я отхожу в сторону, чтобы взять чистую тряпку и намочить ее. Когда я отступаю назад, его колено оказывается между моими бедрами, и я сжимаю его, притворяясь, что собираюсь стереть остатки крови с его челюсти и горла.
Лаз стонет, и его рука с пакетом со льдом отваливается от носа. Его лицо находится на том же уровне, что и мой торс, и он смотрит на мою голую талию и бедра, словно задаваясь вопросом, какой я на вкус.
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Бэмби? — хрипло бормочет он.
Я сдавленно смеюсь, как будто я не очень живо представляю, как сижу между его бедрами.
— Повернись и стяни свои трусики в сторону для меня. Быстрый трах, прежде чем мы спустимся вниз поужинать с твоей мамой.
Мое сердце колотится, а затем спотыкается и улетает от одного из сказанных им слов. Мама .
Какого черта я делаю? Лаз женат на моей матери, и в эту секунду она ждет нас внизу. Они подкалывают друг друга, но многие пары делают это, когда заботятся друг о друге. Я уверена, что мама по-своему заботится о Лазе. Она не заслуживает мужа, который изменяет ей с собственной дочерью.
И еще кое-что. Я производила на Лаза впечатление, что я намного опытнее, чем есть на самом деле. Я не святая, но я девственница. Лаз, похоже, любит женщин, которые знают, что делают. Как только я скажу ему, что не люблю, он потеряет интерес.
Щеки горят, я бормочу: — Какой заманчивый первый раз.
— Мы спешим, но я не оставлю тебя в неведении. Этот член волшебный, Бэмби. Запрыгивай и попробуй.
От его бессердечных слов во мне прорывается отвращение. Он настолько развратен, что может говорить о лишении девственности своей падчерицы, как о пустяках. Как будто я ничто.
Я так устала чувствовать себя никем.
Я беру пакет со льдом из его руки и шлепаю его обратно ему по лицу. Тяжело, так что он вздрагивает. Лаз не хочет меня. Он просто хочет, чтобы извращенное влияние сказало, что он трахал свою падчерицу.
Я отхожу от него. — Ты свинья. Спасибо за вечер дешевых острых ощущений и бессмысленного насилия, но впредь держите руки при себе.
4
Миа
— Лаз, — шепчу я, откидывая голову на подушку. — Пожалуйста, Лаз. Больше.
Пот покрывает мое тело. Моя спина выгибается над кроватью. Мои ноги широко раздвинуты, а золотые ощущения бегут от клитора к соскам, а затем по всему телу. Мои ноги начинают трястись. Я дышу все тяжелее и тяжелее, пальцы делают бешеные движения на моем клиторе.
Я помню его руки на моем теле. Я почти чувствую его в постели со мной. Его вес на мне и точный тон его низкого голоса в моем ухе. До боли медленно он провел языком по моим нежным соскам. Толчок его бедер, только на этот раз мы голые, и член, который я чувствовала только через его одежду, застрял глубоко внутри меня, и он едва способен толкаться, потому что он такой толстый, а я такая тугая и…
Я кричу, когда моя кульминация сотрясает все мое тело. Я кончаю сильно, мои внутренние мышцы ничего не напрягают, чего-то ноют .
Тоска по Лазу.
Мой отчим, который сейчас в коридоре и в постели с моей матерью.
Блядь.
Что я делаю?
Я резко сжимаю ноги и поднимаю голову, пораженная внезапным чувством вины, что кто-то наблюдает за мной. Слушая меня. На мгновение я уверена, что увижу Лаза, стоящего в конце моей кровати, искоса смотрящего на меня, потому что он только что стал свидетелем того, как я кончаю, хныкая его имя. Думая о его теле, его члене, его губах на моих и его языке глубоко внутри моего рта.
Я со стоном откидываюсь назад, стыд облизывает меня, но мне хочется идти снова. Утренний свет выглядывает из-за моей занавески, и почти пора вставать и идти в школу. Слава звездам, моя отстраненность закончилась, и я наконец-то могу выбраться из этого дома. Моя киска промокла, и средний палец моей правой руки начинает обрезаться, потому что я была в этом час и кончила шесть раз. Потирания моего клитора недостаточно. Я хочу большего, но не знаю, как дать себе это. Когда я засовываю пальцы внутрь себя, они находятся под неудобным углом и настолько поверхностны, что ничего для меня не делают.