Между небом и морем (СИ)

Хэйт вкушала обработанные мастером своего дела дары моря неспешно и вдумчиво. Во-первых, это было вкусно. Во-вторых, чем дольше они тут, тем дольше мается от ожидания снаружи Прайд. В-третьих, чем не шутят боги Восхождения: а вдруг да явится к ним, таким замечательным, кто-то с нужными сведениями? Живой ли, мертвый ли…
Особо на пункт три глава Ненависти не рассчитывала. Но и не исключала совсем. Так что полакомилась она и мидиями, и устрицами (о, эти двустворчатые моллюски кухарю особенно удались), и острым супом с креветками, лососем и беконом на кокосовом молоке. И шашлык из форели оценила. И шашлычки из креветок и ананасов.
  
— Вот будет весело, если она нас заведет на рыбный склад, — Мася призадумалась, гоняя по тарелке мидию. — Тот, где Хворь с Гнилью зрели.
Художница спорить не стала, решила: так и так скоро увидят своими глазами, куда и как их поведут. Но ей не думалось, что торги живым товаром проводятся прямо на складе, откуда есть ход в грот-тюрьму.
Тот же Ирис, если не знать подоплеки, кажется респектабельным заведением. Где красиво, элегантно и дорого. Изящная арфистка покупалась на вонючем складе? Или мальчик, который носил им напитки внизу? Ой, сомнительно.
Скорее, для торгов отведено иное место, куда как пристойнее оформленное, чем «склад рыбов». Тот и без Хвори с Гнилью не слишком-то презентабелен.
Так что глава Ненависти без спешки завершила трапезу, убедилась, что и остальные поели. И прикинула, есть ли шансы выпросить у кулинара рецептик-другой?
О чем и спросила главную «ириску», когда та явилась на звоночек. Та обещала поговорить с поваром.
«Как раз, когда вы будете отдыхать после следующего выступления…»
Художница оценила подход. Товарищи тоже оценили, одобрительными взглядами и негромким: «На ходу подметки режет».
А как иначе? Когда вокруг столько всего происходит, цейтнот не прекращается, так или иначе начинаешь цепляться за любые возможности. Тут: разузнать дельную информацию. Там: укрепить связи, они же отношения.
В ту же кучку: написать картину в дар, не отходя от кассы… то есть, со сцены, где они вообще-то не ради веселья, а чтобы раскусить слишком крепкий орешек квеста. Мимоходом зацепить львиной шерсти клок. И вот рецептиком разжиться для кулинарии. Ведь когда-нибудь она же продолжит раскачивать профессии! Урвет для этого кус времени.
— Вы готовы? — уточнила Мама Ирис. — Тогда прошу за мной.
Не угадала малая. Ход вывел в неприметный домик с белыми стенами. И внутри, и снаружи — цвет чистоты. А также увядания, старости и смерти, как сообщила Хель. Поделилась кусочком традиций своей родины.
Личный дом управительницы борделя, хотя бывает она тут, с ее же слов, не часто. Чаще остается на отдых в комнатах в Ирисе.
Вот тут бы неплохо все обследовать. Но дама торопилась, ее длительное отсутствие в Лунном Ирисе будет заметно. Так что Ненависть ненавязчиво выперли за порог.
Задерживаться в Ла Бьен, где патрулирует полдюжины групп и столько же окружает бордель? Информация от Ли Хао, ей вполне можно доверять. Уж лучше в Велегард.
Там уже написать парням с вопросом: как у них в Багряной Лилии дела? Получить невнятное: «Пока не очень. Стараемся влиться». Прикинуть, сколько алкоголя уже «влилось» и сколько еще предстоит… И махнуть рукой на этих пропойц.
— Мась, я на Лестницу хочу запрыгнуть, — обратилась к гноме Хэйт. — Геро осталось меньше уровня до взрослой формы. Подождешь меня? Ты говорила, что хочешь оценить масштаб изменений, как он апнется.
— Так и я туда же сгоняю, — пожала плечами мелкая. — Чего время терять?
— Барби? — обернулись подруги к конкретно зеленой орчанке.
Ей уже легче давались полеты в лапах Шерри, но до полного исцеления фобии было, как до луны.
— Не-ет, — взмолилась баба-страж. — Я хочу шерстяной коврик, меховые тапочки с помпонами и усятницу для надерганных кошачьих усов. А не лезть на верхотуру и вот это вот всё…
— Усятницу? — новое слово для Хель, да и не только. — Это что-то из жанра «уся»?
 
— Только если этот жанр про то, как хватается кыся, — Барби изобразила обеими руками жест «хвать». — И из кыси дергается уся.
— Но опасайтесь сурового куся, — содрогнулся в приступе хохота ученик Барби по части рифмования, Вал. — А так, уся — это жанр про приключения, боевые искусства и фэнтезятину. Ушу и ся соединили, получилось уся. Хель иногда такое посматривает, да и я тоже.
— Я понимаю про ушу, это когда в кашу и фарш всех красиво крошу и крушу, — орчанка приняла боевую стойку. — А что за колбася ваша ся?
— Ближе всего будет: странствующий рыцарь, — забил на рифму, зато объяснил по-человечески бард. — Ну, или удалец-скиталец, так тоже можно перевести. В уся много про лишения, подвиги, возвышение и культивацию. И боевка, чаще всего эпично-красивая.
— А в моей молодости пытались скрестить ужа с ежом, — подошел к ним Сорхо. — Чтобы получить полтора-два метра живой колючей проволоки.
На этом Хэйт решила, что новых (и отчасти бесполезных) знаний ей на сегодня достаточно. И отправилась возвышать детеныша гидры на ступенях ведущей в небо лестницы. На эвент, бить мобцов, если говорить простым языком.
В этот раз, наверное, для разнообразия, система выдала ей легких и скучных противников. Вялых и тупых (по меркам Хэйт) мертвяков. Их даже раскидывать было скучно. До того уныло, что парочку она просто сбила каменным кулаком с полупрозрачной платформы. Немертвые молча и покорно сорвались с края и канули где-то в лоскутах полей. Опыта именно с этой парочки ей и Геро, что интересно, не дали. Видимо, слишком далеко рассыпались суповые наборы на отдельные косточки. Или же урон засчитался… почве. Не Хэйт.
Третий уровень, с мини-боссом, оказался уже интереснее. Призрачный воин Брэйд. И он сходу кинулся обниматься с художницей.
— Так вот ты какое, дружелюбное привидение, — ушла от «обнимашек» Хэйт.
Одна из конечностей-кос с противным скрежетом металла о стекло пропахала белесую ступеньку над земледельческими участками. Судя по звуку, косы не особенно призрачные.
Сам же воин походил на сложенный в несколько слоев антрацитовый тюль, небрежно накинутый на серебряные кости. Эта призрачная его часть имела свойство полета. Шлем на черепушке с провалами-глазницами. Глазницы посверкивали красным. А косы очень бойко полосовали воздух, хотя раз за разом норовили вспороть небесное разноцветье вместе с теплой плотью под тонкой материей.
Геро было даже немного страшно подставлять под эти руки-лезвия. Он как бы должен с Брэйда недостающий опыт получить, а не пойти под шинковку.
Так что в этой схватке Хэйт решила беречь питомца. И не сдерживать себя. Шпильки, если отправлять их в глазницы, а не в клочья мглы, доказали свою эффективность. А пластины на косичках на равных соревновались в остроте с косами призрачного воина. Жаль, яд на мертвых не срабатывает. Нечего уже там травить.
— Косы против кос, — сверкнула пластинками и улыбкой глава Ненависти.
И ринулась в атаку.
Обмен любезностями: шпильки и волосы против двух кос.
Размен по четверти хп.
Глазницы вспыхивают, по площадке клубится темный дым. Он сам не причиняет вреда. Но тьма складывается в копии кос — в совершенно неожиданных местах — и тщится резануть лезвиями противницу.
«Это как сначала ты косишь траву, а затем тени травы косят тебя», — Хэйт впечатлилась и ускорилась.
Мрачная газонокосилка наоборот держится всего минуту. Не так и трудно ускользнуть от всех темных лезвий. Если до этого несколько часов провести в тренировочном зале с иголками…
  
А дальше снова шпильки, магия и пластинки на кончиках заплетенных волос.
— Нашла коса на камень,
Идет война-а-а-а [1]… 
Откуда выплыли эти строки? Хэйт не помнила, но ей и не важно. Песня так уместно звучала.
Зациклить, повторить: и действия, и пение. А в конце прошептать, активируя когти мрака: