Сердце правящего дракона (СИ)
Неловко улыбнувшись, ещё тише добавила, вглядываясь в его глаза, чтобы не пропустить ни искорки эмоций:
– Я, скажем, могла бы приходить в гости?..
Предложение вышло вопросительным, неуверенность попыталась скрыться за шутливым тоном, а я невольно повела плечиками, как бы говоря, что не настаиваю и не требую, а так просто, озвучиваю вариант…
Лицо дракона посветлело в тот же миг, глаза засияли ярче прежнего и он, рывком подавшись ближе и подобравшись, с надеждой предложил:
– Например, сегодня на ужин?
Моя широкая счастливая улыбка была лучшим ответом, но я всё равно сказала:
– Например.
Только тогда Нэрен улыбнулся в ответ. Сначала губы недоверчиво дрогнули, но затем растянулись в очень-очень широкую, полную счастья улыбку.
Его эмоции каким-то невозможным образом наполняли всё внутри меня, а мои – внутри него.
– Спасибо, что появилась в моей жизни.
Слова оказались полной неожиданностью и растрогали до слёз, а ещё мне припомнились слова Маиели о том, что он счастье у судьбы зубами вырывает.
И я, шмыгнув носом, тихонько попросила:
– Расскажи о себе.
Улыбка медленно растворилась, на лицо опустилась тень, а искорки в глазах поумерили сияние и затаились, но не исчезли совсем.
– Что ты хочешь узнать? – спросил Нэрен, с нежностью разглядывая моё лицо.
Неопределённо пожав плечами, предложила:
– Расскажи о своей семье.
И… просчиталась. Поняла сразу, что выбрала неверную тему, потому что лицо дракона всего на краткий миг секунды, но исказилось от боли…
Но он ничего не скрывал от меня и не собирался, что и подтвердил, начав спокойный, ровный, внешне лишённый эмоций рассказ:
– Я родился в небогатой семье. Мать была Рубиновой полукровкой, отец, чистокровный Чёрный дракон, лишился титулов и наследства, когда отверг подобранную семьёй невесту и сбежал с безродной санжимой. Мы с братом родились чистокровными Чёрными.
Он подался ближе, опустился локтями о стол и поймал мою правую ладошку своей левой. Разница была такой заметной. Его ладонь была значительно больше, пальцы длиннее и сильнее, кожа темнее, и под ней вздувались тугие вены. Моя ручка на его фоне казалась тоньше и слабее, но была какая-то красота в её изяществе, в недлинных ногтях без краски, в лишённых колец пальчиках. Мне нравилось ходить без украшений, и короткие ногти нравились тоже, но придворная мода отказывалась принимать моё право на принятие решений. Перед каждым праздником модистки отрывались на мне от души.
С нежностью, так мягко и осторожно, как только мог, Нэрен взялся перебирать мои пальчики, поглаживая каждый в отдельности и все вместе. И вот так, забавляясь с ними, продолжил свой рассказ:
– Когда мне было десять, а брату двенадцать, мать возжелал Серебряный дракон. Вставшего на её защиту отца убили у нас на глазах.
У меня кровь застыла в венах, сердце ошеломлённо замерло… а Нэрен продолжил перебирать мои пальчики и говорить – с ледяным спокойствием, сквозь которое всё отчётливее прорывалась бессильная ярость и глухая ненависть:
– Первое время мы думали, что ещё можем спасти маму. Пожалуй, только эта надежда не дала нам опустить руки и умереть на улице. Через месяц я поступил в Драконью академию, а Бертель в ученики генерала аль-Дармая. За следующие семь лет он сумел дослужиться до звания Тени Чёрного генерала, высокой и почётной должности. Он же выяснил, что мать скончалась через три месяца после своего похищения. От уничтожения главного храма Огня и Неба меня удержал брат, но сам он и не думал о мести – его сердце уже не принадлежало ему. Он был влюблён и хотел делать предложение, но не успел. Элианель привлекла внимание Акиджарха аль-Сайраса, младшего сына и тогда третье кольцо айтара Замирнаджахра аль-Сайраса. Бертеля обвинили в измене родине и арестовали, а по дороге на суд на тюремный экипаж напали. Брату не удалось выжить.
Это был шок. Просто шок. И боль… глубокая, въевшаяся в самое сердце боль дракона, лишившегося всей семьи.
– Нэрен, – я не знала, что сказать, мне было сложно даже осознать всё услышанное.
– Знаешь, – Карам-дарт аль-Хаенг продолжил сам, странно улыбаясь, – я столько лет прожил местью, что уже и забыл, что значит действительно жить. Спать без кошмаров, просыпаться с улыбкой, оглядываться с открытыми глазами.
Не смогла ответить. Я даже дышать могла с трудом, полными горячих слёз глазами глядя на того, кто лишился всего.
Вспомнился разговор с намаром Эонером и его слова о безнаказанности и вседозволенности Серебряных драконов, против которых бессильны даже могущественные драконы. Один наделённый властью лишил Нэрена родителей, другой – отнял брата. Мне понятно его стремление подняться на верхушку правления – он просто не хотел быть беспомощным. Или… действительно страстно желал мести. Ведь чтобы замыслить и исполнить многое, нужно быть больше, чем никем.
Ещё припомнились слова самого Нэрена: «Я появился в Зандаре сильнейшим драконом, заведомо приговорённым на смерть за то, что собирался сделать, а вернулся с давно похороненным желанием жить и по праву быть счастливым…»
Поднявшись, под пристальным взглядом мужчины я обошла стол, приблизилась к нему, невольно подавшемуся назад, наклонилась и обняла, обвив руками шею и прижавшись изо всех сил.
– Спасибо, что рассказал, – прошептала с болью.
Нэрен находился в растерянности всего несколько секунд, затем на талии сомкнулись его ладони, а меня мягко уронили дракону на колени, обняв сильнее и прижав крепче.
– Спасибо, что пришла ко мне, – и ощущение, что он это не о возвращении в его дом, а о всей своей жизни в целом.
Тяжело, но я не могла перестать думать о том, как трудно ему пришлось. Лишиться всех… страшно. Это настолько страшно и неправильно, настолько нечестно и больно… И только сейчас я задумалась о том, насколько на самом деле тяжело ему было позволить мне уйти – одной в чужую незнакомую страну, полную смертельных опасностей, уже забравших жизни его родных.
Боль за Нэрена перемешалась с чувством вины и стыда за свои действия, но… тогда я ничего не знала и не могла поступить иначе.
Мы остались сидеть в тишине и грустном умиротворении. Я задумчиво перебирала белые пряди его длинных, убранных в низкий хвост волос, продолжая обнимать сильную шею и прижиматься к ней щекой. Руки дракона поглаживали мою талию и спину, в то время как губы покрывали десятками лёгких поцелуев волосы.
И так хорошо… и никак иначе уже не надо.
– Нужно идти, – прошептала с искренним нежеланием уходить.
На миг Нэрен сжал сильнее, протестуя, но вместо каких-либо слов вдруг спросил:
– Что за история с меняющей источник печатью?
Меня как ледяной водой окатило.
Болезненное, старательно отгоняемое всё это время осознание навалилось неподъёмной тяжестью, надавило на плечи и грудь, мешая дышать. Кажется, я действительно начала задыхаться, потому что ладони Нэрена тут же сжали крепче и отстранили настолько, чтобы у него появилась возможность встревоженно заглянуть в моё лицо.
– Ари? – подозрения явственно загорелись в его темнеющих глазах.
Судорожно выдохнув, я ни на секунду не подумала о том, чтобы промолчать или утаить от него страшную для меня правду. Но на то, чтобы взять себя в руки, восстановить дыхание и подобие адекватности, времени ушло куда больше.
Нэрен не торопил и не давил, наоборот, дал воды и придержал стакан, пока пила, а потом просто обнимал и гладил, заставляя понять, что я в безопасности, и переживать мне не о чем, по крайней мере, в эту самую минуту.
И когда я, придя в себя, попыталась мягко соскользнуть, он отпустил тут же, только смотрел так, что складывалось впечатление – меня поймают при малейшем намёке на слабость.
Странное чувство. Забавное такое, непривычное – знать, что твоя слабость не станет для кого-то фатальной, и если оступишься, то тебя обязательно поймают.
Подарив дракону немного растерянную и смущённую, малость встревоженную, но очень тёплую и благодарную улыбку, я подняла руки, но тут же скривилась и попросила у хозяина особняка: