Между небом и морем (СИ)

— Цыц!
Последний окрик издала Мася. На гномку обернулись все, включая Хэйт.
— Излагай уже, что надумала, — с каким-то изломом в голосе молвил Рэй.
Тут художнице пришлось опустить голову.
— На самом деле, это больше похоже на шаг отчаяния, — Хэйт вздохнула. — Мне совсем не хотелось этого делать. Но у нас есть еще ниточки, за которые мы не дергали.
— Кажется, я догадываюсь, — наморщил лоб Кен.
  
— Ну кто б сомневался, — дружеская подначка от Рэя.
— Не томи уже, — топнула ножкой Массакре.
— Сами цветники, — с понурым видом озвучила мысль глава Ненависти. — Они же бордели. Куда в итоге определяют рабов.
— Думаешь расспросить девушек? — Рюк всем видом выражал сомнение. — Ты же понимаешь, что со мной сделает любимая, если узнает, что я был в таком месте? — жест «ножнички» на уровне чуть ниже талии не предполагает разночтений. — Независимо от причин.
— За тебя убивашка всё сделает, — фыркнула малая. — Ему не впервой.
— Не впервой — что? — с выпученными глазами спросил Спиритус, глядя почему-то в область живота Рэя.
— По борделям шляться, конечно же, — захихикала Маська. — Помнишь Сладкую Паприку? Как в тот раз ушатенькая говорила? Штучки там слишком острые?
— Или со стручком проблемы, — поддержала смехом общее воспоминание Хэйт. — Его тогда вытурили из заведения. На самом деле я не только девушек хотела бы расспросить. У мальчишек тоже есть голоса. Рюку мы дадим освобождение по уважительной причине. Пусть сходит куда-нибудь, мобиков поковыряет. Или потренируется. А мы разделимся и посетим Багровую Лилию и Лунный Ирис. Эти два названия несколько раз упоминались уже разными неписями. Именно в разговорах о работорговцах.
— Точно, дух говорил, помните, когда мы призрачной девочке помогали? — Монк включился в обсуждение; тема детей и детских печалей его явно трогала. — Кошечку искали… Носик-пуговка. Тропой из камушков шли от места ее смерти к камере, где горевала мама…
— Радости не-жизни, мелочи не-жизни, — подхватил Рэй. — Забудешь такое.
— Самый жуткий квест, какой мне только встречался в игре с самого старта, — признался Спиритус. — Гниль с Хворью и близко не перебили то ощущение жути и безысходности. Зато и радости, когда мы для погибших дело всей не-жизни сделали было больше, чем когда-либо.
— Всё так, — кивнул светлый эльф. — Одно упоминание: намек. Два — уже указание.
— Второй раз про эти цветники говорил дознаватель Ордена Балеона, — подкинула дровишек Хэйт.
— Тем более, — Кен еще раз мотнул головой, увереннее и глубже. — Я поддерживаю предложение главы. Эти два места надо проверить.
— Ой, глядите, кто заговорил о походе в бордель, — Барби не могла оставить без внимания такое — при ней-то при живой. — Али тебе тут не сладко? Коли нектара с чужих тычинок надумал испить. Или даже пестиком своим пошерудить.
— Мохнатый шмель на душистый хмель… — Вал тронул струны и «мурлыкнул» строчку из смутно знакомой Хэйт песни.
— Подруга, ты должна понимать, — Рэй хлопнул орчанку по плечу. — Ради дела надо. Сложные, непосильные задачи решать. Умом! Не бей меня, я про ум! Мозги, не пестики, применять он там будет!
— Эта младшая тоже думала о визите в Лунный Ирис, — огорошила всех Хель. — В Ирисе бывают посетители обоих полов. Девушка может появиться там, и это не станет подозрительным.
— Багровую Лилию тоже надо проверить, — дополнил заявление демоницы Монк. — Сестра той эльфийки — младшая. Эльфийки взрослеют медленнее людей. Куда ее Гултак дел? Среди заключенных и призраков горы Отчаяния эльфиек не было. Вероятность того, что сестра Ильсилль в Лилии ничтожна. Но стоит убедиться.
— Монк, скажи, Вершители видят призраков? — спросила Хэйт. — Малую мы заберем с собой, а вам бы тоже желательно иметь в группе того, кто может заметить и разговорить духа.
Если этот особый класс способен на изгнание неупокоенного, то и замечать должен.
— Вершитель видит мертвых так же ясно, как живых, — Монк оправдал надежды кланлидера. — Но не ловушки, механизмы или скрытые полости. Только духов.
— Разъяснений бы, — попросил Рэй.
— Не думаю, что живые рабы с радостью завалят нас сведениями, — глава Ненависти покачала головой. — Страх перед хозяевами. Мы — никто им, люди с улицы. С чего бы им откровенничать?
— А мертвым нечего терять, — Вал, кажется, вспомнил, как они втроем разговорили дух матери музыканта.
— План не детальный, но дельный, — высказал Кен.
Так Ненависть отправилась в бордель. Даже два: Рэй, Монк, Кен, Спиритус были засланы в Дорану. Там располагалась Багровая Лилия. Рюка отпустили с миром. Потому как его участие в спорном мероприятии погоды бы не сделало, а риск — существенен.
Хэйт, Мася, Барби, а также Хель с Валом двинулись в Ла Бьен. Вала Хель не отпустила с другими парнями. И назвала аж две причины: бард выглядит достаточно изящно, чтобы его приход в Лунный Ирис никого не смутил; он нужен танцовщице там. Зачем?
«Увидите», — пленительно улыбнулась демоница.
Барби попыталась отвертеться: в жемчужину Янтарного Взморья добираться решили аэроэкспрессом. И для бабы-танка, ввиду габаритов, место выделялось в лапах Шерри. С учетом боязни высоты…
Хель отвела в сторонку зеленокожую, пошушукалась с нею немножко. И — фокус удался — Барби над верхушками деревьев. С криками и другими, трудноопределимыми звуками.
Шерри приземлилась аккурат перед входом в нужный «цветник». Пригвоздила лапой к тротуару дроу из Прайда. Возможно, если бы на полуголого (ремни на торсе не в счет) красавчика с вражеской меткой над головой не обратили внимание пассажирки, исход был бы иным.
— Ах, какой лев этот тигр, — Барби даже орать перестала при виде темно-пепельного мускулистого туловища.
Они уже шли на снижение, и страх высоты уже не довлел над орчанкой.
— Верно говорить: лев, — не поняла шутки Хель. — Прайд — это семейство львов.
— Ах, какой тигр этот лев! — мгновенно «переобулась» на лету баба-страж.
— Лев, тигр, котенька — враг, — непримиримо буркнула Мася.
— Мелочь дело говорит, — поддержала подругу Хэйт.
Не будь этих слов, Шерри могла и сдержаться. Но — не свезло одному дроу. Случается.
А так, с чисто эстетической точки зрения, художница оценила телосложение, сгенеренное этим персонажем. Не перебор с мышечной массой, все в гармонии. На темноухого (до того, как тело истаяло) глядеть было приятнее, чем на статую мальчика в фонтане.
Фонтан перед входом украшала фигура мальчика лет десяти. Изваяние держало в руках вазу с цветами (ирисами, очевидно), и прямо из бутонов лились струи воды. Вихрастый большеглазый мальчишечка а-ля купидон кого-то, может, и привлекал, но Хэйт осталась равнодушна. Таких купидончиков на скульптурном отделении каждый второй ваяет — еще и лучше, чем здешний.
За то, что львиный клан на них устроит охоту прямо в стенах заведения, Хэйт не опасалась. «Цветник» держат не официальные власти (хотя наверняка отчисляется им доля), а очень серьезные люди. И очень недружелюбные к тем, кто хочет нанести ущерб их собственности.
Драка в борделе без того, чтобы что-то сломать — это сложно осуществить. А уж полноценный бой… Плюс концентрация народа. Даже у входа крутились миловидные юноши. На тех «залипали» прохожие местные (а может, и игроки тоже).
Время от времени кто-то огибал фонтан со статуей, проходил между рядами алебастровых колонн, покрытых серебряным цветочным узором, и оказывался в царстве цветов и разврата. Туда же проследовала и часть Ненависти. Самая красивая, плюс Вал.
С улицы гости попадали в затененное помещение, обильно украшенное серебром. Серебро на стенах, статуэтки и вазы из серебра, серебряные светильники… Другие цвета: дымчато-серый и белый жемчуг.
  
Во всех вазах — ирисы. Лунные: три верхних поднятых лепестка как серебряный мокрый шелк, три нижних, опущенных — бархатистый серый дым. Жемчужно-белая прожилка на центральном нижнем лепестке.
— Дорогие гостьи и гость желают выбрать цветок? — глубокий вкрадчивый голос прервал созерцание.